Сиротинушка (СИ)
Андрей, испытывавший (как и все «большие мальчики») непреодолимую тягу в стреляющему железу, продукцию оружейного завода (где делались хитрые винтовки и еще более хитрые пистолеты) оценил, но все же не удержался от вопроса:
— Саш, оружие получилось, я бы сказал, замечательное. Но почему ты для него выбрал патроны, которые нигде никто не производит?
— И что? Для русской новой винтовки тоже никто, кроме как в России, патроны не делает.
— Но казенные-то заводы их миллионами выделывают!
— И наш завод в Анжерке будет миллионы выделывать.
— И для чего? Если оружейный по пять винтовок в сутки производит и по три пистолета — из чего ты собираешься миллионы патронов выстреливать? А вот если бы ты начал патроны обычные выделывать, то мы бы их и казне могли с выгодой продавать.
— И эти будем.
— Саш, я опять скажу: ружья и пистолеты получаются превосходные, но они в такую копеечку обходятся, что армия их просто покупать не станет. А если армия покупать не будет… думаю, напрасно ты это все затеял.
— Нет, Андрюш, не напрасно. Ты верно сказал: и винтовка, и пистолет у нас получились очень хорошие. Но получились-то они оттого такими, что умные люди сначала по моему задания спроектировали сами патроны, а затем уже под патроны и оружие разработали. И именно поэтому у нас оружие сейчас превосходит вообще все, что в мире делается. А когда они еще парочку изделий разработают…
— Это ты что имеешь в виду? Пулемет, что ли?
— Хм… а ты все же соображать точно не разучился, мне эта идея уже нравится. Но я имел в виду кое-что другое.
— Ага, но ты мне не скажешь что, я помню. Да, кстати, заводик по производству стирола уже на неделе должен был в Сызрани заработать, ты мне хотя бы о нем что-то рассказать уже готов?
— Что, серьезно ты производство стирола наладил⁈
— Да!
— Тогда… знаешь что, я сейчас же еду в Сызрань, а как оттуда вернусь, думаю, что где-то через месяц, я тебе не только расскажу, но и покажу, на чем мы будем каждый день по миллиону зарабатывать.
— По миллиону в день⁈
— Зависит от мощности стирольного завода.
— Вот как был ты с детства интриганом, так и остался: я же теперь спать не смогу, думая о том…
— … куда столько денег можно потратить. Но ты лучше подумай насчет двух следующих задач: если мы и их решим…
— Мы?
— Ты решишь, я тут вообще даже мимо не проходил.
Ольга, Андреева жена, разговором тоже очень заинтересовалась:
— А что это вы тут такое обсуждаете? Мне очень нравятся суммы, которые Саша называет, но я все же думаю, что это вы так шутите. Но мне не деньги интересны, мне очень интересно, что именно вы, Саша, от Андрея получить хотите.
— Мне от него ничего не надо, я просто хочу, чтобы Андрей Розанов стал самым известным химиком на Земле. Тогда я смогу с гордым видом ходить и всем рассказывать, что когда я был маленьким, я даже самому знаменитому химику периодически пинков давал. Или, наоборот, рассказывать, что химик этот меня тоже изрядно дубасил.
— А, это как у Марка Твена в Томе Сойере… Но чтобы стать известным химиком… я тоже хочу стать известным химиком.
— Учись хорошо, солнышко мое, и Саша придумает, что тебе нужно будет придумать для получения мировой известности. Он это может, он для всех к нас задачки придумывает. Ладно, Саш, ты когда уезжать надумал?
— Да вот прям сейчас соберусь и поеду, уж больно ты меня со стиролом порадовал. А вот как порадуют меня сызранские наши химики, я тебе чуть позже расскажу, после того, как сам порадуюсь…
В Сызрани «местные химики» Сашу порадовали примерно недели через три, приготовив кусочек пуда в три весом бутадиен-стирольного каучука. Но особой радости Саша испытать не успел: в тот день, когда донельзя довольные технологи Сыранского завода положили перед Сашей на стол результат своего труда, к нему примчался и давно уже знакомый «царский курьер»:
— Господин Волков, император очень желает с вами поговорить, и это дело совершенно неотложное.
— Я думаю, что смогу выехать через…
— Вы выезжаете через десять минут. Должен вам сообщить, но только вам, мне император на это отдельно указал, что… в общем, здоровье его крайне неважное, и Александр Александрович что-то очень важное именно вам сказать желает. То есть он несколько человек вызвал, но вы, к сожалению, отказались дальше всех от столицы, так что вам действительно ни минуты задерживаться не след. Литерный поезд уже ждет…
В Москву, чтобы обрадовать старого друга, Саше заехать так и не удалось: поезд просто перешел с одной дороги на другую и в Москве вообще не останавливался. А Александр действительно много кого успел у себя собрать и устроил настоящий «мозговой штурм», в плане придумывания того, какие указы позволят наследнику не сразу нагадить, рассаживая по «сладким местам» своих ставленников. И парочка этих указов касалась непосредственно компании Розанова и — отдельно — лично Александра Волкова. А ведь все эти указы мало что издать нужно было, так еще и согласовать с прочими участниками этих совещаний, кто чем и как заниматься будет. Так что в Москву Саша попал уже только в ноябре.
Друг новому достижению порадовался (хотя и не совсем понял, откуда тут возьмутся миллионы — но Андрей на чисто финансовых аспектах обычно и не зацикливался, полностью доверяя такие дела Саше).
А Саша… ему тоже стало не до миллионов: требовалось очень много дел «хотя бы начать». И он успел почти все намеченное именно начать еще в девяносто девятом году, но даже невероятный народный восторг от того, что на календаре появились два нуля в номере года, его от работы почти не отвлек. А через неделю после Рождества в России появился новый император. Впрочем, это было уже и не особенно важно…
Глава 26
Саша успел до кончины императора именно начать несколько важных дел, которые — по законам Российской Империи — новый царь отменить уже не мог. Полковник Оловцев указом Александра III был пожалован званием генерал-майора и назначен командующим военно-инженерной дивизией — и его саперы приступили к постройке ГЭС в Александровске-на-Оби. То есть начали пока что на берегу ямки копать и размечать место под строительство будущей плотины, и этим занималось человек тридцать от силы всего — но официально стройка уже началась.
Еще началась стройка новой электростанции в Порт-Артуре и в Дальнем, а так же был заложен новый завод в Чите и верфь в Хабаровске, и — хотя все эти стройки были сугубо «казенными» и выстроенное тоже должно было стать казенной собственностью — подрядчик на всех стройках был назначен один: компания «Розанов и товарищи», а директором всех этих новых строек был назначен уже тайный советник Александр Волков.
В Кузнецке заработал еще один завод по производству рельсов, и на нем были поставлены сразу два новых прокатных стана, причем станы эти были уже полностью отечественными. Правда князь Хилков относительно этого «крупного достижения отечественного машиностроения» Саше высказал свое мнение насчет того, что американские были бы и дешевле, и производительнее почти вдвое, но высказал он это «в нерабочее время», за ужином, прошедшем в Петербурге после очередного совещания у императора, и Саша ему объяснил, почему стан не был куплен за океаном:
— Вы, Михаил Иванович, в критике своей как бы и правы, но по факту сильно ошибаетесь. Да, янки стан сделали бы и дешевле, и поставили бы мы его быстрее. Но, во-первых, нам пока более мощные станы просто не нужны, мы для них стали наварить не успеем. А во-вторых, те станы, что наши инженеры выстроили, дороже получились только потому, что инженеры наши просто еще не научились станы проектировать мощнее и дешевле. Но они получили опыт, а теперь, посмотрев на то, что они сделали не так, смогут и получше американского стан разработать. Нк а третье — хотя я бы этот фактор на первое место поставил — у нас станы эти работают на электрических моторах, а не на паровых, как у заокеанцев. А в результате на самом стане нынче трудятся по двадцать человек в смену, а не по полторы сотни — а как у нас в России дела обстоят с рабочими квалифицированными, вы и сами прекрасно знаете. По сути лишние деньги я отдал нашим инженерам за то, что они мне на будущей зарплате рабочим кучу денег сберегли.