Сиротинушка (СИ)

«Автомобили Розанова» были, безусловно, шедевром современной моторной техники: четыре восемнадцатидюймовых мотоциклетных колеса, мотор, стоящий спереди, был закрыт металлических кожухом, все колеса поставлены на рессоры-«свечи», как их обозвал Саша, при нужде над кузовом можно было поднять тент из прорезиненной (и оттого непромокаемой) парусины. А уж управлялся автомобиль совсем просто: под ногами шофера имелись три педали, одна из которых отключала сцепление, другая — включала тормоза, а нажимая с разной силой третью можно было управлять скоростью машины. А куда машина будет ехать, задавалось большим немного наклонным штурвалом, который Саша назвал «рулем» — и с управлением могла легко справиться даже молодая девушка. Миша в начале июня наконец женился, и его совсем еще молодая супруга, всего лишь семнадцати лет от роду, меньше чем за день управление машиной освоила. А обучил ее этому делу (как и самого Мишу) Саша, еще посетовав приятелю на то, что он-де жену свою молодую перед началом обучения запугал, а то бы она вообще через час машиной управлять смогла.
  
Вроде уж большего для автомобиля и желать не нужно, однако Саша и тут придумал, как удобств добавить. Спереди поставил прикрывающее шофера и пассажиров от ветра бемское стекло, которое легко можно было вперед откинуть, сбоку двери пристроил вроде как у кареты, но все же немного иные — и теперь на ходу из машины вывалиться даже при желании стало очень непросто, причем на дверях тоже стекла поставил, так что в плохую погоду с поднятым тентом можно было ехать, не рискуя промокнуть от дождя. А по бокам от мотора (точнее, по бокам от кожуха мотора) поставил калильные фонари, чтобы и в темноте было видно, куда машина едет. И ведь использовали эти фонари газ, получаемый из того же бензина, который в бак машины заливался! В общем, машина действительно стала такой, что и в Швейцарии ее показать будет не стыдно, но почему-то Саша все равно был нынешним результатом недоволен и постоянно предлагал инженерам компании разрабатывать разные «улучшения», выплачивая им за это довольно большие «премии». А вот какие изобретались улучшения — этого Миша не знал, и вроде бы и Андрей не знал: по положению о работе в компании все инженеры соглашались с тем условием, что любые разработки до того, как их к продаже приготовят, будут вестись в тайне — и договор все строго соблюдали, за чем следил лично господин Волков…
Саша к поездке в Швейцарию отнесся со всей серьезностью и лично отобрал несколько человек из рабочих, которые должны были поехать с ним и продемонстрировать иностранцам автомобили. Но больше хлопот было не с людьми, а с оформлением этим людям нужных документов. Потому что «люди» почти все были учащимися старшего класса Тульского реального училища, а сделать для них паспорта оказалось… в принципе, не особо сложно, да и не очень дорого, но все же побегать пришлось. В том числе и потому, что Николай Алексеевич — тульский губернатор — был одним из тех редких чиновников, который «не брал».
Но и к нему Саша нашел интересный подход: записавшись к губернатору на прием, просьбу свою он изложил на фарси. Валерий Кимович, обучаясь в школе военных переводчиков, как раз и специализировался на фарси и корейском, и пока еще язык не забыл — а господин Зиновьев, как он предварительно выяснил, обучаясь в Лазаревском институте, как раз персидский язык и изучал. Ну да, встретить в Туле человека, относительно свободно этим не самым известным языком владеющего, было более чем удивительно — а, как говорил великий полководец Суворов, «кто удивил — тот победил». И разговор с губернатором состоялся именно в очень дружественной обстановке, несмотря на разницу в возрасте, а закончился он тем, что Николай Алексеевич собственноручно начертал на прошении «паспортные книжки отрокам выдать под поручительство господина Волкова Александра Алексеевича».
Сам Саша ходил с загранпаспортом, как и полагалось дворянам, «безсрочным» — и по закону имел право «дописать» в него любое количество людей даже вообще посторонних. Так что мальчишкам просто в полиции выписали «паспортные книжки», за которые Саша и заплатил по два рубля шестьдесят копеек серебром (за каждую), и на этом финансовые расходы здесь закончились. Правда, были еще и «не финансовые»: писарю в полиции был обещан велосипед с мотором (за деньги, но с серьезной скидкой), а полицмейстеру (чтобы тот дело не затягивал) Саша пообещал при удачном завершении дел в Швейцарии передать в управление городской полиции автомобиль, причем изготовленный специально «для перевозки преступников». С одной стороны вроде и взятка, а с другой… то есть для Саши это было «выгодной инвестицией», а для городской (и даже губернской) полиции — в общем-то довольно привычная уже «помощь верноподданных поддержанию правопорядка в губернии». Например, в губернии корм лошадям полиция вообще не закупала, помещики местные считали своей обязанностью следить за тем, чтобы лошади в полиции были сытые и выносливые. А тут вроде и помощь выглядела иной, но — прогресс, надо от него не отставать, тем более в Туле, которая на самом его острие…
Поездка в Цюрих запомнилась всем причастным: мальчишки, которых быстренько научили управлять «транспортным средством», на выставке «работали» часа по два, а остальное время ходили на разные экскурсии: Саша для них специально нашел русскоязычных гидов. Но парни только по территории выставки ездили, катая заинтересовавшихся новинкой зевак, а Саша с заинтересовавшимися уже не зеваками прокатился один раз из Цюриха аж в Лозанну. У него впечатления от поездки остались самые мерзкие, ведь на дорогу туда и обратно было потрачено почти двенадцать часов, однако отзывы в местной прессе (а катал он трех репортеров местных газет) оказались настолько восторженными, что за пять дней выставки он подписал контрактов на поставку («в течении трех месяцев с момента оплаты») чуть меньше трех десятков и еще один контракт на «регулярную поставку автомобилей числом не менее дюжины в месяц» уже не с частным лицом, а с довольно крупной торговой компанией.
Еще он продал (опять торговцам) почти все складские запасы готовых веломоторов, а демонстрировавшие рядом свои мотоциклы немцы из «Беннабора» тоже умудрились чуть меньше сотни мотоциклов продать (то есть, они подписали контракты на поставку такого числа мотоциклов в течение месяца), а каждый германский мотоцикл — это две сотни марок прибыли «господину Розанову». То есть по результатам выставочной деятельности компания должна была уже получить почти двести тысяч рубликов чистой прибыли, а каков будет доход от «последствий» выставки, даже предсказать было крайне трудно — но Саша домой возвращался в настроении исключительно радостном вовсе не из-за этого. Точнее, не только из-за этого…
Израиль Лазаревич на выставку «новой техники» зашел, прочитав восторженные отзывы о некоторых экспонатах в местных газетах. Не то, чтобы его интересовала эта техника, но в газетах было написано, что германский спортсмен на новейшем «мотоцикле» компании «Беннабор» за пять часов доставил посылку из Цюриха в Женеву, а возможность быстро и независимо от железнодорожного расписания переехать из одного места в другое была интересна, тем более что имелось довольно много мест, куда рельсы еще не протянулись. Сам Израиль Лазаревич никаким спортсменом не был, но в той же газете было отмечено, что этими «мотоциклами» легко управляли и какие-то мальчишки — а две с половиной тысячи марок были, в принципе, суммой приемлемой.
  
Однако выставка его разочаровала: мало что она разместилась на окраине города, так еще и день выдался дождливый. Поэтому демонстрации «мотоциклов» в этот день не было, а чтобы прокатиться (за один франк) три минуты в новейшем «автомобиле», очередь выстроилась такая, что с ней простоять можно было до следующего утра. Впрочем, сам автомобиль его заинтересовал, и не столько тем, что в нем и в дождь можно было сухим ехать благодаря тряпичной крыше и большим стеклам, позволяющим обозревать окрестности, сколько тем, что когда он подошел к месту, где автомобиль показывали публике (не тот, на котором эту публику катали по дорожкам выстави, а другой), к машине подошли двое — высокий мужчина и довольно миниатюрная дама, и эта дама с позволения персонала села в машину и поехала! Сама поехала — а значит, что управлять ей крайне несложно. Правда, эта машина была заметно дороже мотоцикла…