Сиротинушка (СИ)
А сам он, в течение недели подписав контракты на два десятка автомобилей, со спокойной совестью отправился обратно в Тулу. И ехал он туда из Германии в состоянии глубокого умиротворения: выпускные экзамены в гимназии он (как и Андрей, и все прочие одноклассники) успешно сдал в конце мая и впереди у него была только спокойная и неторопливая работа. Андрей сейчас готовился поступать в Московский университет, а сам он никуда идти учиться пока не собирался: других дел было слишком уж много. И некоторые из них откладывать точно не стоило…
Александр Александрович, выслушав рапорт генерала Шебеко, слегка поморщился, но вовсе не от услышанного: опять спина заболела. И Николай Игнатьевич это понял сразу, как только император ответил:
— Да уж… если бы злодей сей сам ко мне явился и покаялся, я бы ему награду какую выдал. Часы золотые от императора с надписью, а может и орден какой… но потом бы все равно повесил: все же негоже чиновников ясным днем прилюдно стрелять. Да и матушка моя казусом сим весьма недовольна, так что вы уж постарайтесь злодея разыскать.
— Боюсь, Ваше Величество, что в этом деле мы не преуспеем: никто ни выстрела не слышал, и никого никто не видел. А стрелок да, знатный был: по исследованию, стреляли скорее из новой винтовки, и выстрел был не менее чем с версты, а то и поболе — но ведь попал злодей, куда метил — а такое проделать не каждому дано. И, понятно, человек сей не только стрелять, но и скрываться наверное обучен неплохо.
— Это-то понятно, но… — император понизил голос и тихо произнес: — Я с ее величеством ссориться не желаю по такому пустяку. А в царстве нашем злодеев, пожизненной каторги заслуживших, ведь немало, так ежели какому пообещать срок оставить лет в десять, ежели в злодеянии сознается… А вот кто заказ такой сделал, понять, вы верно заметили, ну никак не выйдет: его же дворянское собрание уже трижды просило с должности отставить, а уж от мужиков на его жалоб было и не счесть. Так что только в уезде врагов, на подобное способных, он нажил… да, почитай, весь уезд в них числится. Так что, господин генерал-лейтенант, сроку вам на расследование дается месяц, и вы мне злодея назовите. А ежели тот даже на знает личность злодеяние сие запросившего, так на то воля божья. И… все, на сегодня с этим закончим…
Мимо Ковно по дороге из Берлина проехать было можно, и даже лучше было ехать через Варшаву и Петербург, но если есть нужда заехать по дороге в свою же «транспортную контору», то лучшего выбора было трудно подобрать. И Саша заехал, ведь теперь ему требовалось отдельно проследить за поставками из Германии каучука да изготовления автомобильных шин и прочих необходимых мелочей. Действительно мелочей, но весьма в производстве авто важных — так что он в конторе и на складе провел почти полтора дня. И нашел в делах некоторый беспорядок, оттого ему и пришлось слегка своего «железнодорожного агента» мордой по столу повозить. Впрочем, проделал он это, обид сотруднику не нанеся, а просто указав ему на те моменты, где тот немного ошибался и попросил на эти детали работы впредь больше внимания обращать. Тот с выговором вполне был согласен, поскольку часто сам на склады не ходил, в просто принимал отчеты работавшего там кладовщика и двух грузчиков — так что то, что управляющий компанией лично склады все же проинспектировал, в конечном итоге счел делом совершенно верным. А так как замечания Александра Алексеевича исключительно точно отражали действительное положение дел (в отличие от отчетов кладовщика, который все же больше по безграмотности мелкие ошибки допустил), он все замечания учел и уже сам лично складские запасы перепроверил, макнул мордой в грязь того кладовщика (уже на возможные обиды внимание не обращая), дал указания, как впоследствии подобных ошибок не делать, пригрозив кладовщику суровыми карами, а Александру Алексеевичу пообещав, что далее ничего подобного уже не повторится. И про себя посетовал, что заставил столь большого начальника все день заниматься ерундой…
Но он был совершенно убежден (и в том был готов на Библии поклясться), что господин Волков ни на минуту не оставался вне его сопровождения. Но поклясться-то он мог, однако это действительности соответствовало не очень: Саша все же выкроил минут двадцать, чтобы отойти незаметно в сторонку. А отойдя, он вытащил из портфеля две немного странных железяки, соединил их меж собой, а «затем использовал их по назначению». Использовал небольшую, легко разбирающуюся на части винтовку с интегрированным глушителем (его Валерий Кимович повторил по образцу глушителя от «Винтореза») — и «страна потеряла» Петра Аркадьевича. После чего, чем Саша был абсолютно уверен, половина населения Ковенского уезда вздохнула с облегчением, а местное дворянство наверняка устроило тихий праздник, опустошив не один ящик шампанского.
Потому что его все ковенские дворяне и ненавидели, и презирали до глубина души: Петр Аркадьевич был единственным «уездным предводителем» из четырехсот семнадцати, занимавших эту должность по всей России, кого никто не выбирал: его император на выборную должность назначил. По просьбе императрицы: ведь этот проныра «прикрыл» собой распутство любимой ее фрейлины. И это бы было терпимо, но сей… недостойный мужчина пытался в делами в уезде заправлять, причем в обход всеми уважаемого губернского предводителя. Опять же, прикрываясь супругой своей (которую в уезде, да и в губернии мало кто словом неприличным не обзывал), а теперь и дамочку ту скорее из губернии вообще вышлют, и уж точно никто хозяйство губернское в разор не пустит.
И вроде бы ожидания Сашины оправдались: ни в Петербурге, ни в Москве о скоропостижной и не очень естественной смерти некоего провинциального чиновника ни в одной газете напечатано не было. Но все равно он, приехав домой, очень интересный ствол (длиной-то в полтора фута всего) в кунице сразу же «использовал по назначению» как заготовку для чего-то нужного. И, закончив с этим делом, подумал, что скорее всего на этот год неприятная часть его работы исчерпалась. Ну, почти: уже перед тем, как он собрался идти спать, в комнату к нему с радостным воплем ворвался Андрей:
— Саш, пришла телеграмма от Райхенбаха: нас, то есть тебя… то есть его пригласили на какую-то выставку международную, автомобиль наш там показать. Ты как, готов в Цюрих прокатиться на недельку?
Глава 8
Больше половины прибыли от продаж моторов в Германию уходило в Бельгию: оттуда товарищи возили новые станки, остро необходимые для расширения производства. А товарищей было уже трое: Миша Горохов, подумав, не стал выделять подшипниковый завод в отдельную свою компанию, а присоединился к Андрею. И к Саше, но сам он об этом вообще не подозревал, считая, что «господин Волков» служит у господина Розанова «помощником по бумажным делам», а Андрей этого сироту просто по дружбе поддерживает. Но так как «бумажные дела» в компании велись на удивление неплохо, то и обслуживание по этой части и подшипникового завода Миша переложил на «младшего товарища», а сам занимался исключительно производственными вопросами. Причем Александр Алексеевич официально вообще никаких должностей в компании не занимал, и даже подписи на разных документах ставил строго «по доверенности» — вот только внутри компании, да и во внешних ее контактах ни одна бумага без такой подписи не проходила.
И это приводило к не всегда приятным коллизиям: например для демонстрации автомобиля на выставке в Цюрихе ехать туда нужно было именно господину Волкову, так как предполагалось, что на выставке будет заключаться несколько торговых контрактов — но ведь и в Туле, и в Богородицке дела-то бросать тоже было никак невозможно!
Однако Саша сказал, что «и без него тут все будет работать как часы», и для демонстрации этого просто на неделю полностью от дел отстранился — и оказалось, что он был совершенно прав. Ну да, все же на всех четырех уже заводах, входящих в компанию, конторское дело было поставлено весьма неплохо и текущее производство от того, что Саша делами заниматься перестал, нисколько не пострадало, а что дела новые немного притормозились… И Миша с некоторым удивлением понял, что даже новые дела не притормозились, а просто о них меньше говорить стали. И а Швейцарию два автомобиля были отправлены уже немного иные, нежели отгружались в Германию. Изменения даже и не видны были, но Миша, поменяв первый свой автомобиль на новый, разницу заметил…