Наследник дона мафии (СИ)

Но теперь я в нем твердо уверена даже несмотря на все количество выпитого. Просто Костя решил сегодня не портить никому настроения и ведет себя достаточно учтиво и вежливо.
Меня очень вдохновили его слова о любимой женщине. И если насчет Феликса я порядком сомневаюсь, то в чувствах Кости к Ольге не сомневаюсь ни капли.
Мне хочется верить, что такие чувства существуют. Потому что именно так я представляю себе настоящую любовь. И именно так я хотела бы, чтобы меня любил мужчина, которого люблю я.
  
Феликс…
Но сейчас он танцует с Аян. Не так, как со мной или как мы танцевали с Костей, а как принято у местных — просто напротив, не касаясь друг друга. И я стараюсь, чтобы было не слишком заметно, как я за ними подглядываю.
Аян извивается, беззастенчиво трется о Феликса всеми частями тела — я уже видела этот танец и видела, чем он закончился.
Правда сейчас Феликс ведет себя иначе. Он явно дает понять Аян, чтобы та притормозила. Останавливает жестами, что-то говорит, наклоняясь к ней ниже. Но настырная девка делает вид, что не понимает.
И тогда я вспоминаю о торте.
Прошу Абди мне помочь, и он с радостью соглашается.
Торт к моему облегчению не испортился, только немного примялся. Абди поджигает от факела тонкий прутик, и я зажигаю им свечку.
— У меня есть еще один подарок, — объявляю громко.
Музыка затихает, все оборачиваются. У Аян такой вид, словно она вот-вот на меня бросится, но мне все равно, потому что Феликс с явным облегчением подходит ко мне.
— А почему свечка одна? — спрашивает с улыбкой. — Не нашла больше?
— Потому что она волшебная, тебе одной хватит, — отвечаю серьезно. — Ты загадаешь желание, и оно обязательно исполнится.
— Какая гарантия?
Задумываюсь на минуту.
— Три года.
— Три года гарантии? — удивленно поднимает бровь Феликс. — Почему так долго?
А я сама не знаю, почему так сказала.
— Ты загадывай быстрее, — говорю смущенно.
— О, тортик! — заглядывает из-за его плеча Аверин. — А почему свечка одна?
Закатываю глаза.
— Потому что и эта на вес золота.
— Так обратилась бы к своим друзьям-пиратам. Или меня могла попросить на худой конец. Можно было натыкать в торт сигнальных ракет. Живенько, заодно праздничный фейерверк бы устроили.
— Так все, — решительно оттесняет его Феликс, — не мешай.
— Феликс загадывает желание, — поддерживаю я и многозначительно смотрю на Аверина.
— Смотри, как бы твоя паства не решила, что вы оба тут проводите колдовской обряд, — ворчит тот, неодобрительно глядя на Феликса.
— Моя паства уже почти все в дрова, — отвечает Феликс.
— Пошел и я спать, — Костя без стеснения зевает. Подходит к столу, падает на диван и через секунду уже храпит, закинув руки за голову.
— Так ты загадаешь желание? — спрашиваю Феликса.
Он накрывает мои руки своими, удерживая блюдо. Впивается в меня глазами.
Молчит. Смотрит.
Под его взглядом одновременно и неловко, и очень уютно. Неловко, потому что он очень откровенный. А уютно, потому что…
Легкое движение губ, выдох.
— Загадал…
— Феликс!
Мы вместе оборачиваемся. Мои руки все еще прижаты к блюду руками Феликса.
За его спиной стоит Аян. Губы подрагивают, глаза блестят.
Она что-то спрашивает у него, не совсем понимаю, что. Судя по выражению лица и кривящимся уголкам губ, пробует выяснять отношения.
Феликс подзывает Абди. Берет у меня торт и просит Абди отнести в дом, положить в холодильник. Как у Абди получилось остаться практически трезвым, для меня загадка. Джума тот уже успел наклюкаться.
Феликс поворачивается к Аян, берет меня за локоть и говорит на сомалийском, но медленно, явно для того, чтобы и я могла понять.
— Аян, я сейчас провожу Лану. А ты иди домой. Ко мне приходить больше не надо.
Он это несколько раз повторяет, что ей не надо больше приходить. Не знаю, зачем. Чтобы лучше дошло, наверное. Не понятно только, до кого, до нее или до меня.
Аян выкрикивает что-то злобное в мой адрес и убегает. Что именно, догадаться нетрудно. То ли проклинает, то ли просто материт на местном диалекте. Феликс следит за ней насупленным взглядом.
Мне кажется, или он немного протрезвел?
— Тебе не стоило ссориться из-за меня со своей девушкой, — говорю ровно, не давая понять, как мне больно от своих же собственных слов.
— Аян не моя девушка, — отвечает Феликс с искренним недоумением в голосе. — С чего ты это взяла?
— С того, что видела, — мною движет ревность. Понимаю, что должна остановиться, но не могу.
— И что же ты видела? — он спрашивает все так же спокойно, но откуда-то я знаю, что сейчас внутри него бушует настоящий ураган.
— Ты курил кальян на террасе, а Аян тебе танцевала. И ты… — запинаюсь и замолкаю.
Ну не могу я произнести это вслух. Не могу!
И разве я имею право лезть в их отношения?
— И я?.. — спрашивает Феликс обманчиво поощрительным тоном.
— И ты не был против! — выпаливаю я, решаясь.
Ну, Жорик, если ты меня разыграл, то это будет самый жесткий розыгрыш из тех, какие только можно представить!
— Пойдем, — говорит Феликс, кивком головы указывая на пристройку, где живем мы с Евой.
Дает понять, что пропускает меня вперед, и я почти бегом бегу к дому. Прижимаю ладони к щекам, пытаясь унять прихлынувший жар.
Я убью этого Аверина. Ну точно же меня разыграл! Решил выставить дурой перед Феликсом, а я повелась. Устроила почти сцену ревности. Разве не дура?
До пристройки доходим в полном молчании.
А о чем говорить, если все пираты пьяные вусмерть и просто-напросто некому меня отконвоировать на место постоянной дислокации.
— Большое спасибо, что проводили. Еще раз с днем рождения. Было очень весело. Спокойной ночи, — выдаю на автомате, но договорить не успеваю. К губам прижимаются сухие твердые пальцы.
— Лана, Аян не моя девушка. То, что ты видела на террасе, это был просто секс. Физиология. И она об этом знала с самого начала. Я не стал бы пользоваться своим положением.
— Ты не должен оправдываться, Феликс… — бормочу, но он обрывает.
— А я хочу. Хочу перед тобой оправдываться. Ты такая…
Он ерошит мне волосы. Запускает к затылку, набирает пряди, пропускает через пальцы.
Я не знаю, как реагировать.
Тело как будто расплывается, растекается. Распадается сначала на атомы, потом на молекулы… Или надо наоборот? У меня же было «отлично» по физике…
Не могу стоять, я сейчас упаду. Прямо в руки Феликса…
Боже, где мой Жорик? Почему он так напился? Немедленно разбуди и пришли его сюда, он мне нужен прямо сейчас…
— Мне надо идти, — мой голос звучит вяло и жалко.
— И ты даже меня не поцелуешь в мой день рождения? — мурлычет хриплый голос где-то уже в районе шеи. Как он там оказался?
— С днем рождения, Феликс! — сиплю, хватаясь за его плечи, чтобы не упасть, и тогда к моим губам прижимаются горячие твердые губы.
* * *
Меня словно затягивает в широкую воронку.
Неумолимую и неотвратимую.
Руки Феликса оплетают, ласкают. Они везде — на затылке, на лице, на бедрах, на талии, на лопатках. Гладят, сжимают, давят.
Его язык сплетается с моим, тоже ласкает, теребит. Давит…
И я все это позволяю. Все-все. Вообще не сопротивляюсь. Только за плечи цепляюсь.
Меня как на волнах качает. Спроси сейчас, как меня зовут — не вспомню. Ничего не помню, знаю только, что так, как сейчас, мне никогда не было.
Кончики пальцев покалывают. Я смелею и скольжу пальчиками по крепкой загорелой шее, глажу затылок.
От ощущения шероховатой кожи по спине бегут мурашки. Как такое может быть? Ласкаю его, а мурашки у меня?
В низу живота сладко тянет, между ногами до стыдного мокро.
  
И это просто от поцелуев, просто от того, что под моими руками горячее мужское тело. Что его запах кружит голову, и от него слабеют колени.
Феликс глухо стонет мне в рот. Подхватывает под бедра, вскидывает выше и упирает спиной в стену пристройки. Коленом разводит ноги, рукой скользит по ноге. Внутрь, туда, где меня никто никогда не трогал…