Кровь моего монстра (ЛП)

— Где ты был? Я звонил тебе последние десять минут.
— О, извини. — я хватаю свой телефон с тумбочки. — Я оставил его здесь.
— Как скажешь. Пойдем.
— Куда идти?
— Чтобы позавтракать в моей комнате, конечно.
— Я уже позавтракал.
— Тогда ты можешь просто сопровождать меня. Что в этом такого сложного?
— Я бы с удовольствием, но у меня есть работа — или, точнее, я должна попытаться найти Кирилла. Хотя мы иногда остаемся на ночь в клубе, я обычно нахожусь там, так что я знаю, что он в безопасности.
Так вот, я не уверена. Даже когда рядом с ним были Виктор и Юрий.
Разве это странно, что я начинаю искренне заботиться о его безопасности? Но я делаю это только потому, что не могу получить информацию, если он мертв, учитывая, что он единственный, у кого есть доступ к тому, что оставил его отец.
Верно?
— Лжец, лжец. Я знаю, что у тебя выходной, и тебе не нужно работать до вечера.
— Что ж...
— Нет, не слышу. Ты идешь со мной.
Она почти тащит меня и говорит, чтобы я тоже несла поднос с завтраком, потому что он явно лучше, чем тот, который она получила. В ее комнате, как обычно, темно и мрачно. Однако она зажгла свечи и включила несколько приглушенных ламп.
— Это завтрак, мисс. Может быть, нам стоит позавтракать на балконе.
— Я же просила тебя не называть меня мисс. Меня зовут Карина. — Она краснеет. — или Кара, если хочешь. И нет, мы ни за что на свете не выйдем наружу.
— Балкон все еще примыкает к твоей комнате. Это не совсем снаружи.
— Все еще нет. Нет. Я тебя не слышу.
— Я не буду принуждать тебя, но ты сегодня так прекрасна, и я подумал, что солнце сделает тебя еще лучше.
— Я ... — она поджимает губы и изучает свои идеально ухоженные ногти, которые она делает сама, как она мне сказала. — Хорошо, я думаю. Но всего пятнадцать минут!
Для защищенной принцессы она действительно очаровательна. И Кирилл прав, она не жестокая и не вредная. Она просто боится мира и предпочитает свой маленький кокон. Я отдергиваю занавески, пока она не передумала, и она физически морщится от света. Я убираю стулья и внешний стол, а затем ставлю на него поднос.
Карина остается в тени своей комнаты, пока я осторожно не вытаскиваю ее оттуда. Она держится за мою руку своими потными пальцами и наблюдает за окружающим, как загнанный зверь.
— Еда такая вкусная. Анна определенно талантлива. — я со страстью впиваюсь зубами в тост, пытаясь заставить ее забыть о том, где мы находимся.
Ее нога дрыгает по полу, но, когда я предлагаю ей чашку кофе со сливками и сахаром, как она предпочитает, Карина принимает это, ее поза расслабляется.
— Пятнадцать минут истекли?
— Прошло всего три минуты, мисс... я имею в виду, Карина.
Выражение ее лица проясняется, и она улыбается.
— Ты должен обязательно стать моим охранником, но этот скупой Кирилл сказал «нет» — передразнивает она его бесстрастный тон.
— Ты попросила его сделать меня твоим охранником?
— Он даже не дал мне закончить расспросы и наотрез отказался.
 Я этого не знала. 
— Но тебе не нужен телохранитель, поскольку, ну, ты всегда в своей комнате.
Она поджимает губы.
— Конечно, я знаю. Я могу, например, примерить одежду, которую заказываю онлайн, а ты говоришь мне, что об этом думаешь. Я могу сделать тебе маникюр, и мы будем вместе обедать вот так.
На самом деле это не работа телохранителя, но я ей об этом не говорю.
Карина проводит пальцем по краю своей чашки и вздыхает.
— Ты же знаешь, мы никогда не обедали всей семьей.
— Почему бы и нет?
— Мама и папа не любили друг друга, и они поставили перед собой задачу, чтобы мы трое тоже были полны ненависти — она делает глоток кофе. — Они заставляли нас постоянно соревноваться друг с другом.
Я наклоняюсь вперед на своем стуле.
— Как соревноваться?
— Кирилл и Константин занимались этим задолго до того, как я появилась. Сначала это были детские вещи, такие как гонки и оценки, но потом это были боевые искусства, уроки стрельбы и то, как действовать под давлением.
— Действовать под давлением?
 
Кофейная чашка дрожит в ее руке, несколько капель падают по всему столу.
— Дурацкие психологические тесты на умственную выносливость.
— Ты... делала их?
— У меня не было выбора! Это было обязательно, потому что папа был мудаком — ее глаза блестят от слез. — Мне было тринадцать, Константину девятнадцать, а Кириллу двадцать один. Нас высадили на изолированном острове, и мы должны были выживать любыми необходимыми средствами. Я была приклеена к Кириллу, но меня схватили какие-то страшные люди в масках. Кирилл пришел, чтобы спасти меня, но их было слишком много. Его повалили, избили, жгли, били электрическим током, и мне пришлось наблюдать за всеми пытками в режиме реального времени. Я плакала и кричала так громко, что упала в обморок. Константин был единственным, кто прошел это испытание с тех пор, как нашел лодку и сбежал. Мы с Кириллом потерпели неудачу, потому что должны были быть отстраненными и вести себя так, как это делал Константин. После этого я никогда не выходила из своей комнаты. Всякий раз, когда мама или папа заставляли меня выходить, меня рвало, у меня случался припадок или я падала в обморок, поэтому они сдались и решили, что лучше спрятать меня от мира. Через несколько лет Кирилл тоже бросил меня и уехал в Россию.
Насколько... чудовищным может быть человек, поступающий так со своими собственными детьми? Карина такая не потому, что у нее нездоровая психика. Это было вызвано травмой. Вот почему она боится выходить на улицу и физически не в состоянии справиться с внешним миром.
Если это самое травмирующее, что случилось с Кариной, интересно, сколько раз отец проверял Кирилла, чтобы он стал таким, какой он есть.
Если его избили, жгли и били электрическим током в двадцать один год, что еще его отец сделал с ним до этого?
— Мне так жаль, Карина.
Она качает головой и вытирает слезы, которые текут из ее глаз.
— Я уже давно потеряла своих родителей, но я думала, что, по крайней мере, у меня есть Кирилл. Но он тоже ушел.
— Так вот почему ты пыталась убить его в тот день, когда он вернулся?
Она шмыгает носом и смотрит вдаль.
— Я все равно убью его.
Я улыбаюсь. Она совершенно не это имела в виду. На самом деле, я думаю, что часть ее боится, что он снова уйдет.
— Если я убью его, ты можешь быть моим охранником! — она хлопает в ладоши, как будто ей в голову пришел самый гениальный план.
— Я буду твоим охранником и без этого.
— Неужели?
— Да, но, как я уже сказал, сначала ты должна выйти.
— Нет, спасибо.
— Мы можем просто начать с балкона.
— Только балкон? — спрашивает она с невинными глазами.
— Просто балкон - это нормально.
— Я не ненавижу балкон.
— Я рад, что ты не ненавидишь.
— Спасибо, Саша. — она улыбается.
— За что?
— Если бы ты не пришел, я бы не узнала, что балкон не так уж плох.
— Всегда пожалуйста.
Она намазывает немного джема на тост и протягивает его мне.
— Я не могу в это поверить. Анна приготовила тарелку Кирилла намного лучше, чем мою. У нее всегда были проблемы с благосклонностью.
— Хотя, похоже, она его любит.
— Так и есть — она смотрит куда-то вдаль. — Ты знаешь, она потеряла своего сына, который был примерно того же возраста, что и Кирилл, из-за утопления. После этого ее жизнь как бы сошла с рельсов, и она собиралась спрыгнуть с моста. Виктор сказал, что они с Кириллом проходили мимо, когда увидели ее. Кирилл поймал ее в последнюю секунду и сказал, что, если ей не нужна ее жизнь, он может дать ей цель. Это было, когда ему было лет пятнадцать. Он привез ее сюда, и она не понравилась ни папе, ни маме. Мама сказала, что он подбирает бездомных на улице. Но знаешь ли ты, как он заставил их принять ее? Он попросил у папы свой приз после завершения одной из своих миссий, и его призом была возможность содержать и поддерживать Анну.