Кровь моего монстра (ЛП)

— Я приношу извинения за его поведение. Ему еще предстоит пройти долгий путь.
— Действительно, — говорит Владимир. — Я надеюсь, ты будешь держать его в узде, как и обещал.
Кирилл кивает.
— У вас есть мое слово.
О, я понимаю.
Кусочки головоломки начинают вставать на свои места.
У Кирилла уже был план А и план Б. Первым из них было похищение его матери и попытка воззвать к чувству верности и семьи Сергея.
Но если это каким-то образом пойдет не так, у него уже был наготове план Б. Владимир и, скорее всего, Адриан и Игорь. Должно быть, он заключил какие-то тайные сделки, чтобы они проголосовали за него, а не за его брата.
Я смотрю на его спину со своего места позади него.
Это мужчина…на другом уровне.
И я искренне рада быть на его стороне. Я бы не выжила, если бы был его врагом.
Я начинаю верить, что он действительно имел в виду то, что сказал. Это не просто амбиции.
Кирилл хочет мира, не заботясь о том, кого ему придется растоптать на своем пути.
Я внимательно слежу за этой встречей. Кирилл рассказывает им, как он улучшит наследие своего отца, и даже дает им слово относительно процента прибыли, которого они могут ожидать от него в это же время в следующем году.
На сто процентов. Ни хрена себе.
К концу встречи все смотрят на него через новую призму. У него божественное присутствие, которое требует, как внимания, так и усталости.
Некоторые опасаются — Михаил, Владимир и Рай. Другие благодарны — Сергей и Игорь.
Единственный, кто остается нейтральным на протяжении всей встречи, — это Адриан.
На лице Кирилла нет чувства победы, когда мы выходим из столовой и направляемся к входной двери. Никакого ощущения успеха или праздника. Он с самого начала знал, что таков будет результат. Его уровень разработки стратегии не от мира сего.
Когда мы уже собираемся сесть в ожидающую нас машину, к нам подходит высокий мускулистый мужчина. Его рубашка едва застегнута, а волосы выглядят так, будто он только что встал с постели. Но, несмотря на его общий растрепанный вид, он совсем не такой. В его серо-зеленых глазах таится зловещая искорка. Это выражение я видела на лицах солдат, которые вступали в армию из-за жажды крови.
Когда он оказывается на расстоянии вытянутой руки, я проскальзываю перед Кириллом, прижимаю руку к его груди и говорю своим самым глубоким, мужественным тоном:
— Отойдите.
Смертельное выражение лица мужчины падает на мою руку.
— Почему, разве ты не крутой маленький засранец?
Он начинает с легкостью выкручивать мою руку, но я выскальзываю и ухитряюсь схватить его руку, а затем заворачиваю ее ему за спину. Но прежде чем я успеваю это сделать, он разворачивается и бьет меня кулаком в лицо, отчего я отлетаю к колонне.
Дыхание вырывается из моих легких, и я несколько раз кашляю, чувствуя, как синяк удваивает размер моего лица.
На самом деле, я не чувствую своего лица. И почему земля такая туманная?
— Как я и говорил — я слышу, как новоприбывший говорит Кириллу. — Это из-за тебя меня разбудили так рано? По-моему, ты не выглядишь таким уж особенным. Ты уверен, что ты не должен быть бухгалтером...
Последнее, что я вижу, это кулак Кирилла, соприкасающийся с лицом мужчины, прежде чем мой мир становится черным.
 20 
                   САША
Низкая боль начинается в задней части моего черепа, а затем распространяется по всему позвоночнику. Однако боль меркнет по сравнению с той сценой, что предстает передо мной.
Я стою на огромном белом поле, застыв на месте, а тяжелый снег осыпает мое пальто и волосы.
Когда я опускаю взгляд, Майк смотрит на меня с кровавыми слезами в глазах. Вид ужасный в остальном белом окружении.
Я пытаюсь дотянуться до его маленького личика и вытереть кровь, но не могу пошевелиться.
Его маленькие ручки хватаются за мое пальто, когда он шепчет пугающе навязчивым тоном:
— Спаси меня, Саша.
 
Я вздрагиваю, просыпаясь, тяжело дыша, когда пот покрывает мою кожу.
— Мишка... — Бормочу я, затем лихорадочно изучаю свое окружение. Нет никаких признаков того, что мой маленький кузен волшебным образом появится и одарит меня своей липкой улыбкой, которая сделает все лучше.
Вместо этого я оказываюсь в знакомой минималистичной спальне. Я смотрю вниз и вижу, что на мне свободная футболка вместо белой рубашки и пиджака.
— Ты сама на себя не похожа, Саша.
Я медленно сажусь, прислонившись к изголовью кровати, и меня встречает Кирилл в своем строгом черном костюме. Единственное отличие от предыдущего заключается в том, что он снял пиджак и закатал рукава рубашки до локтей, открывая поразительные татуировки, вьющиеся по его сильным предплечьям и дразнящие жилистые руки.
Когда я начинаю говорить, сильная боль распространяется по всей левой стороне моего лица, и я морщусь.
— Не заставляй. Я же говорил тебе, что ты выглядишь по-другому — он говорит своим фирменным небрежным тоном, но я также чувствую скрытую резкость в его словах, которую я не могу истолковать.
— Я потеряла сознание ... после того, как меня ударили по лицу?
— Пока ты бегала от недостатка сна и еды — он берет поднос с тумбочки и ставит его мне на колени. — Кроме того, тебя ударил не кто попало. Это был Дэмиен.
— Последний член организации?
Он кивает.
— И ты просто ударил его в ответ?
— Как будто он ударил тебя, да.
— Но я была неправа.
— Только потому, что ты остановила его, не значит, что ты была неправа.
Я сажусь прямее в кровати, сверх чувствуя, что матрас подо мной колышется.
— Это вызовет у тебя проблемы?
— Учитывая, что он смеялся как маньяк после того, как я чуть не сломал ему нос, я бы сказал, нет. Но опять же, кто знает, с таким сумасшедшим ублюдком, как он.
— Может быть, если ты извинишься...
— Чепуха — обрывает он меня. — Ешь. Анна приготовила это для тебя.
— Она... сделала? Я думала, она меня ненавидит?
— Она не ненавидит тебя.
— Я ей просто не нравлюсь?
— Эта неприязнь в настоящее время приостановлена, так как она узнала, что ты была без сознания из-за того, что защищал меня.
Фу. Теперь она и все остальные, должно быть, называют меня слабаком, с которым нужно нянчиться.
— Разве это не твоя комната? — осторожно спрашиваю я, снова проявляя повышенную бдительность к своему окружению и, особенно, к мужчине, стоящему рядом со мной. Не помогает и то, что простыни пахнут им, и мне приходится зарываться в них пальцами, чтобы удержаться от того, чтобы поднести их к лицу и вдохнуть.
— Это впечатляющие навыки дедукции — говорит он с ноткой веселья.
— Ты мог бы просто позволить парням отвести меня в пристройку.
Тень омрачает его светлые глаза, а тон становится убийственным.
 — Если под этим ты подразумеваешь, что тебя устраивает, когда парни узнают о твоем истинном поле, тогда мы можем сделать это прямо сейчас.
— Я... я не это имела в виду.
— Тогда будь благодарна и заткнись на хрен.
Мои плечи выпрямляются, и жар разливается по моей коже.
— Ты не должен говорить со мной в таком тоне. На самом деле, я бы предпочла, чтобы ты этого не делал. У меня была только забота о твоем имидже. Я не хотела, чтобы ты выглядел странно из-за того, что привел охранника в свою комнату, но, возможно, я слишком много думала.
— Так и есть. Пока у меня есть власть, никто не смеет сомневаться в моем выборе. Так что позволь мне побеспокоиться о своем имидже и поесть, Саша. Я не буду просить в третий раз.
Я прищуриваю глаза.
— И что ты собираешься делать, если я не соглашусь?
Быстрым движением он ставит тарелку обратно на тумбочку, а затем почти поднимает меня. В мгновение ока он занимает мое прежнее место на матрасе и сажает меня к себе на колени.