Кровь моего монстра (ЛП)

Как и тогда, я беспомощна и так сломлена, что даже не могу остановить кровотечение, не говоря уже о том, чтобы кого-то спасти.
Они мертвы.
А я нет.
Они..
— Дыши, Липовский — властный голос звучит так близко к моему уху, что я вздрагиваю. — Дыши, черт возьми, Александр.
Приказ звучит твердо и грубо, и я смотрю вниз и обнаруживаю, что мои пальцы сжимают спусковой крючок винтовки, а плечи трясутся так сильно, что я не могу их контролировать.
— Посмотри на меня — это снова тот же голос. В его тоне нет ничего мягкого, даже попытки казаться вежливым, но возможно, это именно то, что мне нужно, потому что моя голова медленно поворачивается в сторону голоса.
Мое хаотичное дыхание выравнивается, когда я застигнута врасплох ледяной глубиной голубых глаз капитана. Смотреть в них, все равно что оказаться в ловушке на Северном полюсе.
— Вот так. Дыши — его голос понижается еще больше, и он звучит почти приветливо, но все еще повелительно. — Мне нужно, чтобы ты, черт возьми, пришел в себя, или ты умрешь. Ты меня слышишь?
Медленно, но верно я восстанавливаю контроль над своим дыханием. Дрожь прекращается, и я резко киваю.
— Используй свой голос, солдат.
— Да, сэр.
— Команда А была поражена, а команда Б отправилась в качестве подкрепления, так что нам нужно будет прикрыть их. Ты в состоянии сделать выстрел?
Адреналин приливает к моим конечностям, и я инстинктивно крепче сжимаю винтовку.
— Да, сэр.
— Если у тебя нет психологической устойчивости, держись от этого подальше. Я не позволю тебе подвергать опасности жизни моих людей своей нерешительностью.
— Эти люди, мои друзья! — я вздергиваю подбородок. — Я сделаю все возможное, чтобы вытащить их отсюда живыми.
Наступает короткая пауза, прежде чем он кивает и указывает на одно из ближайших деревьев.
— Иди туда.
— Почему не в одном из ранее обозначенных мест?
— Они атакованы. Мы потеряли всех наших снайперов — он говорит это без намека на эмоции, как будто он только что не объявил, что многие из людей, которых я начала считать своей второй семьей, ушли.
Легкая дрожь пробегает по мне, но прежде чем она распространиться и усилиться, я ненадолго закрываю глаза, глубоко вдыхаю, а затем доползаю к дереву.
Я подумаю об этом позже. На данный момент я нахожусь на задании.
В тот момент, когда я заставляю себя мыслить таким образом, моя голова проясняется. Мало-помалу мои движения становятся инстинктивными, роботизированными и наполняются целеустремленностью.
Я даже не обращаю внимания на непрекращающиеся звуки выстрелов или взрыв мин, которые взрываются повсюду вокруг нас.
 Бум. 
 Бум. 
 Бум. 
Быстрым движением я опускаю винтовку за спину и забираюсь на дерево в рекордно короткие сроки. Вместо того чтобы останавливаться на первой твердой ветке, я продолжаю движение до тех пор, пока не получу наилучший обзор склада и баланс на ветке.
Недостатком является то, что эта ветвь не такая сильная. Но опять же, я вешу не так много, как мои коллеги-мужчины, так что там, где они, скорее всего, сломают эту штуку и упадут, я не упаду.
Я ложусь на живот, держу винтовку наготове и смотрю в объектив. Первое, что я делаю, это обозреваю картину целиком.
Мой рот наполняется слюной, а тело сотрясается при виде расчлененных тел, в основном наших солдат. Парализующий страх охватывает меня при мысли о том, что я увижу тело Максима или Юрия. Или даже Виктора. Я каким-то образом привыкла к стоическому ворчуну, и я точно знаю, что его потеря ударит по капитану больше всего.
В ушах звенят помехи, и я на секунду вздрагиваю, думая, что это еще одна бомба. Но затем раздается характерная команда:
— Сосредоточься, Липовский.
— Да, сэр! — глубоко вдыхаю и закрываю глаза. Когда я открываю их, меня наполняет неземное спокойствие.
Я не жду приказов и не думаю дважды, когда прицеливаюсь и стреляю в повстанца, который сражается с одним из наших. Выстрел попадает ему в голову, и он падает на землю, как мертвое мясо. Солдат на мгновение поднимает голову. Как и капитан, команда В, должно быть, поняли, что мы потеряли наших снайперов, и поэтому они подумали, что никто не прикрывает их спины.
 
Теперь мы с капитаном делаем это.
— Тебе лучше остаться в живых — говорю я про себя, когда солдат исчезает за сараем.
В тот момент, когда он уходит, я целюсь в другого повстанца, наполовину скрытого осколками бомбы, и убиваю его точным выстрелом в сердце.
Мой уровень адреналина резко возрастает.
Щелчок.
Целься.
Стреляй.
Ритм становится естественным, когда я укладываю их «отдыхать» одного за другим.
— На одиннадцать часов, — звучит голос Капитана у меня в ухе. — Ты берешь вправо. Я возьму налево.
— Принято к сведению.
Я двигаюсь в том направлении, куда он мне приказал, и останавливаюсь, когда вижу около пяти повстанцев, лежащих на земле. С выстрелами в голову.
Ну, черт возьми. Похоже, я недооценила стрелковые способности капитана. Я всегда думала, что он просто стратег. Я не знала, что он тоже был важной оперативной силой.
Я стреляю в двоих справа, затем останавливаюсь, когда понимаю, что убила только одного, а второго ранила в плечо. Он убегает, держась за раненую руку. Я слежу за его движениями и прицеливаюсь.
— Не надо! — командует капитан мне на ухо, но я уже выстрелила.
И я снова промахиваюсь. Бля.
Повстанец исчезает за хаосом разрушенного склада.
— Почему вы остановили меня? — спрашиваю я с ноткой разочарования.
— Покинь позицию. Сейчас же! — кричит он, и я мельком вижу кого-то, одетого во все черное, на вершине противоположного холма. Прежде чем я успеваю сползти с ветки, выстрел попадает и в без того хрупкую ветку, она трескается, увлекая меня за собой.
Я вешаю винтовку на шею и держусь за другую ветку. Но снайпер целится и в нее тоже. В своих безумных движениях, чтобы избежать его прицела, я душу себя ремнем своей винтовки. Из-за того, что в мой мозг поступает мало кислорода, а грудные повязки сдавливают легкие, мои попытки побега становятся вялыми.
 Черт. 
Я ослабляю ремень на шее и продолжаю свой путь вниз.
В тот момент, когда мои ноги касаются земли, я прячусь за деревом, тяжело дыша. Когда я начинаю снимать ремень винтовки с шеи….
— Оставайся на месте.
Мрачный голос капитана заставляет меня приковаться к месту, мои руки по обе стороны от меня, а сердце бьется так громко, что я слышу его у себя в ушах.
Я оглядываюсь вокруг, пытаясь хоть мельком увидеть его, но его нет ни на одном из ближайших деревьев. Но он должен быть достаточно близко, чтобы увидеть меня.
— Он следит за каждым твоим движением. Если у него будет хороший шанс, он прикончит тебя.
— Как была раскрыта моя позиция?
— Он использовал твои выстрелы, которые ты сделал, в качестве параметра, чтобы выяснить, где ты был. Вероятно, это он уничтожил наших снайперов.
— Черт.
— Действительно, черт возьми Липовский. Сейчас на кону твоя жизнь. Если ты пошевелишься, ты умрешь. Если ты останешься там, ты тоже умрешь, потому что он, скорее всего, послал пехоту в твоем направлении.
Я сглатываю, чувствуя, как ремень зудит у меня на шее. Несмотря на то, что я полностью облачена в боевое снаряжение, лед затвердевает у меня в мозгу.
— Что мне делать? — бормочу я. — Могу ли я двигаться?
       — Если ты в настроении умереть, тогда, конечно, Липовский, дерзай.
Я прищуриваю глаза. Был ли это сарказм только что? Я поворачиваю голову в сторону, чтобы поискать его. Пуля попадает в ствол дерева, на пару сантиметров от моего носа.
Срань господня. У этого засранца на меня зуб.
— Я сказал тебе, черт возьми, оставаться на месте. — команда капитана почти пронзает мои барабанные перепонки. Я сопротивляюсь желанию помассировать уши, так как это наверняка будет стоить мне руки.