Сама невинность для магната (СИ)

Стоило бежать раньше, пока дело не дошло до секса. Была ведь возможность, он сам говорил, что может остановиться… Экспериментаторша фигова!
Я только что переспала со своим начальником!
Я не жалею о случившемся. Просто не могу привыкнуть к этой мысли. Она не дает мне покоя все то время, пока я стою под потоком теплой воды, смывая с себя следы нашей бурной деятельности. Доигралась с огнем! Вот и что теперь будет?
  
Надо ехать домой. Вот сейчас, только выйду из душа — и сразу же уеду.
Не станет же Герман держать меня тут силой?! Сам сказал: на сегодня все. Но вдруг передумает? Еще один раз я точно не выдержу, потом вообще ходить не смогу.
Приняв решение, заворачиваюсь в большое полотенце и возвращаюсь в спальню.
  
Глава 21
 
Открываю глаза — и сразу с ужасом доходит, что я лежу в одной постели со своим озабоченным боссом. Вчера он так и не отпустил меня, уговорил остаться до утра. А я и сама не могла больше спорить: слишком устала, еще и перенесла стресс. Все же не каждый день лишаешься невинности. Такое бывает один раз в жизни.
Но, вопреки моим страхам, Герман больше не требовал секса. Мы просто целовались, а потом лежали в обнимку, пока меня окончательно не сморил сон.
Сейчас Касаткин крепко спит. Его мускулистая обнаженная грудь при этом равномерно поднимается в такт дыхания. Рассматриваю красивый профиль, и мне даже не верится в случившееся. Я и представить не могу, что будет дальше.
Однако картину с розовыми единорогами в голове не рисую. Он вовсе не сказочный принц, а я не Золушка. И мы не будем жить долго и счастливо.
У нас даже не роман, а так, непонятно что. Мы просто переспали.
Конечно, Герман захочет закрепить результат, о чем он вчера прямо заявил. Но на далекое будущее его желание не распространяется, наверняка я ему скоро приемся.
К счастью, работать в «Эталон-групп» мне осталось всего каких-то три недели. Начнется семестр — и мы навсегда разойдемся, как в море корабли.
Каждый из нас вернется к привычной жизни, и так будет лучше для обоих.
Выбираюсь из-под мужской руки, тихонько иду в уборную, подмечая для себя, что у меня особо ничего и не болит. Хотя странные ощущения частично сохраняются.
На обратном пути меня вдруг охватывает тревога, будто что-то сделала не так.
Сколько вообще сейчас времени? Небо за окном уже посветлело, ночь закончилась.
Мой телефон остался в сумочке на первом этаже.
Осторожно, стараясь не разбудить Касаткина, закрываю за собой дверь и выглядываю с лестницы. В гостиной пусто, лишь телевизор продолжает транслировать музыкальный канал, потому как его никто и не выключил. Сумка на прежнем месте.
Судорожно хватаюсь за телефон. Семь тридцать утра. Три пропущенных звонка. Один от Леры и два от мамы. Последний раз моя родительница звонила полчаса назад.
Черт! Через полтора часа маршрутка! Мама ждет меня на даче. Я же ей обещала!
Сонливость проходит за считанные секунды.
Впопыхах натягиваю футболку с шортами, чтобы не бегать тут нагишом.
В голове тикает обратный отсчет. Если опоздаю на рейс — мало не покажется. Не хочу потом выслушивать мамины морали. А еще надо скрыть, что я не ночевала дома.
Мое платье так и висит в ванной. Слегка помятое, но совершенно сухое. Быстро переодеваюсь. Одежду, которую дал мне Герман, оставляю там же. Привожу себя в порядок. Радует, что это помещение не рядом с его спальней, он ничего не услышит.
Остается незаметно выбраться из дома. Даже не собираюсь сообщать Касаткину, что ухожу, а то опять что-нибудь придумает. Он еще вчера настроил планы на весь день.
Мне совсем неохота перед ним оправдываться, объяснять про маму, дачу и прочее. Для него это будет звучать, как нелепые детские отговорки.
Разбираюсь, как открыть входную дверь, и уже через минуту оказываюсь во дворе.
Вот куда идти? Отсюда даже не видно ворот! И территория особняка немаленькая.
Наконец-то сообразив, что к чему, иду на выход, периодически оглядываясь, будто Касаткин может броситься вдогонку. Около ворот замечаю небольшой кирпичный домик, внутри звучит радио. Там явно кто-то есть. Набираюсь смелости и стучу в дверь сторожки. На пороге возникает незнакомый лысоватый мужчина лет пятидесяти.
— Вы не могли бы открыть ворота?
Охранник с подозрением смотрит на меня.
— Я вас никогда здесь не видел, девушка. Вы, вообще, кто такая?
— Я… гостья Германа Назаровича, — на ходу выдумываю я.
Не признаваться же, что любовница босса. Хотя это и дураку понятно.
— Шеф не говорил, что кого-то пригласил, обычно он меня предупреждает. Вдруг вы что-то у него стащили? Надо сперва посмотреть, — ворчит охранник, затем включает ноутбук, просматривая записи с камеры видеонаблюдения во дворе.
— У меня ничего нет, сами же видите! — возмущаюсь я. — Я сильно опаздываю.
— Сейчас… — Он добирается до записи, где во двор заезжает внедорожник, из которого выходим мы с Касаткиным. — И правда, гостья. А где сам Назарович?
— Еще спит. Велел его не будить, — решаю немного приврать.
— Выходит, он знает, кто вы такая.
— Конечно, знает! Мы с ним вместе работаем, — вынужденно признаюсь.
— Так бы сразу и сказали. Ладно, идемте, барышня, выпущу вас на свободу, — соглашается сторож. — Кстати, я Сан Саныч. Ежели надумаете воротиться — звоните сюда, — показывает вызывную панель, которую я вчера и не заметила.
— Хорошо, — отвечаю на автомате, одновременно включая приложение такси.
Сегодня мне везет больше, и свободная машина находится почти сразу. Прикидываю по указанному времени пути, что еще вполне успеваю на автовокзал.
Несколькими минутами позже еду в такси, удаляясь от дома, где остался Герман.
Все отношения буду выяснять с ним в понедельник, когда приду на работу.
Герман 
— Как ты мог ее отпустить, ни о чем не спросив меня?! — срываюсь я на охранника.
— Так это, Герман Назарович… В прошлый раз, когда уходила Марго, я позвонил. И вы сами велели больше не беспокоить по таким пустяковым вопросам, — нехотя оправдывается Сан Саныч.
Понимаю, что он прав, и я зря разошелся. Просто до сих пор не могу поверить, что упустил Вишенку. А эта строптивица сбежала при первой же возможности.
Что я сделал не так? В чем ошибся? Вроде вчера все прошло довольно гладко.
Конечно, не без боли, но по-другому ничего бы и не получилось, все-таки хер у меня немаленький, сам это знаю. Но я старался не торопиться, был предельно терпелив.
Девственница… Надо же… До сих пор не верится…
Как я сразу не догадался, не сопоставил факты?!
Все потому что в последний раз лишал девушку невинности еще во время учебы в универе. С тех пор подобные экземпляры мне вообще не попадались.
Я стал первым мужчиной Алины, и эта мысль будоражит меня до сих пор. Прямо покоя не дает. С чего я вдруг решил, что она выдергивается специально? Идиота кусок!
— В следующий раз сообщай мне, — стараюсь успокоиться и прийти в себя.
Как же она меня обломала! Поразительно! Я не собирался отпускать ее все выходные. Только-только вошел во вкус. Меня чертовски возбуждало обстоятельство, что я ступил на непроторенную дорожку. И теперь хотелось научить ее всему и сразу.
— Насчет всех женщин сообщать? — уточняет охранник на всякий случай.
— Нет. Только о ней, — цежу сквозь стиснутые зубы, и вдруг понимаю, что уже выделяю для себя Алину из череды прочих любовниц, которых в последнее время и не жаловал вниманием. Она такая одна. Особенная.
Лица остальных уже слились в серую массу. А ее испуганные зеленые глазищи так и стоят в памяти, и я не желаю упускать это видение. Не хочу забывать, как она стонала от боли, но не противилась тому, что именно я ее трахаю.
  
Сама этого хотела, пусть и боялась.
Она чем-то походила на бездомного котенка, который ищет ласки, пусть и боится подходить к людям, огрызается. И теперь я хотел только ее одну.