Здесь вам не клан 6 (СИ)
— А ты скоро? Мог бы и предупредить…
Голос у дочери обиженный.
— Ну, работа такая. Извини. Скоро вернусь, не переживай.
Или не вернусь.
Как карта ляжет.
В крайнем случае, есть мой двойник, появившийся в результате закручивания хронопетли. Мрак не обладает магическими навыками, но постоять за себя может. Тренированное тело, сохранившиеся боевые навыки, нейроускорители… Чувак напичкан имплантами, которые станут неприятным сюрпризом для всякого, кто решит дёрнуться на Лизу.
Проблема в том, что Макс работает вышибалой в ночном клубе.
И сейчас, вечером субботы, его нет дома.
Ладно. Не похоже, чтобы кто-то охотился на моих близких. Восстановленный ИскИн концерна «Эскапизм» взялся за историческую линию, где вторжению противостою я.
Поздним вечером арка выглядит эпично.
Россыпь огней по всей дуге, насыщенное фиолетовое сияние, транспортные потоки… Всё это врастает в ткань мегаполиса, дополняя ночную панораму.
Эскалатор вывозит нас в широкую трубу с прозрачными стенами. Внизу, справа и слева циркулируют огненные реки. Навстречу идут люди с рюкзаками и чемоданами на колёсиках. Некоторые — с южным типом внешности. Эти мёрзнут в лёгких пальто и тонких пуховиках, особенно девушки.
Мы с Брукс лавируем в толпе и вскоре выбираемся на финишную прямую — туда, где между трубой и основными магистралями вырастает решётка. Примерно за полсотни метров до арки тоннель вливается в контрольный бокс. напоминающий аналогичные помещения в аэропортах. Я вижу красные и зелёные линии, стойки таможенного контроля. А вот и терминал для избранных. Напоминает обычный картридер, только с дополнительной идентификацией по радужке и дактилоскопическим датчиком.
Прикладываю айди-паспорт к экрану. Жду, пока система подтвердит сканирование. Электронной визы у меня нет — и наплевать. Статус позволяет свободно путешествовать благодаря Амстердамской конвенции.
Выскакивает надпись:
ПОДТВЕРДИТЕ БИОМЕТРИЮ.
Широко открываю глаза, подставляя зрачки под луч сканера. Затем прикладываю к серому квадратику в нижней части экрана большой палец.
ПЕРЕХОД РАЗРЕШЁН
ПРИЯТНОГО ПУТИ
Никаких досмотров, проверок, собеседований, сверок паспортов и прочей фигни. Вот что крест животворящий делает! Точнее, не крест. Статус личного консультанта Его Императорского Величества.
Брукс догоняет меня у самой арки.
Тоннель ныряет в фиолетовое сияние, и мы проваливаемся туда же, не сбавляя темпа. Момент переноса как всегда неуловим. Вспышка — и мы за четыре тысячи километров от столицы Российской империи.
Похожий тоннель, ночь, развязки.
Вот только снаружи резко потеплело. Градусов шестнадцать. В наших краях такое разве что в мае случается. И то не всегда.
Над головой — перистые облака.
Слева — вид на бухту и ползущие по морской глади кораблики.
Арка, через которую мы прошли, расположилась на горном склоне, и все магистрали являются по совместительству серпантинами. Я увидел, как железнодорожное полотно перетекает в эстакаду, опоры которой утопают в зелени.
Лестница привела нас к зоне таможенного контроля, откуда мы вышли на парковку с огромным количеством такси, автобусов и маршруток. По периметру парковки располагались закусочные с симитами, пидэ и горячими тостами. Мне отчаянно захотелось поесть и выпить кофе по-турецки, но вокруг творилось что-то неладное. Картинка то подёргивалась, то становилась зыбкой, усиливая ощущение миража.
— Прыгаем в восемьдесят четвёртый, — скомандовала Брукс.
И подала пример, растворившись в воздухе.
Я не стал спорить и повторил манёвр своей спутницы.
Парковка мгновенно преобразилась. Маршрутки исчезли, двухэтажные туристические автобусы сменились механизмами попроще. Таксисты никуда не исчезли, но их тачки изменили дизайн. Автомобили сорокалетней давности оказались более угловатыми и приземистыми, с заострёнными носами и мощными радиаторными решётками. Большая часть закусочных исчезла. Таможенный контроль стал выглядеть убого и непрезентабельно.
— Мы без денег, — констатировал я.
— Ты чуть не помер, — бросила Ким через плечо, шагая к противоположному тротуару прямо по парковке. — Уже исчезать начал. Скажи спасибо, что вовремя нас выдернула.
Я понял, что Ким хочет быстрее покинуть арочную зону и добраться до остановки общественного транспорта. Мы спустились по очередной лестнице и увидели узкий тротуар с высаженными по правому краю пальмами. От остановки нас отделяло около ста шагов. Мимо проносились допотопные авто, а над головой тянулась железнодорожная эстакада.
— Они нас стёрли, — заявил я, поравнявшись с Ким.
— Нет, — девушка покачала головой. — Точнее, да. Стёрли, но не до конца. Здесь мы в безопасности.
— Такое себе, — я поморщился. — Нам предстоит последний бросок в Детройт. А для этого надо откатиться.
— Мы не исчезнем. Ты сам видел, люфт составляет минут сорок.
— Раньше ты говорила — несколько часов.
— Забудь.
Я посмотрел на часы.
Таймер смарт-браслета показывал питерское время. Дата — 14 февраля 2023 года. Техника никак не среагировала на наши с Брукс перемещения.
А хуже всего то, что я опять вспотел.
Пришлось снять пальто с шапкой и отправить в ноосферу.
— Разве они не могут ударить по разным точкам? — задал я очередной интересный вопрос. — Например, удалить тебя сейчас, убив кого-то из биологических родителей.
Ким не ответила.
Я понял, что этот сценарий женщина просчитать не успела.
Задумавшись над действиями эмиссаров, я не сразу заметил, что с остановкой творится неладное. Пространство перед нами исказилось, подёрнулось помехами и начало закручиваться в тугой клубок, основу которого составляли чёрные линии. Словно невидимый ребёнок наносил каляки-маляки на ткань бытия.
Лицо Брукс озарилось радостью.
Перед нами формировалась зона перехода в пузырь кваргов.
Глава 2
Пузырь неуловимо изменился.
На меня даже приступ агорафобии накатил — столько вокруг всего плавало. Ладно, не плавало, а было вморожено в воздух. Без понятия, как теневики это проворачивают, но они эффективно используют всё внутреннее пространство своих шаров за счёт небесных островков, связанных между собой мостами и лестницами. Возникает ощущение, что здесь нет центробежных сил, воздушных потоков и прочих явлений, способных влиять на прочность конструкций. Хотя это не так. Если подобраться к периметру пузыря, ветер начнёт трепать вам волосы. Что указывает на перемешивание масс. И, вероятно, на вращение.
Впрочем, я уже бывал в пузырях кваргов.
Меня впечатлил масштаб локации, в которую мы с Брукс переместились, шагнув в «каляки-маляки». Границы пузыря вообще не просматривались, теряясь в безвестности. Сверху, снизу, со всех сторон дрейфовали выдранные неизвестно откуда скалистые островки. Мне это напомнило один старый фильм из двумерной эпохи. Не помню название. Там был показан конфликт людей и инопланетян с синей кожей на далёкой планете. И вот там были очень похожие небесные скалы, только дикие и необжитые. Здесь, в пузыре, размер островков был не столь эпичным, зато каждый сантиметр использовался по назначению.
Мы стояли на широкой площади, выложенной серыми шестигранными плитами. По краю островка тянулся невысокий парапет из таких же блоков. Скала соединялась с одним из ближайших островков добротным арочным мостом, по виду металлическим, а с другим — крутой деревянной лестницей, увитой чем-то наподобие плюща. Весь центр был застроен дикой архитектурой чужаков, напоминающей то ли готические термитники, то ли бессмысленные и беспощадные сооружения Гауди.
Нас встретил Шепард.
Я уже немного разобрался в анатомии и выражениях лиц пришельцев, так что могу различать их между собой. Хорн чуть выше и старше. И в манере одеваться есть нюансы.
— Спасибо, Шепард, — я поднял руку, приветствуя союзника. — Ты вовремя.
— Мы всегда вовремя, — последовал равнодушный ответ.