Горячая штучка

Родственники с маминой стороны были американцами, то есть у всех нас было двойное гражданство. Мама и папа позаботились об этом, когда мы были маленькими, на случай если когда-нибудь мы захотим либо — по словам мамы — «сбежать от правительства Тори», либо «стать ближе к Бритни». Я всегда вынашивала планы когда-нибудь, воспользовавшись этим преимуществом, попытаться пожить в другой стране. Почему бы не теперь? Я все здесь разрушила, возможно, перезагрузка — это именно то, что мне нужно.
  
И дело не только в перезагрузке, дело в том, что я была бы ближе к Джен и Милли. Я очень скучаю по сестре и племяннице, я могла бы наладить с ними отношения, могла бы наблюдать, как растет Милли. Для начала я могла бы остановиться у Джен, найти работу и жилье. Там у нас есть дальние родственники, возможно, я могла бы немного попутешествовать, используя небольшие отели. Я смотрю в окно на серый дождь, за стеной которого не видно Лондона. Представьте, какое яркое солнце в Калифорнии. Яркая, красивая зелень. Все залито солнцем, кругом счастливые люди, которые так возбуждали REM [70]. Жалеть мне не о чем, я не бросаю успешную, увлекательную карьеру. Я глажу рукой стопку бумаг, лежащую передо мной на столе. Моя работа здесь, в «The Haies» ведет в никуда, а после той ужасной встречи у меня не было вестей от Элизабет. Я чувствую такое разочарование. Как случилось, что моя жизнь так повернулась? Я не знаю, как еще выбраться из этого замкнутого круга, разве что разом разорвать его. Превратить свой заколдованный круг в квадрат на манер лос-анджелесского.
Но как быть с папой? Можно ли оставить его здесь? Может быть, если он встретит кого-нибудь. Может быть, если Эйлин окажется Той Единственной, может быть, если ему повезет чуть-чуть освободиться от своих надоедливых и прилипчивых детей. Я звоню ему на мобильный.
— Алло? — подозрительно отвечает он.
— Это Ленни, папа. — Ты же знаешь, это та, чье имя высветилось у тебя на телефоне — не говорю я.
— Ленни? О господи, привет, дорогая! Как ты? Ты здесь? Ты в своей комнате? — Я так и вижу, как он оглядывается через плечо на лестницу, ведущую на второй этаж его пустого дома.
— Нет, папа, я на работе. Зачем бы я стала звонить те… не важно. Как прошло? — выжидательно спрашиваю я.
— Что, дорогая?
— Свидание! С Эйлин? — нетерпеливо говорю я.
— О! О, хорошо, дорогая, господи, трудно сказать…
Звучит не слишком обнадеживающе.
— Ну, какая она? — пытаюсь разговорить его я. — Она красивая? Она показалась тебе привлекательной?
— Хм, — колеблется он. — Да, она ужасно красива.
С очень красивыми рыжими волосами.
— И?
— Хм. — Он опять медлит. — Кажется, Ленни, я ее не слишком заинтересовал.
— О!
— Да, мне немного стыдно. Она сказала, что не думала, что я такой старый, а потом спросила, не мажу ли я брови гелем, добавив, что это выглядит очень глупо. Я намазал совсем чуть-чуть, Ленни. Кэндис сказала, что мне идет.
— Ах, мне очень жаль, папа. — Я мгновенно прихожу в ярость. Бедный папа. Почему эта женщина так жестока? Мне приходилось встречать на свиданиях отвратительных людей, но я не думала, что если вам за шестьдесят, дела идут не лучше.
— Не беспокойся! — говорит он с фальшивой веселостью в голосе. — Век живи, век учись, разве не так, Ленни? И я запомню, что на следующее свидание не стоит надевать красный галстук из магазина «Next». Эйлин сказала, что от него мое лицо кажется круглым и красным.
— Папа, это неправда, твой красный галстук очарователен. И ты не старый, и у тебя замечательные брови, — возмущенно говорю я высоким голосом.
— Ты очень добрая, дорогая моя, — говорит он не слишком убедительно. — Но ты не должна волноваться, я не расстроился. Как бы то ни было, мы приятно провели время, видно, не судьба. Кроме того, в конце я немного потратился. Она все время заказывала шампанское, а я, как тебе известно, не большой его любитель.
Я больше не могу сдерживаться.
— Вот корова! И, несомненно, она позволила тебе расплатиться?
— Постарайся не выражаться так, Ленни, — выговаривает он мне. — Ну да, я действительно заплатил, но я сам предложил это. А она сказала, что это совершенно правильно, потому что я позволил ей думать, что намного моложе. Впрочем, я не собирался вводить ее в заблуждение, Ленни. Мой возраст указан в моем аккаунте на сайте знакомств. И ей столько же лет, сколько и мне.
— Папа, ты не должен винить себя, ясно, что она просто отвратительная корова.
— Ленни, — мягко говорит он, предупреждая меня.
— Прости, — вздыхаю я. — Прошу тебя, папочка, не отказывайся от свиданий. Знаешь, ты встретишь какую-нибудь удивительную женщину. Я снова приеду к тебе в эти выходные, и мы с тобой снова зайдем на веб-сайт и найдем для тебя какую-нибудь славную женщину. Женщину, которая решит, что ты суперпривлекательный, не оскорбит тебя и не заставит раскошелиться. Можешь попросить Кэндис и Питера, чтобы они помогли тебе снова сделать выбор — было бы здорово наконец познакомиться с ними.
Папа смеется.
— От Питера в подобных вещах мало толку, но, да, это было бы славно. — Он умолкает, а потом осторожно спрашивает: — Так ты не вернешься сегодня вечером?
— Нет, — говорю я непреклонно. На самом деле мне необходимо вернуться в ГД, если мне не хватит храбрости взглянуть в лицо Джошу, то я хотя бы возьму чистые трусы.
— Хорошо, любовь моя, — говорит он. — А ты… у тебя все в порядке? В выходные ты показалась мне немного грустной.
— Все прекрасно! — говорю я, а потом вспоминаю о том, что сказал Томас. О том, что я никогда не делюсь своими чувствами. О том, что я даже своему любимому папе не рассказываю, что чувствую.
— По правде сказать, папа, — говорю я, — в пятницу я поссорилась с Софи и Томасом. Да, ты прав, мне немного взгрустнулось.
— Ох, Ленни, прости! — Ему хочется прояснить ситуацию.
— Спасибо. — У меня на глаза наворачиваются слезы. Вот почему я не говорю о таких вещах, я нервничаю. Я не люблю плакать и не люблю все взваливать на него. Он так много пережил, я не должна плакаться ему в жилетку по телефону.
Он продолжает.
— Ты не обязана рассказывать мне о том, что случилось, но они — твои лучшие друзья, Ленни. Это ничего не меняет. Я уверен, все наладится. Тебе просто нужно поговорить с ними, объясниться. Могу поспорить, что им так же грустно, как тебе, они ждут у телефона, когда ты позвонишь им.
— Возможно, — неуверенно говорю я.
— Наверняка. Почему бы тебе не позвонить им сейчас? Или не заскочить к ним?
— Папа, я на работе…
— На работе? — В его голосе слышится недоверие. — Послушай, Ленни, Софи и Томас очень любят тебя, дорогая, как и все остальные. Ты чудесная, добрая и очень умная. Я так горжусь тобой, Ленни.
— Спасибо, папа, — говорю я чуть дрожащим голосом. Мне кажется, ничто из перечисленного не имеет ко мне никакого отношения.
— Все само собой устроится, я обещаю. Тебя еще что-нибудь беспокоит, дорогая? Я рядом, если захочешь поговорить со мной о чем-нибудь. Я всегда рядом и жду тебя.
Я не отвечаю. Понятно, что я не собираюсь рассказывать ему о том, что переспала со своим бестолковым соседом, или о целой веренице неудачных свиданий, после которых я чувствую себя еще более одинокой, чем прежде, до того, как зарегистрировалась в Tinder. Я попытаюсь стать с ним чуть более откровенной, но это не означает, что я обязательно буду рассказывать ему о случайном сексе на пьяную голову с негодяем-соседом. Всему есть предел.
Поэтому я говорю:
  
— Спасибо, папа, мне намного лучше.
— Целую тебя, Ленни, — нежно говорит он.
— Я тоже целую тебя, папочка.
Отключившись, я делаю глубокий вдох. Мне, правда, немного легче, но я не готова позвонить Софи. Вместо этого я быстро пишу в WhatsApp сообщение Джен.
Что, если бы я приехала в США?