Вечно голодный студент 4 (СИ)
— Ага… — ответила она, не отрываясь от экрана.
Принимаю горячий душ, который не такой уж и горячий, если верить моей коже, которая, из-за сильно прокачанного «Термоконтроля», всё-таки, стала менее чувствительной к жару.
Чиров, наш главврач, регулярно проводит тесты и на основе их результатов утверждает, что никаких особых изменений нет, поэтому это всё субъективное восприятие. А может, это всё изменения в нервной системе, которые он просто не может отследить.
КДшники — это самые неизученные твари на Земле, поэтому сложно предположить, во что всё это выльется в контексте человечества, как вида. Мы ведь даже не знаем наверняка, передаются ли мутации по наследству.
Среди тестов Чирова есть лабораторная проверка сперматозоидов на функциональность, и они показывают, что мы не ведьмаки из школы Крысы, то есть, не бесплодны. А это значит, что потомство возможно, но большой вопрос, каким оно будет. Может оказаться, что в результате получатся какие-нибудь генетические уродцы.
Но я думаю, что интерфейс всё предусмотрел.
На примере зверей, которые не только мочат друг друга, но и активно размножаются, можно утверждать, что потомство получается здоровым и с набором характерных мутаций. Из этого следует, что у людей будет точно так же — мы же тоже животные, генетически родственные остальным тварям с Земли.
Тщательно отмываюсь, а затем одеваюсь в домашнее и жду, пока помоется Лапша.
— Завтра вечером концерт «Воя фронтира», — сообщила она, выйдя из ванной.
— Круто, — кивнул я.
Я читаю нашу газету, издаваемую малым тиражом — она называется «Известия» и является данью памяти по Старому миру.
Необходимости издавать газету нет, потому что у 100% взрослых граждан «Фронтира» есть смартфоны, но Проф — это старомодный дед, который всю свою жизнь читал газеты, вплоть до начала зоошизы.
И это издание имеет определённый успех, потому что стоит символических денег — всего одну копейку, а пишут там интересные новости и отчёты о достигнутых результатах.
Я тоже пристрастился к газетам, потому что у меня есть ничем не обоснованное ощущение, будто существующие на бумаге слова имеют чуть большую весомость, чем строки кода в онлайн-новостях.
В одной из статей пишут о нашей громкой победе в Ростове-на-Дону и даже упоминают меня, как командира рейдерской группы, разгромившей каких-то «басмачей».
— Что такое «басмачи»? — спросил я у Лапши, завязывающей полотенце на голове.
— Это обозначение среднеазиатских бандитов, которые были во времена раннего СССР, — ответила она.
— Какое отношение эти басмачи имеют к Ростову? — спросил я с долей недоумения.
— Никакого, — улыбнулась Лапша. — Наверное, Проф хочет демонизировать и расчеловечить всех, кто против нас, поэтому не стесняется называть их по-всякому?
Пожимаю плечами и продолжаю читать статью.
Приятно, конечно, что автор называет меня «хладнокровным и талантливым командиром», а также указывает, что «если бы не Константин Новиков, наши союзники были бы обречены».
Это серьёзное такое преувеличение, ведь у Пиджака всё нормально, так как все ростовские «басмачи» раздроблены и никто из них не может обеспечить решительный перевес и взять верховную власть. Но это пропаганда — она должна «лечить» людей на разные темы, связанные с праведностью нашей миссии и так далее.
Я точно знаю, что у Пиджака, до того, как он сбежал из Ростова, был онлайн-ресурс, «Ростовский дайджест», через который он лил на свою внутреннюю аудиторию лютую пропаганду.
Это рассказал мне один из освобождённых солдат-рабов, который, вообще-то, при Пиджаке, состоял в «Армии» — формировании, объединившей присутствующих в городе военных, полицию и нацгвардию.
Уже потом, когда Пиджак бежал с группой приближённых, а затем вернулся в город после потери Лимоном контроля, им было сформировано подразделение «Безупречных», куда загребали всех мужчин без привязки к положению и личным качествам.
— Хм… — удивлённо хмыкнул я, прочитав новость об очередном повышении цен.
В Волгограде установилась своя валюта — золотые рубли.
Фактически, это просто куски бесполезного металла, начеканенные на специальном прессе, но они нужны, чтобы создать рабочую экономику, а то потребность в деньгах была уже давно.
Чеканятся рубли и копейки в мастерской Фазана, в подвалах отеля «Хилтон Гарден Инн».
Золотой рубль имеет номиналы 1, 5 и 10, а копейки имеют номиналы 1, 2, 5,10, 20 и 50 копеек.
Повышение цен Проф объясняет увеличением численности населения и ростом нашего ВВП, хотя я не шарю в экономике и мне непонятно, что всё это значит.
Знаю, что есть магазины, принадлежащие «Фронтиру», то есть, управляемые нами, вернее, Профом, в которых за золото отпускаются товары. КДшников эта система не касается, потому что всё, что нужно, в рамках дозволенного и разумного, выдаётся бесплатно, но нормальные люди живут в условиях заработка денег для покупки товаров второй необходимости.
Товары первой необходимости, то есть, еда и медикаменты, выдаются населению бесплатно, потому что мы гарантируем это, но всё остальное — это уже за деньги.
И все люди, трудящиеся в аграрном секторе, на наших молодых и полудохлых производствах, а также служащие в ополчении, делают это не забесплатно, а за зарплаты и жалование, выплачиваемые в рублях и копейках.
Короче, это какой-то второй контур нашего маленького мира, возникшего в сердце Волгограда, к которому я имею мало отношения, потому что служу бесплатно, то есть, мне никто не платит деньги за рейды.
«Надо будет сходить в народ, посмотреть, кто и как живёт», — подумал я. — «А то я въёбываю, как папа Карло, день за днём, но не знаю, есть ли от этого хоть какой-то результат».
Дочитываю статью об очередном повышении цен, но так и не вкуриваю, в чём суть. Автор цитирует Профа, который сказал, что это нужно для избежания «трагедии общин», но объяснения, что это, нет.
Беру со стола телефон и набираю Ронина.
— Да, Студик? — отвечает тот через три гудка.
— Даров, — приветствовал я его. — Скажи, что такое «трагедия общин»?
— О, ты газеты читаешь… — с усмешкой произнёс Ронин. — У меня мало времени, поэтому объясню вкратце. «Трагедия общин» (1) — это явление, при котором индивидуальные интересы вступают в противоречие с общими интересами, в контексте пользования общими ресурсами.
— Это я в статье прочитал, — сказал я, поморщившись. — Но это мне нихрена не объясняет, если честно.
— Ладно, тогда придётся объяснить чуть более развёрнуто, — ответил на это Ронин. — Я использую для этого пример нашего «Фронтира»: рейдеры приносят товары, добываемые извне — затем эти товары распределяются между всеми. Так?
— Ну, так, — ответил я.
— Но уже не так, — произнёс Ронин. — Когда речь шла о сотне человек, это не было проблемой, каждый брал, сколько нужно и всем хватало. Но по мере увеличения нашего населения, ресурсов стало не хватать на всех, поэтому были введены золотые рубли и копейки, чтобы как-то упорядочить распределение и ограничить потребление.
— Я не хотел бы тебя задерживать, но… — начал я. — Но я всё ещё не вкуриваю. Причём здесь деньги?
— Так я ещё не закончил, — сказал на это Ронин. — Введение денег временно ослабило эту проблему, ведь люди ограничили своё потребление, но не решило её и решить не может.
— Наверное, я просто тупой… — произнёс я.
— Не морочь себе этим голову, Студик, — попросил Ронин. — У нас есть целая команда специалистов, которые держат ситуацию под полным контролем.
— Окей, — ответил я. — Не буду.
— Всё, моё время кончилось, — сказал Ронин. — Увидимся вечером.
— Ага, давай, пока, — попрощался я с ним и завершил вызов.
Нихрена не понятно с этими трагическими общинами и причём здесь деньги…
— Как смотришь на то, чтобы потусоваться в городе вечером? — спросил я у Лапши.
— Ну… — посмотрела она на меня с недоумением. — А зачем?
— Да просто посмотреть, ради чего это всё, — ответил я. — А то у меня график предельно тупой и странный: ушёл в рейд, где пострадал и потерпел, а затем вернулся в отель, где полежал и поел, после чего снова в рейд.