Оберег от нечистой силы (СИ)

— Вы забыли получить мое согласие.
— Но, Василиса, — удивился Светозар, — ты же сама предложила!
— Я просто рассказала вам, как можно поступить, но я не говорила, что согласна соврать… просто так.
— И что же хочешь ты? — мертвым, безразличным голосом спросил святоша.
— Не так много, — улыбнулась я, усилием воли погасив желание пожалеть святошу. Сначала дело, потом эмоции, я в этом мире совсем одна и должна помочь сначала себе. — Вы, святоша, подтвердите, что слипы защищают женщину от проникновения в нее инкуба и его яйца так же эффективно, как и кирка.
— Хорошо, — согласился святоша. А мне показалось, что ему было все равно на то соглашаться. Сейчас он бы и на плаху взошел с таким же безразличием. И, вообще.
— А вы, Светозар, уговорите своих жен проводить ночи в вашей постели, обезопасив себя слипами. Лучше по очереди, — усмехнулась я. Иначе святоша меня никогда не простит. Пусть этот мир узнает о свальном грехе не от меня… ну, если еще не знает.
— Это невозможно, — вскинулся Светозар, — демон…
— Такой же, как явился ко мне? — перебила я его.
— Ну, может он еще не успел?
— Значит вы быстрее демона, а женщине ничего не угрожает. Слипы защитят ее тело и душу так же хорошо, как и кирка. Спросите у святоши. И, вообще, можно наконец-то избавиться от этих ящиков. И спать в нормальной постели.
— Василиса, душа моя, да ни одна женщина на это не пойдет… Кроме тебя, — резонно заметил Светозар.
— А я и не собираюсь настаивать, — зевнула я. Как же спать-то хочется, — пусть ночуют в своих гробах, если им так нравится. Главное, люди должны узнать, что слипы дают такую же защиту от инкубов, как и кирка, — повторила я в тридцать третий раз, — и вы с женами должны мне помочь доказать это.
— Хорошо, — нехотя согласился Светозар.
— Вот и отлично, — я снова зевнула широко раскрывая рот, — вам я слипы продам по дешевке. Всего по пятнадцать фуртов, но вы скажете супружницам, что их цена — пятьдесят…
— Сколько?! — ахнул Светозар, — вы прогорите, Василиса. Уж не знаю, сколько у вас этих, — он поморщился, — слип, но за такую цену их никто не купит.
— Посмотрим, — я пожала плечами, — раз мы договорились, то давайте расходиться. Скоро утро уже, а я не выспалась.
Мы пожали друг другу руки, и разошлись. Но я не легла спать, у меня осталась еще одна проблема. Я сделала вид, что зашла в работный дом, но на самом деле спряталась за приоткрытой дверью, и дождалась, когда Светозар выйдет со двора храма. Но ему вздумалось подышать свежим воздухом и полюбоваться на звезды.
Светозар присел на скамью за нашими столами, достал откуда из-за пазухи глиняный кувшинчик с вином, с силой выдернул пробку и забросил ее в сугроб. А потом пил вино мелкими глотками, постукивая пальцами по столу и думая о чем-то своем.
Наконец-то кувшинчик опустел и полетел в тот же сугроб, что и пробка, а сам Светозар, покачиваясь, отправился домой.
Я совсем озябла, дожидаясь, когда он уйдет, но зато сон ушел совершенно, и я ощущала себя весьма бодро. Осторожно, стараясь не скрипеть дверью, вышла из работного дома и вернулась к святоше в келью.
Он так и сидел на своей приступочке, в той же самой позе, в которой его застала фраза про брата, и бездумно смотрел в угол.
— Святоша, — присела я рядом, — я не знаю, что у вас случилось, но если вы хотите, то можете поделиться со мной своей болью. Вам сразу станет легче. Мой отец всегда говорил, что расскажи о том, что терзает тебя, другу, и он заберет себе половину беды.
— У святош не бывает друзей, у святош есть только Бог и паства. Для Бога он ученик, а для людей учитель, — ответил он мне заученной фразой.
— Пф, — фыркнула я, — не знаю, как на счет остальных, но вы мне вы совершенно точно друг.
Он молчал, но я знала, это молчание было другим. Не таким тяжелым и болезненным. Святоша собирался мыслями, чтобы начать рассказ…
— Это случилось давным-давно… Я тогда только-только поступил в семинарию и вернулся домой на празднование рождества. Мой старший брат в тот год заканчивал университет, и я очень ждал его, чтобы рассказать о своей учебе. Но он приехал не один, а с другом. Он часто приезжал на праздники в друзьями, и это никого не удивило. Кроме меня. Потому что этот друг мне сразу не понравился. Он шепелявил, и не выговаривал половину букв, и это казалось мне отвратительным.
 
Святоша замолчал. Он неосознанно сжимал подол своей рясы так сильно, что костяшки побелели. Я молча ждала, не торопила, давая время собраться с духом.
— Ужин в тот день получился очень поздний, и перекусив мы сразу разошлись по комнатам. Я не мог побороть неприязни к гостю, и это чувство меня тяготило, не давая уснуть. Тогда я решил, что нужно поговорить с ним. Я же будущий священник и не должен относиться к людям с предубеждением. Каждый человек заслуживает любви Бога, и я решил найти в нем что-то хорошее.
Святоша снова замолчал, дыхание его сбилось и теперь он тяжело дышал, как будто бы только что пробежал стометровку. Ничего себе его трясет…
— Святоша, — я положила ладонь на сжатую руку, — посмотрите на меня. — Его взгляд на одну секунду метнулся ко мне и снова исчез, — святоша, я ваш друг, помните? Посмотрите на меня. И дышите. Медленно и глубоко. Вот так. — Я размеренно задышала. Святоша начал повторять за мной и расслабляться. Его глаза теперь смотрели на меня, и мы дышали вместе. Вдох… выдох… вдох… выдох… я почувствовала, что его кулак под моей ладонью стал разжиматься…
— Все, Василиса, мне уже лучше, — поблагодарил меня святоша и продолжил, — я пошел к нему в комнату и уже хотел постучаться, когда услышал там странные звуки. И когда я прислушался, с ужасом понял, что за дверью проводят ритуал призвания демонов. Этот «друг» моего брата творил заклинание, состоящее из ужасно длинных и труднопроизносимых слов, у которых не было смысла. Я тогда так испугался, что тут же, никому не сказав, прямо среди ночи сам лично побежал к святому отцу.
Святоша еще немного подышал, собираясь духом, чтобы закончить рассказ.
И я тоже. Ведь святой отец угрожает и моей безопасности. И если узнает откуда я появилась… гореть мне синим пламенем.
— Инквизиторы собрались быстро. И уже через полчаса мы вернулись в наш дом. Они ворвались в комнату к гостю, а там оказался и мой брат. Их забрали обоих. Даже особенно разбираться не стали. Они осмотрели всю комнату, но не нашли ничего запрещенного. Но ведь я был семинаристом, будущим священником. И именно мои слова легли в основу обвинения моего брата и его друга в вызове демонов.
Мы подышали еще немного. Мне просто надо быть более осторожной. Научиться молитвам и почаще и побольше креститься. Я живу при храме, среди божьих людей, а это дает мне некоторую защиту. Как же хорошо, что я не переехала из работного дома, когда у меня появились деньги.
— Я потом сам осмотрел комнату. То, что показалось мне языком для вызова демона, было медицинскими терминами. Друг моего брата повторяя их вслух, пытался исправить свою речь. Я попробовал объяснить инквизиторам свои догадки. Поехал к святому отцу, добился, чтобы он принял меня, и рассказал о своей ошибке.
Свтоша снова замолчал.
— Вы не успели? — спросила я.
— Почему не успел? — вздохнул святоша. — Успел. Святой отец ответил мне, что даже если я и прав, то возможных демонологов все равно лучше сжечь. А Господь Бог сам разберется, кто прав, а кто виноват… и наградит вечностью в раю, если они были невиновны.
Вот нихр…чего себе… неудивительно, что после такого у святоши крыша поехала, и он стал таким правильным.
 
— Но, знаешь, Василиса, что самое страшное? — святоша всхлипнул, — самое страшное, что мой брат, во время казни, стоя на куче дров, кричал, чтобы я не смел винить себя, что он все равно любит меня. Понимаешь? Он даже не держал на меня зла за то, что я убил его. Я тогда многое думал, и когда закончил семинарию, решил стать простым святошей, чтобы быть ближе к людям. Чтобы не забыть о том, что ни ряса, ни сан не делают тебя безгрешным.