Реанимируй моё сердце (СИ)

Хватаю телефон и набираю номер, который теперь сохранен в моей памяти.
— Арина Сергеевна? — он поднимает трубку почти сразу.
— Станислав, — мой голос дрожит, но на этот раз не от слёз. — Я готова приехать. Завтра. Чтобы посмотреть клинику. И… обсудить ваше предложение.
На том конце провода короткая пауза. Решение неожиданное не только для меня. Ждал, что я буду долго раздумывать? Вот такая я женщина-сюрприз.
  
— Хорошо. В десять утра. Я вышлю вам точный адрес с пропуском.
— Спасибо.
— Арина? — его голос смягчается. — Всё будет хорошо.
Я кладу трубку и смотрю на своё отражение в тёмном окне гостиницы. Во мне что-то изменилось. Страх никуда не делся. Боль — тоже. Но к ним добавилось желание бороться. Не здесь, на развалинах своей старой жизни. А там, где мне предложили построить новую.
Я не знаю, что ждёт меня завтра. Но знаю одно: я не позволю им сломать меня. Ни Марку со Снежаной. Ни Игорю Петровичу.
Завтра я сделаю первый шаг в новую жизнь. И пусть этот шаг будет шагом в неизвестность, он будет моим собственным решением.
Решение принято. Пусть предатели готовятся. Их удобная, спокойная жизнь, построенная на обломках моей души, подходит к концу.
  
Глава 4
 
Глава 4 
Просыпаюсь утром не с привычным комком боли в груди, а со странным чувством, похожим на… предвкушение. Несколько минут прихожу в себя, пока не вспоминаю вечерние размышления. Потягиваюсь с улыбкой, впервые за последнее время. Сегодня в десять я еду в клинику Станислава. В неизвестность. В возможное будущее.
Стою перед зеркалом в безликом гостиничном номере, пытаясь придать себе вид деловой, собранной женщины. Темно-синий костюм, волосы, убранные в строгий пучок, капля духов за уши. Доспехи надеты.
Внутри всё ещё ноет и кровоточит, но сегодня я наступаю на свою боль. Замораживаю её на время. Проверяю папку с документами, конспектирую вопросы, которые хочу задать Станиславу. Мозг начинает работать в режиме, к которому я привыкла — аналитическом, собранном.
Я почти готова выйти за дверь, когда раздаётся звонок, не с телефона, а с планшета, на который установлено приложение для видеосвязи. На экране — фото мамы и папы. 
Сердце на мгновение замирает, а затем принимается биться с бешеной силой. Возможностью услышать слова поддержки в самый сложный момент дорогого стоит. Родители обязательно скажут, что любят меня. Что они на моей стороне. Что Марк и Снежана — чудовища. Мне нужна их поддержка. Как глоток воды в пустыне.
С глубоким вздохом провожу пальцем по экрану.
— Привет, мам, пап.
Родные лица появляются на экране. Они дома, в гостиной. Мама расстроенная, с заплаканными глазами. Папа хмурый, как грозовая туча. Знакомое выражение с детства, что появлялось, когда я получала четвёрку вместо пятёрки. Непроизвольно вжимаю голову в плечи.
— Ариша, наконец-то! — восклицает мама дрожащим голосом. — Мы не спали всю ночь! Мы в шоке! Как ты могла?!
Струя ледяного воздуха пробегает вдоль позвоночника.
Переспрашиваю с недоумением:
— Как я могла… что? 
— Как ты могла так поступить с сестрой! — вступает папа, громкий бас звучит раздражённо. — Выгнать её из дома! Оставить на улице! Она же твоя кровь!
У меня перехватывает дыхание. Мир переворачивается с ног на голову.
— Я… выгнала её? — слышу свой недоумевающий голос, словно со стороны. Немыслимо! Я должна оправдываться за подлость сестры? — Я поймала её в моей квартире. В моей постели. С моим мужем! Ушла из-за неё из дома. И вдруг виновата, что её выгнала?
— Ариш, будь разумной! — мама умоляюще складывает руки. — Да, случилась ошибка. Но Снежаночка… она совсем другая, чем ты! Она хрупкая, ранимая, с неустойчивой психикой! Глупышка не смогла справиться с чувствами! Влюбилась, как маленькая девчонка! А ты у нас сильная, умная, самостоятельная.Будь мудрее. Ты должна их понять!
Каждое слово — как удар хлыстом. Они всё знают. И встали… на её сторону.
— А Марк? — выдавливаю я из себя. — Он тоже «не справился с чувствами»? Тоже «хрупкий, ранимый»?
— Ну, что ты пристала к Марку! — машет рукой отец. — Он мужчина! Молодой, со здоровыми инстинктами. Ты вечно пропадаешь на работе, совсем не уделяешь ему внимания! Его тоже понять можно. Он уже раскаялся, звонил нам, плакался! А ты даже поговорить с ними не хочешь!
У меня темнеет в глазах. Держусь за спинку стула, чтобы не упасть. Это сон. Я до сих пор сплю, и мне снится страшный кошмар?!
— Вы… вы сейчас серьёзно?.. — голос срывается. — Вы оправдываете их? Обвиняете в меня в предательстве младшей дочери? Потому что я «сильная»? Потому что я «работаю»? В этом моя вина?
— Никто не говорит о вине! — перебивает мама с раздражением. — Речь о семье! О прощении! Снежана так убивается, бедная девочка… Говорит, что ты на неё набросилась, чуть ли не с кулаками! Она боится тебя теперь! Мы просим тебя, умоляем — одумайся! Прости их! Сохрани семью! Вернись к Марку, а Снежана… уедет на время. Мы заберём её к себе, успокоим. Всё наладится!
Я слушаю этот бред и чувствую, как последние опоры рушатся подо мной. Меня предали не только в доме, муж, сестра… Теперь и родители! Моя собственная мать и отец.
— Вы знаете, что она мне сказала? — дыхание сбивается. Массирую грудь. — Что любит его. Что это сильнее её. Снежана не раскаивалась, а улыбалась! В моём халате, на моей кухне! Я не выгоняла её, а сама ушла жить в отель. Если её нет в квартире, значит это сделал Марк. Видно, не любит её.
— Ну, что ты придираешься к словам! — нетерпеливо прерывает папа. — Она была в шоке! Не соображала, что говорит! Ты всегда всё слишком буквально воспринимаешь, Арина. Ищешь правду в любом поступке, словно на операции. А в жизни всё не так однозначно!
Слова о том, что Марк не любит Снежану, они пропускают мимо ушей. Как можно не любить обожаемую Снежаночку? Я словно окунаюсь в детство. Вот он, корень всего! Для родителей я с рождения была «сложной» с приставкой "слишком". Слишком крикливой, слишком умной, слишком принципиальной, слишком самостоятельной. А Снежана — «ранимой», «чувственной», «нежной». Её капризы — это «проявление натуры». Её ошибки — это «несчастная любовь». А мои достижения — это просто «работа», моя боль — это «непонимание».
Смотрю в экран на родные, знакомые лица — и впервые вижу их по-настоящему. Я вижу, как мама бессознательно прикрывает пространство рядом с собой, как будто обнимая невидимую Снежану. Я вижу, как папа смотрит на меня с упрёком. С выражением, с которым он говорил: «А почему ты не в золотых медалистках? Не захотела? А твоя сестра, если бы могла, как ты…»
Вся моя жизнь пролетает перед глазами. Выпускной — «Снежана душа компании, а ты вся в учёбе». Поступление в мед — «Снежке бы твои способности, она бы давно была знаменитостью». Свадьба — «Наконец-то и Арина устроилась, а то мы уж забеспокоились». Всегда вторым сортом. Всегда «удобной» дочерью. Тупой, нечувствительной болванкой, которая всё стерпит, всё поймёт и ни на что не пожалуется.
— Арина, ты нас слышишь? — мама спрашивает с тревогой. — Ты должна это пережить и простить. Ради нас всех. Мы же одна семья!
Одна семья. Да. Я прекрасно понимаю это сейчас. Они — одна семья. Мама, папа и их хрупкая, нежная Снежана. А я… так, приложение. Статуя, которая должна стоять молча в углу и не мешать.
Глубокое, леденящее спокойствие укутывает мозг. Скандалить с родителями я не стану. Смысл? Они всё равно меня не слышат. Боль, ярость, отчаяние замораживаются, превращаясь в алмазной твёрдости ком.
  
— Нет, — говорю очень тихо.
— Что «нет»? — не понимает папа.
— На каждую вашу фразу «нет». Я не должна это пережить. Я не прощу их. Нет, я не вернусь к мужу, который предал меня с моей сестрой. И нет… — мой голос крепнет, в нём появляются стальные нотки, — я больше не буду «понимать» и «прощать» ради того, чтобы быть удобной для вас! Я подаю на развод!