Ваш муж мертв
– На самом деле я как раз думал о том, чтобы предложить тебе работу, Хелен.
– Прости, – тихо произношу я. – Мне так хотелось работать здесь, что я, наверное, перегнула палку. Конечно, я не должна была ставить тебя в такое положение перед журналистом.
– Вот именно. Не должна была.
Дэвид задирает мою юбку.
– Здесь? – шепчу я. – Ты же писал, что нужно вести себя благоразумно.
– Дверь заперта, – хрипло отвечает он и прижимает свои губы к моим.
Я чувствую, как его тело напрягается. Меня пронзает ощущение власти и возбуждение. Подозреваю, что Дэвид испытывает то же самое. Что ж, пусть наслаждается. В любом случае я не питаю иллюзий, что это продлится долго.
– О’кей, – произносит он, натягивая брюки после.
– Надеюсь, все-таки лучше, чем о’кей? – замечаю я, притворяясь обиженной.
Дэвид смеется – на этот раз смех виден и в его глазах.
– О, это было великолепно! – Он награждает меня быстрым поцелуем. – «О’кей» относилось к твоей просьбе о работе. Я готов взять тебя на полгода. А дальше посмотрим.
Да! Это тоже оказалось не слишком сложно.
– Спасибо! – Я радостно подпрыгиваю и обвиваю руками его шею.
Дэвид на секунду как будто застывает в оцепенении, но потом тоже обнимает меня.
– Иди скажи это моей помощнице. Пусть она оформит все документы.
Похоже, роскошную Пердиту ждет настоящий шок.
Глава 35
Вики
17 мая 2018
У меня появилась новая сокамерница. Прежняя – женщина, рассказывавшая про своих детей, оставшихся со свекровью, – попросила перевести ее в другую камеру, когда узнала, что сидит с «убийцей», хотя я еще даже не была осуждена. Вот тебе и принцип – «невиновен, пока вина не доказана»!
Новая сокамерница охотно рассказала мне, что сидит за мошенничество, хотя ничего подобного не совершала. «Они» обвинили ее в том, что она растратила несколько тысяч со счетов компании, и доказать свою невиновность оказалось весьма затруднительно. Она проводит многие часы в тюремной библиотеке, изучая юридические справочники. «Я не могу позволить себе нанять адвоката, – говорит она. – Так что придется защищать себя самой».
Это не может не вызывать у меня уважение. В то же время меня удивляет и то, что мой адвокат все еще со мной. Ведь она предупреждала, что будет представлять мои интересы только в том случае, если я не стану ничего от нее скрывать. Возможно, мне следовало быть с ней откровенной с самого начала, однако даже тогда – я почти уверена – никто бы мне не поверил.
Сейчас у нас обед. Обедаем мы не в камерах, а за большим столом в общей комнате. Это ничем не примечательное помещение с автоматами по продаже напитков в углу. Обстановка тут могла бы показаться необычной человеку, привыкшему видеть тюремные столовые. Здесь все совсем не так. Однако, если я буду осуждена, меня отправят в тюрьму строгого режима, где нет подобных привилегий.
Мой сырный рулет весьма вкусен. Это очень странно, что можно продолжать наслаждаться подобными вещами даже в такой ситуации. Я почти доедаю свой обед, когда появляется один из надзирателей: «Адвокат к Гаудман».
Пенни должна была прийти лишь через полчаса. Мое сердце начинает бешено колотиться.
– Ты съела весь чатни [11], – говорит одна из девушек, когда я поднимаюсь.
Я пожимаю плечами.
– Простите.
– Что нам с твоего «простите»?
– Заткнись, – это вмешивается моя бывшая сокамерница. – Не связывайся с этой. Она вообще отбитая на всю голову.
«Это ваши фантазии», – хочу я сказать ей, когда иду следом за надзирателем. Но потом передумываю: зачем мне перед ними оправдываться?
Пенни Брукс уже сидит в комнате для встреч за столом, дожидаясь меня. Могло бы показаться, что это обычный рабочий кабинет, если бы на стенах не висели постеры, сообщавшие о «нулевой толерантности к любым проявлениям насилия».
– Как у вас дела?
Несмотря на эту сдержанную вежливость, я чувствую в ее тоне нечто, предвещающее дурные новости. Как будто их и так недостаточно.
– У меня есть большие опасения, что присяжные окажутся настроены против вас, когда новая свидетельница расскажет, что видела вас выходящей из дома Тани с каким-то предметом в руках.
– Это была не цепочка, – напоминаю я.
– Но мы не можем этого доказать. Даже если они найдут вашу валлийскую ложку, этого будет недостаточно. Нам нужен свидетель, который мог бы охарактеризовать вас с положительной стороны. Как насчет Патрика М…
– Нет! – Я резко подскакиваю со своего места.
Мой адвокат вздрагивает. Впервые с момента нашего знакомства я вижу на ее лице страх.
– Простите, – быстро произношу я, усаживаясь обратно. – Но этого человека я ни за что не хотела бы вовлекать.
* * *Я познакомилась с Патриком Майлсом в декабре 2008 года.
– Вас могут перевести на работу в другую женскую тюрьму, – сказал мне один из помощников губернатора. Он сделал паузу, словно собирался что-то добавить, но передумал. – Как вы знаете, их у нас не очень много. В том месте нужен именно такой начальник, как вы, чтобы навести порядок. Там были, так скажем, некоторые проблемы с управлением, о которых в конце концов стало известно общественности. Если вам удастся справиться с этой работой, Вики, вас ждет серьезное карьерное продвижение.
Сердце у меня забилось от радостного волнения. Разве не этого я всегда хотела? Возможно, когда-нибудь я смогу стать помощником губернатора или даже самим губернатором? Вот тогда-то отец и все соседи увидели бы, чего я стою.
– А какие там проблемы? – спросила я.
– Те же, что и всегда. Переполненность камер. Бунты. Голодовки. Расистские конфликты. Поджоги. Ну и так далее. – Он посмотрел мне прямо в глаза: – Вы готовы взяться за это, Вики? Я знаю, что вы не боитесь трудностей.
– Там есть блок матери и ребенка?
– Нет.
– Хорошо. – Я вздохнула с некоторым облегчением.
– Но он там должен быть. И отчасти именно поэтому мы выбрали вашу кандидатуру для этого назначения, Вики. Этот блок там нужно создать.
Я похолодела. Перед моими глазами слишком ясно всплыла та картина – тело Сэм Тэйлор, лежащее на полу камеры.
Мы тут как будто забытый остров.
– И вот еще что, Вики. – От моего шефа, конечно же, не ускользнуло мое замешательство. – В правительстве очень обеспокоены мятежами заключенных. Поэтому выделяется дополнительное финансирование – при условии, что будет поставлен компетентный человек, который сможет правильно этим распорядиться.
– В той тюрьме есть психолог?
– Ну, там обычный штат медицинского персонала. Дежурный врач. Медсестры.
– Мне нужно, чтобы там был психолог. – Я услышала, что мой голос прозвучал холодно и отчетливо. – Специалист по семейной психологии.
– Хорошо, посмотрим, что можно сделать.
– Нет. – Мне самой с трудом верилось, что это все говорила я. – Я соглашусь на это предложение только в том случае, если вы однозначно скажете «да».
Мой шеф был явно раздражен этим напором.
– А что если нам не удастся найти психолога?
– Тогда мне придется задуматься о возможности моей работы в тюрьме.
Конечно, я пошла ва-банк. Но это того стоило.
* * *Блок матери и ребенка был открыт с большими фанфарами в прессе. Один журналист опубликовал обо мне статью в крупном таблоиде, назвав меня настоящей «движущей силой». Он написал, что я «не боялась работать на совесть» – отстранила от службы надзирателя, пользовавшегося мобильным телефоном, следила за тем, чтобы курящих и некурящих заключенных не помещали вместе в камеру, и возобновила регулярные тесты на наркотики, которые до этого проводились нечасто из-за нехватки персонала. Из-за этого всем сотрудникам (в том числе и мне) приходилось перерабатывать, однако таким образом удалось снизить в тюрьме количество нарушений.