Ваш муж мертв
Мой дом, предоставленный мне вместе с назначением на новую должность, находился на территории, где жили наши сотрудники, неподалеку от тюрьмы. Моя форма была заранее приготовлена, чтобы надеть ее утром.
У Главных ворот (так мы называли место на территории тюрьмы, где сотрудники и посетители должны были отмечаться, чтобы пройти внутрь) оказалось тихо; плохой знак, учитывая, сколько там народу. Трое надзирателей. Врач. Председатель Независимой наблюдательной комиссии. Сердце у меня оборвалось. Человека из комиссии могли позвать среди ночи только в том случае, если произошло что-то очень плохое и требовался независимый свидетель. Подъехала «Скорая помощь». Без сирены.
– Что здесь произошло?
– Саманта Тэйлор, – сообщил один из надзирателей, сделав шаг вперед.
Пару секунд я прокручивала в голове это имя, и в конце концов у меня всплыло воспоминание. Саманта с татуировкой синей птицы и маленьким Джимми.
В полном оцепенении я последовала за надзирателем. Почему мы направлялись не в блок матери и ребенка? Ах, ну, конечно. Малыша же должны были уже забрать под опеку или на усыновление. А, значит, Сэм перевели в обычную камеру.
Заключенные колотили изнутри в двери своих камер. Яростно, требовательно, без остановки.
– Эй, что там случилось? – вопила одна из женщин.
– Скажите нам! – кричала другая.
Дверь одной из камер была открыта. Снаружи стоял надзиратель с совершенно обезумевшим видом.
– Это я ее обнаружил. Она была сама не своя с самого начала, как ее сюда перевели. Но сегодня вечером она вела себя очень тихо. Я решил проверить, все ли в порядке, а когда вошел, то увидел…
Надзиратель замолчал. Однако все было уже и так понятно. В камере стоял стул, а на полу лежало тело, все еще с синей веревкой на шее.
– Я снял ее. Но было уже поздно. – Глаза у надзирателя были красные. – Такого же возраста, как и моя дочь. Не смогла жить без своего ребенка, вот так-то. А знаете, как она это сделала?
Я оцепенело покачала головой.
– Она оставила у себя детские поводки. Он ведь как раз научился ходить, до того как его забрали. – Надзиратель потер глаза. – Наверное, тоже думаете сейчас – и зачем мы все это делаем?
Глава 34
Хелен
1 декабря 2017
Когда я просыпаюсь утром, Дэвида уже нет. Его сторона постели практически не помята, как будто он вовсе и не спал там. Кухонная зона выглядит абсолютно безупречно. Бокалы из-под вина исчезли. И вообще, нет ни единого намека на то, что происходило здесь прошлым вечером. Если бы я сама не находилась в квартире, то могла бы подумать, что все это мне приснилось.
Во рту у меня совсем пересохло, и я достаю апельсиновый сок из холодильника, занимающего половину стены. Снаружи на нем имеется диспенсер для льда, и я несколько минут развлекаюсь с ним, просто для интереса.
Потом я замечаю записку, лежащую на кухонном острове. Забавно: я никогда еще раньше не видела почерк Дэвида, за исключением его подписи. Там несколько строчек, написанных одними заглавными буквами – выглядит как-то по-детски, словно человек никогда не учился писать прописью.
«Ты замечательная девушка, с прекрасной карьерой впереди. Уверен, что ты понимаешь необходимость вести себя благоразумно. Уходя, просто закрой за собой дверь. Система безопасности сработает сама».
Что ж, конечно же, он хочет быть осторожным. Но в любом случае он не сможет забыть эту ночь. Я не дам ему забыть. Мне вспоминается та рассерженная рыжеволосая женщина, стоявшая вчера у окна ресторана. Может, и ей когда-то Дэвид оставил подобную записку.
* * *Полчаса спустя я покидаю квартиру и направляюсь в офис. Там до моего слуха сразу же доносится разговор на повышенных тонах.
– Просто найди их. – Слышен такой узнаваемый глубокий голос Дэвида. – Они хотят их увидеть. Будет выглядеть подозрительно, если мы не сможем представить документацию.
– Да я уже пыталась их найти! – визгливо протестует роскошная Пердита.
– Они должны быть где-то в архиве.
– А вы не могли забрать их домой?
– Может быть. Я посмотрю. А теперь иди отвяжись от того борзописца в приемной.
– Вы уверены? Он ведь пришел как раз для того, чтобы взять интервью у вас и той надоедливой стажерки…
– Она просто амбициозная. В этом нет ничего плохого.
Дверь кабинета Дэвида внезапно открывается. Мне удается сделать вид, что я всего лишь проходила мимо.
– А, вот и вы, Хелен. – Глубокий голос Дэвида звучит непринужденно и по-деловому. Его лицо дружелюбно, но не фамильярно. Ничто не выдает в нем того, что он полночи занимался со мной любовью. – Готовы к интервью, как я вижу?
Потом его глаза останавливаются на надетой на мне кофте. Она попалась мне в гардеробе, возле безупречного ряда висевших костюмов: я сразу поняла, что она принадлежала дочери Дэвида, узнав ее по фотографии с его письменного стола. Бирюзовая с красивыми жемчужными пуговицами. Такая мягкая на ощупь и пахнущая чем-то дорогим.
Я одариваю его взглядом «сама невинность», который прежде немало тренировала.
– Конечно. Пойдемте.
* * *– Что ж, расскажите, что вам удалось почерпнуть из вашей недельной стажировки, мисс Эванс.
Я искоса смотрю на своего шефа, а затем перевожу взгляд на серьезного молодого человека в очках в черепаховой оправе.
– Нужно быть очень инициативным и находчивым, если вы хотите работать в такой компании.
Дэвид начинает заметно нервничать. Журналист принимается строчить в блокноте.
– Нельзя ли поподробнее?
– Что ж, нужно максимально использовать все возможности, которые вам подворачиваются, – с удовольствием произношу я. – Мне в результате удалось сделать много великолепных снимков, которые, я уверена, украсят мое портфолио.
Мой шеф улыбается, похоже, немного расслабившись.
– Правда, тут есть одна проблема.
Они оба смотрят на меня. Взгляд у Дэвида настороженный. У журналиста – пристальный.
– Какая? – спрашивают они в один голос.
– Недельный опыт работы – это, конечно, хорошо. Но, к сожалению, пока у меня не получилось договориться тут насчет оплачиваемой стажировки. А мы обязательно должны пройти такую стажировку в этом семестре. Это входит в программу нашего обучения, а если у меня ничего с этим не выйдет, то, боюсь, я могу остаться без диплома.
– Может быть, стоит пойти навстречу девушке, мистер Гаудман?
По лицу моего шефа скользнула тень раздражения.
– Ну, это все ведь не так-то просто.
– Почему? – Я начинаю крутить пуговицу на своей кофте. – Я могла бы сделать для вас что-нибудь полезное, мистер Гаудман. Например, фотографии одной из ваших квартир, если хотите. Я слышала, у вас есть замечательный лофт, с роскошным душем, играющим музыку.
Дэвид потирает подбородок. Не с расслабленным видом, как было во время ужина. А очень резко. Сердито. Не слишком ли далеко я зашла?
– Я подумаю над этим.
– Это означает «да»? – не отстает журналист.
Я расстегиваю одну из жемчужных пуговиц и потом снова застегиваю ее, делая вид, будто нервничаю.
– Как я уже сказал, я подумаю.
Журналист продолжает строчить в блокноте.
– Это будет замечательная история о том, как компания помогает молодым людям со стартом в карьере. Большое вам спасибо.
* * *Дэвид находит меня в конце дня. Я специально задержалась для этого в офисе.
– Что ты вообще сегодня устроила, черт возьми?
На его лбу выступили маленькие капельки пота. Это дает мне такое приятное ощущение власти.
– Я подумала, что ты будешь рад, если я задержусь здесь подольше, – парирую я.
– Я не люблю, когда меня загоняют в угол.
Произнося эти слова, он начинает делать со мной именно это. Я чувствую, как моя спина прижимается к холодной жесткой стене. Его лицо – кажущееся в этот момент уродливым – придвигается слишком близко.