Ваш муж мертв

Черненькая? Однажды какой-то тип назвал ее так на улице, и мама из-за этого очень разозлилась. Она плюнула в него и сказала, что это не его собачье дело.
– Кевин! Ты же знаешь, что нехорошо произносить расистские слова и портить чужие вещи. Но драться, Скарлет, тоже нельзя. Мне придется поговорить с твоими приемными родителями.
– Верните мне маму! – Скарлет потянулась за фотографией. – Отдайте!
  
– Только после того, как ты попросишь прощения, – сказала учительница. – Извинись перед Кевином.
Перед мальчишкой, который изуродовал маму? Ни за что.
– Тогда ты не получишь назад фотографию. И не нужно так плакать. Мы не потерпим у нас никаких драк. А сейчас – марш ко мне в кабинет. Живо.
Роберт, как казалось, выражал к ней такое же участие, что и Ди. «Ну, конечно, – подумала Скарлет. – Он притворяется, чтобы мне понравиться».
– Я могу исправить это в фотошопе, – сказал он, когда директор отдала Скарлет фотографию, после того как Роберт поговорил с ней.
– Как это?
– Есть специальные средства для обработки фотографий – с их помощью можно сделать так, чтобы усы исчезли. Очень здорово, что ты теперь говоришь. Наверное, это оттого, что ты очень расстроилась – вот слова и прорвались наружу. – Он добродушно похлопал ее по плечу, и Скарлет резко отпрянула.
Ди заметила это и взяла ее за руку. Ладонь у нее была мягкая, но ее прикосновение было приятным. Не то что у мистера У.
– Тебе не нужно бояться Роберта или меня, – ласково сказала она. – Мы очень хотим тебе помочь. Тот мальчик тоже получит выговор. Но тебе придется написать ему письмо с извинениями. Это несложно. Я тебе помогу.
– А я могу показать тебе, как стереть усы на фотографии, – предложил Роберт. – Если хочешь, можешь пойти со мной – у меня есть специальная темная комната в подвале, где я работаю.
Скарлет задрожала. Что если он полезет к ней?
– Я тоже пойду, – сказала Ди. – Вот увидишь, детка, это настоящее волшебство.
Да, это оказалось правдой! Скарлет с изумлением наблюдала, как Роберт положил мамину фотографию в специальное устройство, а потом она стала как новая.
– А это все ваши камеры? – невольно вырвалось у Скарлет.
– О, да! – произнесла Ди, закатив глаза, будто ей все это ужасно надоело, однако голос ее звучал весело.
– Знаешь что? – Роберт достал один из фотоаппаратов с верхней полки. – Возьми себе этот. И я могу научить тебя фотографировать.
Ди одобрительно кивнула:
– Хобби – это всегда замечательно.
– А вы будете тоже ходить с нами? – Скарлет снова взяла ее за руку.
– Ну, вообще-то этим всем занимается Роберт. Он тебя всему научит.
– Я лучше буду фотографировать сама по себе.
– Но тебе нужно сначала научиться. Роберт хороший учитель, поверь мне. Что ж, как насчет того, чтобы лечь спать пораньше? У тебя сегодня был нелегкий день. А перед сном можешь снова послушать запись своей мамы.
«Однажды жила-была на свете маленькая девочка по имени Скарлет. Скарлет жила в красивом доме далеко от своей мамы. Но мама все равно ее очень сильно любила».
Скарлет закрыла глаза. Самое удивительное, что, когда она слышала мамин голос, ей больше не было страшно.
Она чувствовала себя сильной. И ей нужно быть сильной, если она действительно хочет помочь маме сбежать из тюрьмы.
* * *
Я люблю и ненавижу его.
Как такое возможно?
Я хочу, чтобы они нашли его тело.
Но в то же время меня это ужасает.
Взять на заметку: ветивер. Можно добавлять к римской ромашке и шалфею мускатному для повышения чувства расслабленности и покоя. Предупреждение: собственный аромат ветивера слишком сильный. Его нужно хорошо разводить или смешивать с другими маслами.
  
Глава 21
 
Вики
 
Мне хочется упасть на пол, рядом с валяющимися вокруг выброшенными билетами. Колотить по полу кулаками. Свернуться клубком от стыда. Ну, разумеется, этот мужчина с глубоким голосом вовсе не Дэвид – так же, как та женщина в полицейском участке была вовсе не Таней. Я просто схожу с ума. Каким образом мой бывший муж мог подниматься на эскалаторе вверх именно в тот момент, когда я ехала вниз? Конечно, удивительные совпадения случаются. Но только не со мной. Во всяком случае, не сегодня.
Хуже всего то, что местонахождение Дэвида по-прежнему неизвестно. Где он может быть, черт побери? И почему все, кто был мне когда-либо дорог, в конце концов покидают меня?
На меня никто уже не обращает внимания. Сумасшедшая женщина, выкрикивавшая на эскалаторе мужское имя? Кому до нее какое дело? Мало ли в метро психов!
Но я не могу оставить все как есть. Мне нужно узнать, что произошло с человеком, которому я некогда доверяла. Таким образом, приходится вернуться к плану А.
Я еду на метро до ближайшей к Кингстону станции. Таня что-то знает. Я в этом уверена.
Моя старая дорога – где на углу все еще стоит телефонная будка – буквально кричит о том, что здесь живут нувориши. Это был не тот дом, о каком я мечтала, но Дэвид уговаривал меня, а я просто хотела видеть его счастливым. Дом был слишком современный для меня. Претенциозный стиль. Оконные рамы с многочисленными перемычками в виде ромбов – и это еще ничего, если бы дизайнеры не настояли на коричневых подоконниках. Гараж на три машины. Широкая подъездная дорожка. У соседей был большой автомобиль с полным приводом. У Тани – маленькая желтая «Ауди Кабриолет».
Я тоже когда-то ездила на машине с откидным верхом. Мы с Дэвидом однажды занимались в ней любовью, на заре наших отношений. Со мной никогда прежде не случалось ничего подобного. Я чувствовала себя «плохой девчонкой», и меня это забавляло. Кто бы мог подумать такое, взглянув на меня сейчас? Мне ведь не разрешено теперь даже водить машину.
Я дважды прохожу мимо дома. А потом еще и в третий раз. Отчасти – потому что нервничаю, отчасти – чтобы понаблюдать за собой. Не случится ли у меня припадок? Меньше всего мне хочется позвонить в дверь и тут же повалиться на землю, закатив глаза и содрогаясь в конвульсиях.
На четвертом заходе я говорю себе, что пора заканчивать – мое поведение начинает выглядеть подозрительно. Это маленькая тупиковая улица, на которой всего восемь домов, практически одинаковых на первый взгляд. Их можно отличить друг от друга, лишь внимательно присмотревшись. Как в тех журнальных задачках, где даются две похожие картинки и нужно найти сколько-то отличий – например, обвести в кружок три окна вместо четырех.
Я делаю глубокий вдох и шагаю по подъездной дорожке к дому. Возле «нашей» входной двери имеется встроенная железная конструкция для чистки обуви. Теперь она сверкает чистотой. Похоже, женщина, занявшая мое место, вовсе не любительница пеших прогулок. На двери также имеется объявление: «Коммивояжерам не беспокоить». Моего латунного дверного молотка в виде льва больше нет. Вместо него теперь обычный звонок: он издает мелодичный звук, когда я на него нажимаю.
Интересно, это был ее выбор или Дэвида? И вообще что представляет собой эта женщина, живущая на моем месте? Я с ней практически не общалась – иногда при встрече обменивались лишь парой фраз. Только после того как между нами с Дэвидом все оказалось разрушено, я стала настойчиво выпытывать у него подробности. Когда именно начались их отношения? Дата. Время. Где? В нашем доме? Или в лондонской квартире? Какая она в постели?
В ответ он скармливал мне тысячи мелодраматических фраз, не дававших ответа ни на один из этих вопросов. Я слишком изменилась. Он стал бояться того человека, каким я стала из-за припадков. (Какое удобное оправдание!) Но я ни в чем не виновата, это его вина. (Как банально!) Ему очень жаль, но он полюбил другую. (Как будто это произошло против его воли!) Да, так бывает. И все в том же духе.
  
Если ты любишь человека, ты будешь с ним, несмотря ни на что. А Дэвид просто хотел найти оправдание тому, чтобы уйти от меня к своей молодой красотке. Что ж, все поступки имеют свои последствия. И происходящее теперь – это одно из них.