Перерождение (СИ)

— Все, пойдем, — решительно поднялся я. — Дел еще куча.
— Даже не буду спрашивать каких. Меньше знаешь…
— Крепче спишь, — согласился я. — Ты только скажи, до трассы в какую сторону?
Брови Егеря недоуменно поползли вверх. Он не интересовался, но понимал, что я обладаю каким-то особым способом преодолевать большие расстояния. Может, думал про сапоги-скороходы? При воспоминании об этом артефакте, я тяжело вздохнул. Вот на кой хрен эта приблуда Стыню? Он же не станет устраивать полумарафоны в Якутии. С другой стороны, попробуй сказать ему слово против — легче будет замазать, чем отскрести.
  
Но важно то, что я решил на всякий случай обезопасить и грифониху, и местный лес от следов собственного присутствия и использования реликвии. Для этого и надо-то подальше отойти от здешних мест и уже там телепортнуться.
— Прилично. Километров двенадцать. Вас, может, подвести?
— У тебя машина есть? — удивился я.
— Имеется. Я же в город иногда езжу. Она просто подальше стоит.
— Нет, не надо, сами доберемся. Рубежной дури у меня хватает, да мы тебя и так напрягли. До Твери доедем, а оттуда уже… В общем, не надо.
— Ну как знаешь, — легко согласился Егерь. — Матвей, ты только все же телефон заряди. На всякий случай.
На том и попрощались. В смысле, мы пожали руки, а вот Юния еще минуту слушала, как Егерь «был рад познакомиться с такой интересной и прекрасной собеседницей и надеется еще не раз увидеться». Лишь после этих долгих лирических отступлений мы наконец побежали. Точнее, побежал я, а Юния засверкала среди деревьев.
Если честно, я еще с армии не любил бегать. Как это любить, когда ты в полном обмундировании и забиваются все мышцы, которые только есть в теле, а дыхалка, несмотря на постоянную муштру, ни к черту? А вот в бытность рубежником выяснилось, что бег — самый быстрый способ добраться из точки А в точку Б. Хотя по старой памяти я все равно им старался пренебрегать. Однако от неизбежного не уйдешь. Видимо, такая у тебя судьба-злодейка, Мотя Зорин, бегать по пересеченной местности, когда в руках зажат главный артефакт всех миров.
Что мне нравилось еще меньше — периодически приходилось продираться через борщевик, который в здешних местах просто царствовал. Интересно, леший его специально для каких-то своих целей выращивает или забил на здешнюю флору?
Суть в том, что хисту приходилось все время работать — выплескивая промысел на заживление кожи. Так я и добрался до трассы — обычной двухполоски, огибающей заповедник.
И что еще интереснее, машины здесь тоже ездили. Вот только несмотря на мои потуги и выставленный большой палец, никто останавливаться не планировал. Я уже собрался выплеснуть хист, как вмешалась Юния.
— Погоди, вдруг еще пригодитсс… ся. Дай я попробую. А ты вон там сс… спрячься.
— В борщевике? — возмутился я.
— Можешь левее, там просс…сто кусты.
Я отнесся к этой инициативе нечисти со скепсисом, однако все же послушался. Даже интересно, что она там придумала. Юния же дождалась, пока я спрячусь, после чего призывно встала на обочине, опершись на одну ногу и согнув другую, чуть выпятив задницу. Я раньше даже не подозревал, что у нечисти она есть. Волосы лихо перекинула на одну сторону, полностью открыв свое лицо, а свободную руку положила на талию.
Вышло как-то необычно. С одной стороны, в этом наряде в подобное время года Юния выглядела немного странно. Я бы сказал, совсем не к месту. С другой, мимо нее нельзя было проехать, потому что она… выглядела привлекательной. Да что там, вполне красивой. И дело не только в облике, на который лихо потратила много промысла, а в образе, фигуре и даже ее стойке.
Поэтому я не удивился, когда рядом остановилась машина. Да, невесть какая — старенькая четырнадцатая с пузатым дядечкой за рулем, но все же.
— Здрасте, а вы не подвезете? — спросила она.
— Подвезу, красавица. Вместе и дорога веселее.
Юния открыла переднюю пассажирскую дверь, да даже почти села, после чего наконец-то будто вспомнила обо мне.
— Матвей, ты чего там? Идем. Брат мой, он дурачок, вот в Тверь его везу к родственникам.
Надо сказать, что мое появление мужика не особо обрадовало. Его брыли словно больше отвисли, а мясистый рот вытянулся. Однако стоило ему услышать о наших родственных отношениях, да еще моих умственных особенностях, как водитель успокоился и кивнул. Как ни зол я был на Юнию и свою новую легенду, но промолчал, устроившись на заднем сиденье.
Так и поехали. Юния с мужиком весело щебетали обо всем на свете, лихо вела себя с ним точь-в-точь как с Мишей, словно всю жизнь только и делала, что флиртовала с противоположным полом. Я же смотрел в окно, пока не задремал. Признаться, давно так не путешествовал, когда тебя куда-то везут, а ты посапываешь. Проснулся только когда машина в очередной раз остановилась, а меня потрясли за плечо.
— Вставай, малохольный, — увидел я физиономию мужика перед лицом. — Приехали. Сестра у тебя, конечно, таких уже не делают. Не был бы женат…
Что бы он сделал, я так и не узнал, потому что вылез наружу, где уже стояла Юния. Точнее вертела головой по сторонам, разглядывая свет фонарей, медленно текущую Волгу и ночную Тверь. Я здесь прежде не был, но меня, признаться, город не особо интересовал.
Лихо так увлеклась, что чуть не забыла помахать мужику на «четырке». Тому пришлось даже посигналить.
— Твой телефон, — протянула Юния. — Я его в машине сс… зарядила.
— А когда с мужиком болтала, не заикалась, — заметил я, решив не спрашивать, как лихо вытащила у меня мобилу. С такими талантами она бы точно не пропала.
— Просс… сто когда я с ним говорила, то не чувствовала себя нечистью. А с тобой я всс…сегда помню, кто я.
— И кем ты себя чувствовала?
Казалось, этот вопрос вызвал у лихо невероятное удивление.
— Человеком, — ответила она.
И вот теперь мне стало не по себе. Словно я был тому виной.
— Пойдем, заберем быстрее Руслана и мотанем в Правь. Надо познакомить Стыня с его отрядом самоубийц.
Юния ничего не ответила, продолжая пялиться на ночной город. Я же заприметил ближайший дом, с самым обычным подъездом и направился к нему. Наверное, даже хорошо, что мы очутились здесь ночью — вокруг никого, тишь да благодать. Поэтому портал я создал не сильно дергаясь, что нас кто-то заметит. Из него пахнуло промерзлым деревом, пронизывающим ветром и хистом. Правда, каким-то странным. Но отступать было уже поздно.
Мы очутились в новой обители Стыня. Причем я, как и в прошлый раз, сразу же задрожал, Юния же с любопытством огляделась. Вот ей действительно, что Тверь, что заброшенный поселок — все интересно. Я подошел к окну и посмотрел во тьму — ни черта не разглядишь.
— Надо найти Руслана, — сказал я.
Юния, к моему удивлению, даже не попыталась ничего колко прокомментировать. Она кивнула, вспыхнула и исчезла. Но ненадолго. Я только дошел до проема, спускаясь вниз по полуразрушенным ступеням, как лихо появилась снова. Правда, теперь выглядела невероятно обеспокоенной.
— Матвей, я его нашла. Он сс…
— Что он сс… я знаю, — попытался пошутить я. — Что он там, идет?
— Он сс… спит. И я не могу его разбудить.
  
Глава 5
 
Как там было у классика? «Тиха якутская ночь. Прозрачно небо, звезды блещут». Ладно, ладно, слегка переврал. И не только про классика. На самом деле ночное небо затянуло обрывками туч, среди которых звезды не блестели, а скорее напряженно угадывались. Да и тишины особой не наблюдалось. Ветер продувал насквозь дом, словно играл на губной гармошке, только звуки из его импровизированного инструмента выходили настолько жуткие, что от них кровь стыла в жилах. А еще у меня сложилось ощущение, что стало холоднее. Нет, не так, тут жесть как похолодало.
  
Пока я дождался лихо, меня уже стала колотить крупная дрожь. А тут еще Юния выплеснула на несчастного меня такую освежающую новость. Нет, я понимал, что едва ли замерзну насмерть, даже почувствовал, как стал выплескиваться промысел, защищая такое несовершенное человеческое тело. Однако приятного действительно оказалось мало. Можно было бы пошутить, что второй раз оказываюсь в Якутии и второй раз замерзаю до чертиков.