Перерождение (СИ)

При этих словах лешак довольно улыбнулся. Конечно, причем распространился этот слух не без его помощи. Не думал, что стану плохим человеком, но я поймал себя на мысли, что мне доставляет странное удовольствие сообщать этому чсв-шнику плохие новости.
— Потому привлек нежелательное внимание определенных существ.
— Кого это? — все еще не въезжал, к чему я клоню, леший. Оттого и сильно не напрягался, скорее раздражался из-за непонимания. Ну ничего, сейчас покушаешь последних известий полной ложкой.
  
— Неживых. Это такие хорошие добрые ребята, которые служат нежизни. Ты, наверное, прежде и не встречал их, они большей частью в Прави водятся. У них там за главного Царь царей.
А вот теперь лешего наконец-то проняло. Примерно как русского туриста, который приехал в Таиланд, познакомился с приятной местной девушкой, привел домой и внезапно обнаружил определенный нюанс. Мол, эта девушка внешне пусть и выглядит как нимфа, но не является представительницей прекрасного пола на сто процентов.
Лешак и прежде не был красавцем — все-таки он старый, оттого больше похож на крючковатое дерево, в котором отдаленно угадываются человеческие черты. Суть в том, что теперь эта колода вдруг спала с лица.
— Видимо, знаешь о Царей царей, — заключил я. — Оно и понятно, персона знаменитая. О ней слухи даже до лесных чащ доходили.
— Как же это? — растерянно пробормотала нечисть. — Он же ведь в Прави.
— Недавно один не очень умный кощей открыл прямой рейс Ирнил-Стралан. Провел обряд и впустил в свое тело Царя царей. А тот сколотил вокруг себя бойз-бенд.
— Матвей, ты нормально говори, — впервые подал голос Егерь.
Ну да, что-то я привык на своем балакать, а леший половину моих слов может не понимать.
— Ну, короче, соратников собрал из тех, кто вкусил силу нежизни. Таких оказалось довольно много. И теперь все эти ребята рыщут по тверским землям в поисках грифонихи. Классно да?
— А зачем им грифониха? — все еще пытался собрать себя по осколкам леший. Получалось хреновенько.
— Скажем так, она участвует в одной схеме, которая может уничтожить нежизнь и восстановить Правь. А Царь царей этого очень не хочет. Вот такие у нас невеселые расклады. Что скажешь, уважаемый леший?
— А чего тут говорить, — сразу отозвалась нечисть, явно даже не особо задумываясь. — Надо отдать им грифониху, и дело с концом. Кто Царь царей, а кто я. Он же всю Правь под себя подмял.
Ну да, ну да, как похайпиться за чужой счет, так дайте две грифонихи, а как нести ответственность, так уже не надо. Собственно, не скажу, что я сильно разочаровался в лешем. Хотя бы из-за того, что не допустил главной ошибки и прежде им не очаровывался. Более того, пока мы шли, я прорабатывал в разговоре с Егерем возможные варианты развития событий. И вариант «фигачим винты назад» у нас тоже имелся.
— Так-то оно можно сделать, да только что другие лешие скажут?
— А что они скажут? — поморщился хозяин леса, как русский турист, который все разглядывал нюанс тайки и не знал, уйти ему или остаться.
— Что Оковецкий леший своих созданий не защищает. Сам грифониху приютил, а как запахло жареным, так и отказался. Что еще хуже, струсил.
Что мне понравилось, при упоминании своего имени нечисть вздрогнула. Словно я его плетью ударил. Да и дальнейшие слова ему тоже не особо пришлось по душе. Едва ли леший знал такие словосочетания как «испорченное реноме» или «институт репутации», однако явно догадывался об их значении. А я меж тем продолжал подливать масла в огонь.
— Думаю, после такого никто в добром разговоре Оковецкого лешего и не вспомнит. А само слово станет нарицательным. Может, кто и вовсе на владения твои позарится, лес-то вон какой большой, а охранять его некому.
Я видел, что еще чуть-чуть и леший закипит. Ну, или сорвется. Поэтому замолчал, давая нечисти возможность самому подумать. Если честно, я, конечно, немного сгущал краски. Едва ли с этой колодой случится что-то серьезное. Да, уважать его будут сильно меньше, но вряд ли кто из нечисти в здравом уме станет оспаривать право на владение. Лес не просто большой, огромный, тут же какой-то заповедник или вроде того. Значит, и существ в нем обитает с избытком, оттого и сил у хозяина ого-го.
Тут работала чистая психология, раз лешие друг перед другом хвастаются, значит, у них сильно развито честолюбие. А в таком случае они просто не могут упасть в грязь лицом. Это кринж, зашквар, да и попросту позор.
— Ты знал? — угрожающе спросил Оковецкий леший.
— Ага, я такой коварный и злой, все наперед придумал, чтобы тебя подставить, — съязвил я, но тут вдруг вспомнил, что собеседник может быть не особо силен в сарказме, поэтому добавил. — Даже не подозревал, что так обернется. Потому и грифониху спрятал вдали от дома. Думал, что здесь безопаснее будет.
— Ладно, — то ли выдохнул, то ли проскрипел наконец леший. С видом все того же русского туриста, который все же решил, что деньги уплачены и об этом едва ли кто узнает. — Спрячу грифониху так, что никто не найдет.
— Сколько бы ни прятал, а там несколько десятков кощеев, рано или поздно найдут, — возразил я. — Мы этим бродягами дадим бой, но исключительно на своих условиях.
У меня явно получилось заинтересовать лешего, потому что он подался вперед, ловя каждое мое слово. А мне было что сказать. Конечно, если честно, вот этот крестовый поход Царя царей сбил все мои планы. Раньше все было просто и понятно — выцепляем первожреца, раскидываем по одиночке кощеев, убиваем Трепова. Теперь все приходилось делать на ходу, постоянно импровизируя. Хотя, кто знает, может, так оно тоже все получится. Путей к отступлению у нас не было никаких.
Не могу сказать, что лешему мой план невероятно пришелся по душе. Хотя, может, все дело в том, кто его придумал. Ну и ладно, я не золотой рубль, чтобы всем нравиться. Главное, что сейчас мы все в одной лодке. Надо лишь постараться, чтобы эта посудина двигалась в правильном направлении и заодно не затонула раньше времени.
— Так что мы тебя одного не оставим, — подытожил я свой рассказ. — Тебе главное вести себя как умная «тарелочница».
— Как кто? — не понял леший.
Я обернулся на Егеря, который укоризненно покачал головой. Ну да, постоянно забываю, что не все понимают современный русский язык.
— Короче, главное заманить клиента в подходящее место, а в нужный момент слиться.
— Ладно, — тяжело проскрипел леший. — Отправлю весточку своим братьям, спрошу, кто где видел рубежников, рыщущих по лесам. А уже после тебе скажу.
— Или Егерю, — для наглядности указал я на Михаила. — Мне тоже надо мотануться кое-куда. Мы с ним на связи.
Леший кивнул, широким жестом сгреб угощение и, грузно покачиваясь, скрылся в чаще.
— Дела, — не задумчиво, а с какой-то необоснованной веселостью сказал Миша. — Никогда не видел лешака таким напряженным. У тебя, Матвей, какой-то талант. Что ни делаешь, а нечисть страдает.
— Кто на что учился, — согласился я. — Но тут ты ошибаешься, люди тоже страдают.
— Ага, этот плач у него песс… ней зовется, — выскочила из Трубки Юния.
Я не стал говорить, что лихо надо знать свое место и появляться только тогда, когда ее об этом просят. Тут самое неприятное заключалось в том, что Юния может меня попросту послать. И что мне потом делать? Как поднимать авторитет? Вот то-то и оно. Поэтому приходится делать вид, что все нормально и это у нас такая манера общения.
— Ладно, я так, в шутку, — отмахнулся Егерь. — Парень ты действительно неплохой.
— Только сс… — начала Юния, однако увидела мой взгляд и решила не заканчивать присказку. Ну хоть так.
  
— Только бедовый, — отозвался я. — В смысле, неприятности притягиваю.
— Это как посмотреть. Что для одного неприятности, для другого обыденность, а для третьего и вовсе удача. Главное не то, что человек попадает в неприятности, а как он из них выпутывается. Это тоже своего рода талант.
Мы вернулись в хижину Егеря, где Миша сварганил на скорую руку жареной картошки с тушенкой и открыл баночку соленых огурцов. Юния, понятное дело, к этому угощению не притронулась, ей ни к чему, а вот я схарчил чуть ли не половину сковороды. Опять же, к явному неудовольствию жиртреста.