Священная война (ЛП)

— Что Саладин говорит на мои условия?
— Я встречался с его братом, ваша милость, — сказал Онфруа. — Ваше предложение его расстроило. Он его отверг.
— Хмф. Ваши переговоры по крайней мере выиграли нам время. Стена уже почти готова.
Джон шагнул вперед.
— У меня есть еще кое-что доложить, милорд. — Глаза Онфруа расширились от удивления.
— Говори, — сказал ему Ричард.
  
— Я бы предпочел поговорить с вами наедине, ваша милость.
Ричард кивнул.
— Онфруа, оставь нас. — Король подождал, пока дверь закроется. — Выкладывай, Джон.
— Саладин готов заключить мир.
Ричард поперхнулся вином.
— Что? — прохрипел он. — Он принял мои условия?
— Истинный Крест будет возвращен, Иерусалим будет христианским, а земли к западу от Иордана будут под властью христианской королевы.
— Не могу поверить. Ты чудотворец! — Брови Ричарда сошлись на переносице. — Королевы, ты сказал? А как же Ги? Что ты наделал, священник?
— Я создал мир, как вы и приказали. Брат Саладина, Сайф ад-Дин, женится на вашей сестре, и вместе они будут править как король и королева. Иерусалим будет открыт и для христиан, и для мусульман. Те части Королевства, что сейчас в нашей власти, будут управляться Иоанной, остальное…
Ричард с такой силой ударил стаканом вина о стол, что тот разлетелся вдребезги, и вино залило карты, окрасив Святую землю в красный цвет, словно кровью.
— Ты с ума сошел, Джон? Иоанна не может выйти замуж за неверного. Я не продам ее какому-то дикарю из пустыни!
— Поговорите с ней, ваша милость. Я верю, она охотно согласится на этот брак.
Ричард покачал головой.
— Моя сестра замужем за сарацином, — проворчал он. Он подошел, чтобы налить новый стакан вина.
— Этот брак принесет вам все, чего вы ищете, милорд. Иерусалим будет в руках христиан.
— Христиан и мусульман.
— Это единственный способ его удержать. Это их земля, ваша милость. Сарацин всегда будет больше, чем христиан. Даже если вы завоюете Иерусалим, однажды он снова будет потерян. Этот брак обеспечит его навсегда.
— Хмф. — Ричард отпил еще вина. — Нам придется получить благословение Папы. На это уйдет не меньше трех месяцев. А пока я могу пойти на Иерусалим, и если я его не возьму… — Его взгляд стал отсутствующим. Наконец, он повернулся к Джону. — Иди к моей сестре. Она в Аскалоне, в доме недалеко отсюда. Если она согласится на этот брак, то я пошлю гонца к Папе. С его одобрения Иоанна выйдет замуж за этого неверного.
— Да, ваша милость. — Джон поклонился и вышел.
Все прошло лучше, чем он мог надеяться. Впервые Джон осмелился поверить, что его план может сработать. Один из стражников у церкви проводил его к дому, где остановилась Иоанна. Это было каменное здание, и потому оно уцелело в пожаре, но дверь была новой, а стены в прихожей исчерчены черной сажей. Служанка провела Джона в покои Иоанны. Королева читала у окна.
Она отложила книгу, когда увидела его.
— Оставь нас, — сказала она служанке. Когда дверь закрылась, Иоанна окинула его оценивающим взглядом. — Что привело тебя ко мне, отец? Не думала, что увижу тебя снова.
— Я принес добрые вести, миледи. Я нашел вам мужа среди сарацин.
Глаза Иоанны расширились, а рот приоткрылся от изумления.
— Кто?
— Сайф ад-Дин, брат Саладина. Он хороший человек, добрый и честный. Вы с ним будете править из Иерусалима как король и королева.
— И что мой брат говорит об этом браке?
— Он одобряет. Если вы согласны, то нужно лишь благословение Папы.
— Значит, я снова буду королевой. — Иоанна улыбнулась, и в уголках ее глаз собрались морщинки. Впервые с тех пор, как Джон встретил ее, она выглядела как молодая женщина, которой и была. Она встала и обняла его. — Благодарю тебя. — Она поцеловала его в обе щеки.
Джон почувствовал, как заливается краской.
— Я лишь исполнил свой долг, миледи, — грубовато сказал он.
— Ты сделал то, чего не сделала моя собственная семья. Они обращались со мной как с призовой кобылой, которую продают с выгодой. Ты мне больше брат, чем Ричард, и больше отец, чем Генрих.
Ее слова заставили Джона подумать об Убаде. Джон бросил мальчика в детстве. Его собственный сын его ненавидел. Теперь он был мертв. Что же он был за отец?
— Я рад, что смог быть полезен, — пробормотал он.
Иоанна не заметила его мрачного тона.
— Я не забуду, что ты сделал, — весело сказала она. — Когда я стану королевой, у тебя будет почетное место при моем дворе.
  
Глава 24
 
Январь 1192 года. Бейт-Нуба
Джон ехал, опустив голову. Дождь барабанил по капюшону его плаща, просачивался сквозь ткань, мочил волосы и стекал по спине. Он проезжал мимо пехотинцев, шагавших под тяжелыми тюками по грязи, доходившей до лодыжек. По обе стороны возвышались холмы, и вода ручьями стекала по их склонам. Джон посмотрел вперед. Они были почти у деревни Бейт-Нуба, всего в двенадцати милях от Иерусалима, но все, что он видел, — это пелена дождя.
Его конь внезапно дернулся, поскользнувшись в грязи, и попытался найти опору. Джон почувствовал, что падает назад, и схватился за гриву жеребца. Ему едва удалось удержаться в седле, и конь выровнялся.
— Осторожнее, священник! — крикнул Ричард, подъезжая вровень. Король был в доспехах, но без шлема, и его длинные рыжевато-светлые волосы слиплись от дождя. — Если этот дождь не прекратится, мне понадобится еще одно твое чудо, чтобы все высушить.
Ричард поехал дальше, прежде чем Джон успел ответить. Король то и дело останавливался, чтобы пошутить с воинами или подбодрить их. Воины отвечали ему тем же. Они были в хорошем настроении, несмотря на холодный дождь, ибо цель, которая привела их со всей Европы, была в пределах досягаемости. Ричард не стал дожидаться ответа Папы относительно брака Иоанны. «Мир — это хорошо, — сказал он Джону, — но сначала я попытаю счастья в победе». В конце ноября он перевел армию в Рамлу. Теперь, после более чем месяца, потраченного на сбор припасов и людей, они были на пути к Иерусалиму. Джон никогда не был склонен к молитве, даже став священником, но сейчас он молился. Он знал, что случилось, когда франки в последний раз взяли Иерусалим, и он знал Ричарда. Он молился, чтобы Бог пощадил город. Это было самое близкое к дому место из всех, что он знал.
— Адский огонь!
Крик донесся слева от Джона. Он обернулся и увидел сержанта, сидящего в грязи со стрелой, торчащей из плеча. Что-то прожужжало у самой головы Джона. Он откинул капюшон. Теперь он слышал, как вокруг него свистят стрелы. Одна вонзилась в луку его седла. Ярко-синие перья украшали конец древка.
Джон снял с пояса свой шестопер.
— В строй, воины! Щиты к бою!
Ричард прискакал обратно вдоль строя.
— Сомкнуть ряды! Поднять щиты, пока они не сделали из вас подушечки для иголок! — проревел он, проносясь мимо.
Пехотинцы быстро сняли щиты со спин и сомкнули ряды, образовав движущуюся стену по обе стороны от кавалерии. Джон оказался рядом с Онфруа и Ги.
Стрела ударила Ги в грудь.
— Вот же черт! — выругался он, обламывая древко. — Я говорил Ричарду не идти походом зимой. Ничего, кроме грязи и дождя.
Джон посмотрел по сторонам. Склоны все еще тонули в дожде. Врага не было видно. Ричард снова проскакал вдоль строя и остановился рядом с ними. Он был похож на дикобраза, из его доспехов торчало больше дюжины стрел. Его сюрко и конь были забрызганы грязью. Но он свирепо усмехался.
— Они думают устроить из нас мишени, но мы дадим этим сукиным сынам отведать нашей стали. По звуку моего рога пехота расступится, и рыцари атакуют холмы.
  
— Но ваша милость…! — запротестовал Ги. Бесполезно. Ричард уже скакал прочь. — Он ведет себя так, будто я должен вскакивать по каждому его приказу. Я тоже король.
Онфруа щурился, пытаясь разглядеть что-то сквозь пелену дождя.
— Как мы должны атаковать врага, которого не видим?
Ги кивнул.