Священная война (ЛП)

— Если бы ты хотел мира, то позволил бы Ричарду въехать в мою ловушку при Арсуфе. Твой король был бы мертв или на корабле, плывущем в Англию, а в моем царстве был бы мир.
— Не я повернул Ричарда назад, Юсуф.
— Хмф. — Юсуф не поверил. Он слишком хорошо знал Джона. — А как же твоя честь?
— Есть вещи поважнее чести, друг.
— Например?
— Мир.
— Мир дорого покупается после стольких кровопролитий.
  
— Но не невозможен. Есть три спорных вопроса: Иерусалим, земля и Крест. Иерусалим свят для нас, и Ричард поклялся взять его. Он не откажется от этого стремления, пока жив. Что до земли, он не просит ничего, что не было бы уже нашим: территорию между побережьем и Иорданом. Истинный Крест для вас — всего лишь кусок дерева, но для нас он имеет огромное значение. Верни его, отдай нам Иерусалим и отступи за Иордан, и ты получишь мир.
Лоб Юсуфа сморщился. Наконец, уголок его рта дернулся в намеке на улыбку.
— Ты шутишь, Джон.
— Таковы условия Ричарда.
— Это не условия, это оскорбления. Иерусалим наш так же, как и ваш, так же свят для нас, как и для вас. Ты говоришь, Ричард будет сражаться за Иерусалим до смерти. Скажи своему королю, что мы будем не менее готовы пожертвовать своими жизнями за этот город. У Ричарда нет прав на земли к западу от Иордана. Они были нашими первыми. Ваши предки взяли их лишь потому, что мы были разделены и слабы. Теперь мы сильны. Если Ричард хочет эти земли, пусть попробует их взять. Что до Истинного Креста, я прекрасно знаю о его значении для вашей веры. Он не будет отдан, кроме как в обмен на нечто равноценное.
— Я говорил Ричарду, что ты ответишь так.
— Тогда ты, должно быть, сказал ему и то, что между нами не может быть мира.
— Если ты отвергнешь мир, он пойдет на Иерусалим.
— Пусть идет.
— Ты храбрый человек, Юсуф. Я это знаю. Но ты не дурак. Ты еще не победил Ричарда. Ты не знаешь его так, как я. Он жесток и непостоянен, но он также умен и воин, какого я не знал. Даже ты.
— Я знаю его достаточно хорошо, Джон. Я знаю, что он подотрется любым договором, который я с ним заключу. Он дал свое слово в Акре, а после перебил моих людей. Я скорее попытаюсь заключить мир со львом, чем с Львиным Сердцем.
— Он дикарь, да, но что он сделал такого, чего не сделал бы ты? Ты отравил воду в Акре. В результате тысячи людей умерли, испражняясь под себя. Ты перебил пленных тамплиеров и госпитальеров после Хаттина. Ты убил своих франкских пленных в Акре.
Юсуф нахмурился и потер лоб ладонью.
— Акра — не моих рук дело. Что до остального, у меня не было выбора. Я сражался за Аллаха. Я делал то, что делал, во имя Его.
— Ричард тоже сражается за Бога.
— Я не Ричард! — рявкнул Юсуф.
— Тогда заключи мир. Если ты этого не сделаешь, пострадают невинные, Юсуф. Твой народ не наестся местью. Он не наестся победой. Сколькими жизнями ты готов пожертвовать во имя Аллаха?
Внутри у Юсуфа все горело. Джон не знал самого страшного. Юсуф пожертвовал теми, кто был ему дороже всех: своим отцом, Азимат, аль-Салихом и Тураном. Даже тех, кого он щадил, он не мог спасти. Его послание к Убаде пришло слишком поздно.
— Твой сын мертв, — пробормотал он.
Джон в шоке моргнул. Его лицо побледнело, и он долго молчал.
— Как? — наконец выдавил он. — Когда?
— Я получил известие три дня назад. Ему попала стрела в глаз во время битвы под Ахлатом… — Голос Юсуфа затих. Ему не следовало отсылать Убаду. Его племянник умер, ненавидя его. Юсуф устал от войны, устал от смерти. Он поднял глаза, его карие глаза встретились с голубыми глазами Джона. — Я хочу мира так же, как и ты, друг. Но как? Я не отдам Ричарду все, за что сражался все эти годы.
— Я бы никогда об этом не попросил. Если ты меня выслушаешь, возможно, есть способ, чтобы обе стороны получили то, чего желают.
— Как?
— Брак: твой брат Селим и сестра Ричарда, Иоанна Сицилийская. Они будут жить в Иерусалиме и разделят Королевство между собой. Нынешние владения франков будут в ее руках, а мусульманские — в его. Их брак создаст прочный мир. Их дети будут королями и франков, и сарацин. Они объединят Святую землю навсегда.
Юсуф даже не рассматривал такой возможности. Франки были врагами, с которыми нужно было сражаться и побеждать. И все же в словах Джона был смысл.
— И эта Иоанна согласится? Она выйдет замуж за мусульманина?
— Согласится.
— А Ричард?
— Если это означает прочный мир и свободу для франков селиться в Иерусалиме, то да. Я в этом уверен. — Джон коснулся его руки. — Это то, о чем мы мечтали давным-давно, Юсуф. Между нашими народами не должно быть войны. Мы можем сделать эту землю землей мира и изобилия, где рады всем.
Мир. Неужели это могло быть так просто? Юсуф молился, чтобы это было так.
— Хорошо. — Он обнял Джона и поцеловал его в обе щеки. — Хорошо! Скажи своему королю, что я согласен.
***
Ноябрь 1191 года. Аскалон
Солнце опускалось в Средиземное море, когда Джон увидел на горизонте Аскалон.
— Вот она.
Онфруа кивнул. За два дня пути из Рамлы, где стоял лагерем Юсуф, они почти не разговаривали. Онфруа был в мрачном настроении. Неделя встреч с Селимом не принесла компромисса. Он считал свою миссию проваленной. Джон и Юсуф договорились держать свой план в секрете. Юсуф не был уверен, как отреагируют его люди. У Джона были те же опасения насчет Онфруа. Сеньор Торона вырос в Святой земле, и хотя он свободно говорил по-арабски, он никогда не будет видеть в сарацинах ничего, кроме врагов. Он бы не понял. Джон поговорит сначала с Ричардом. Если король одобрит его план, то Онфруа скоро все узнает.
Приближаясь к городу, Джон увидел сотни людей, работающих у стены. Большинство расчищали завалы и складывали упавшие камни. Это была изнурительная работа. На расчищенных участках каменщики восстанавливали стену. Джон заметил Робера де Бомона, стоявшего в тени холщового навеса и выкрикивавшего приказы. Онфруа направил своего коня к лорду-стюарду короля.
— Как дела, Лестер? — спросил Онфруа.
Робер де Бомон вытер пот со лба.
— Восстановление стены — дьявольская работа. Сотни людей дезертировали в Акру. Ричарду пришлось самому ехать туда, чтобы вернуть их. Он вернулся в отвратительном настроении. Надеюсь, вы привезли добрые вести, чтобы его подбодрить.
— Где король? — спросил Джон.
— В городе. Он поселился в доме священника при церкви. Вы легко его найдете. Это одно из немногих уцелевших зданий.
Джон и Онфруа въехали в пролом в стене. Улицы Аскалона были пусты. Лишь несколько каменных зданий еще стояли среди обломков обугленных балок и пепла. Над всем этим возвышалась церковь. Она была в романском стиле, с колоннадой на фасаде, обрамленной двумя башнями. Один из стражников под колоннадой забрал их лошадей, а другой провел их в тусклый полумрак. Они прошли через неф и вышли через южный трансепт к тому, что было домом священника до того, как его занял Ричард. Покои короля были наверху. Дверь была закрыта и охранялась двумя рыцарями, включая Анри де Феррьера, молодого человека, с которым Джон столкнулся по прибытии в Лондон. Анри посмотрел на Джона свысока.
— Король занят.
— У нас срочное дело, — ответил Джон.
— Он просил не беспокоить. — Анри указал на скамью у стены. — Можете подождать, если хотите.
Они сели. Окно на противоположной стене выходило на море. Джон смотрел, как солнце исчезает в воде и небо чернеет, как чернила, прежде чем дверь в комнату Ричарда наконец открылась. Вышла полная молодая женщина. На вид она была местной христианкой, с вьющимися темными волосами и кожей цвета дубленой кожи. Она опустила взгляд и поспешила вниз по лестнице. Ричард вышел за ней, запахивая на себе шелковый халат. Он заметил Онфруа и Джона.
  
— Давно пора вам было вернуться. Входите.
В комнате, куда они вошли, доминировали стол, заваленный картами, и кровать, достаточно большая, чтобы на ней могли спать пятеро. Ричард подошел к меньшему столику у окна и налил себе стакан вина.