Искусство и деньги. Лекции-путеводитель

Козимо Медичи Старший умер в 1464 году и был похоронен в церкви Сан-Лоренцо. По правительственному указу на надгробии было начертано «Pater Patriae» (отец отечества). Сразу после его смерти была отчеканена медаль с профилем Козимо и надписью «Pater Patriae». Около 1475 года Сандро Боттичелли написал «Портрет неизвестного с медалью», с той самой медалью, на которой в профиль изображен Козимо Старший. Возможно, глядящий с портрета юноша – либо один из членов семьи Медичи, либо кто-то из их близкого окружения.
  
Сандро Боттичелли, «Портрет неизвестного с медалью», дерево, темпера, 57,5×44, около 1474. Флоренция, Галерея Уффици.
Сын Козимо Старшего – Пьеро ди Козимо де Медичи, из-за болезни имевший прозвище Подагрик, – во всем продолжил дело своего отца. Антонио Филарете в своем «Трактате об архитектуре» создал образ Пьеро: «В один день он рассматривает свои драгоценности и изысканные камни, которыми владеет в удивительном количестве, все огромной ценности и разного вида, с инталиями и без них. В созерцании этих предметов и определении их достоинств и цены черпает он радость и наслаждение. В другой день он уделяет внимание вазам из золота, серебра и других материалов. Ими он также наслаждается, восхваляя их качество и мастерство изготовителей. Наконец, третий он посвящает изучению других ценных предметов, доставленных из разных уголков мира, и разного необычного оружия, созданного для защиты и нападения».
Еще при жизни Козимо по заказу Пьеро в 1459–1460 годах Беноццо Гоццоли расписал капеллу в палаццо Медичи на сюжет «Шествие волхвов», в образе которых изображены члены семьи Медичи и многие их современники. Роспись покрывает все стены сплошным ковром, ввиду того, что задумывалась она не как цикл фресок, а как единая декорация, непрерывно развертывающаяся по стенам капеллы. Смысловой центр капеллы – алтарь, где расположен образ работы Филиппо Липпи: сцена поклонения Марии Младенцу с Иоанном Крестителем и Бернардином Сиенским – святыми патронами дома Медичи.
Гоццоли изобразил нескончаемое многолюдное шествие, возглавляемое тремя волхвами. В начале процессии – молодой волхв в окружении пажей, предположительно, внук Козимо и сын Пьеро Лоренцо Великолепный. Затем, впереди кавалькальды – сам Пьеро ди Козимо де Медичи, сбруя белого коня которого украшена фамильными эмблемами и девизом «Semper» (всегда). Считается, что рядом с ним изображен его брат Джованни Медичи. Среди толпы видна голова человека, на шапке которого написано Opus Benotii – автопортрет художника.
Беноццо Гоццоли, «Шествие волхвов», фреска, 1459–1460. Флоренция, Капелла Медичи в палаццо Медичи-Риккарди. Фрагмент (с автопортретом Беноццо Гоццоли).
В ходе работы над фреской Беноццо Гоццоли писал Пьеро ди Козимо де Медичи на виллу в Кареджи: «Этим утром я получил письмо от Вашей светлости через Роберто Мартелли. Из него я узнал, что Вы полагаете, будто сделанные мной серафимы неподходящие. Я написал одного в углу среди нескольких облаков, из-за которых видны только кончики крыльев, и он настолько спрятан и облака скрывают его таким образом, что он не может создать плохого впечатления, но, скорее, добавит красоты. И также по поводу колонны, я сделал одну у другого края алтаря, спрятанную подобным же образом. Роберто Мартелли видел их и сказал, что нечего волноваться из-за пустяков. Несмотря на это, я сделаю то, что Вы предписываете, два облака будут удалены. Я хотел бы приехать поговорить с Вами, но этим утром начал накладывать голубую краску и не могу оставить работу, поскольку сейчас очень жарко и приготовленный раствор может быстро испортиться». [12]
Беноццо Гоццоли, «Шествие волхвов», фреска, 1459–1460. Флоренция, Капелла Медичи в палаццо Медичи-Риккарди. Общий вид с картиной Филиппо Липпи.
С заказчиком по ходу дела обсуждались даже незначительные детали и вносились изменения. Художник вежливо соглашался, но аргументированно выдвигал и свои возражения, что говорит о заинтересованности и со стороны заказчика, и со стороны исполнителя и взаимоуважении.
Осенью 1485 года Доменико Гирландайо вместе со своей обширной мастерской приступил к росписи капеллы церкви Санта-Мария-Новелла и закончил ее в декабре 1490 года. Заказчиком выступил Джованни Торнабуони, приходившийся родным братом Лукреции Торнабуони, жене Пьеро ди Козимо де Медичи. Не исключено, что Джованни спустя годы желал запечатлеть рождение своих племянников и племянниц под золочеными балдахинами в палаццо Медичи.
Этот цикл площадью около 580 квадратных метров считается крупнейшим во Флоренции XV века. Иконография соответствует давней традиции: сюжеты из жизни Марии и Иоанна Крестителя, одновременно являвшиеся любимыми темами духовных стихотворений, которые писала Лукреция. Ее искренняя набожность стала еще глубже под влиянием архиепископа Антонио Пьероци, которого из-за маленького роста любовно прозвали Антонино и который был канонизирован под именем святого Антонина.
В сценах «Рождества Богородицы» и «Рождества Иоанна Крестителя» много женских персонажей. Новорожденной Марии, которую подносят к купели, поклоняется дочь Джованни Торнабуони Лудовика, миловидная девушка лет четырнадцати-пятнадцати в богатом одеянии. За ней изображены четыре благородные дамы, одну из которых, во втором ряду, принимали то за роковую красавицу Флоренции Джиневру Бенчи, которой Лоренцо Великолепный посвятил два духовных сонета, то за его жену Клариче Орсини. На фреске «Рождество Иоанна Крестителя» среди женщин, посещающих роженицу, возможно, изображена Лукреция Торнабуони (женская фигура, голова которой покрыта белой вуалью), мать
Доменико Гирландайо, «Рождество Иоанна Крестителя», фреска, 1485–1490, капелла Торнабуони, собор Санта-Мария-Новелла, Флоренция.
Лоренцо Медичи Великолепного.
За фрески в капелле Торнабуони Гирландайо заплатили, по разным сведениям, 1000 или 1100 флоринов, хотя завершена была только половина задуманного. Согласно Вазари, заказчик обещал Гирландайо 1200 «больших золотых дукатов, а в том случае, если работа понравится, – на двести дукатов больше».
Доменико Гирландайо, «Призвание первых апостолов», фреска, 349×570, 1481. Ватикан, Сикстинская капелла.
Подобная поправка – обычная практика для того времени. Сохранился договор с Доменико Гирландайо о написании алтарной доски «Поклонение волхвов». За эту картину довольно большого размера, 285×243 см, работа над которой заняла более года, художник должен был получить 115 флоринов, приняв на себя все издержки и расходы. Но мало того, в договоре было сказано: «Я [заказчик] могу обратиться к кому-либо, кого считаю лучшим, для получения компетентного мнения о ценности материалов или мастерстве исполнения. Если работа не покажется мне стоящей названной суммы, он получит несколько меньше, насколько я посчитаю правильным».
  
Едва ли такая недоплата сказывалась на качестве жизни Доменико Гирландайо. Маэстро, глава большой боттеги, из стен которой, между прочим, вышел Микеланджело Буонарроти, выполнял один заказ за другим.
Гирландайо, по рождению Бигорди, был родом из семьи, происходившей из городка Скандиччи, близ Флоренции, где дед художника имел земельный участок и дом. В начале XV века Бигорди перебрались во Флоренцию, но сохраняли связь с родными местами и держали недвижимость в Скандиччи, которую сдавали в аренду, о чем свидетельствуют налоговые документы. Доменико был первенцем среди пяти детей ювелира Томмазо Бигорди, все сыновья которого: Доменико, Давид и Бенедетто стали художниками. Вазари сообщает, что после кончины отца Доменико унаследовал ювелирную лавку, но далее работать в ней не стал, а основал собственную живописную мастерскую.