Поцелуй для Джулии (ЛП)

– Садитесь.
Сказано учтиво, но исключает споры. В конце концов, теперь она на него работает. Джулия забралась в машину.
Ван дер Дрисма устроился рядом.
– Где-то на другой стороне Виктория-парка, так? Профессор Смит говорил мне, что ваш отец был терапевтом.
– Да. – И добавила откровенно: – Он умер.
– Мне жаль. – Джулия поняла, что ему, как ни странно, действительно жаль.
  
– Думаю, я должен предупредить, что могу работать несколько быстрее, чем профессор Смит.
– Этого стоило ожидать. Он стар и болен, а вы… – Она помедлила. – Вы ведь еще не достигли среднего возраста?
– Не достиг. Если я стану перегружать вас работой, говорите сразу, мисс Бекуорт.
Быстро он поставил ее на место.
– Здесь поверните налево, а потом направо. Это короткий путь.
Если профессор и удивился при виде просторного дома с довольно неухоженным садом, окруженного узкими улицами с низкими строениями, то ничего не сказал. Он остановился на дороге и вышел, чтобы открыть дверь для Джулии. Возможно, язык у голландца и отвратительный, но манеры безупречны и легки.
– Спасибо, профессор, – поблагодарила Джулия, стараясь от него не отставать. – Я буду в офисе в восемь тридцать утром в понедельник.
Ван дер Дрисма закрыл за ней ворота, прекрасно сознавая, что из окон за ним неотрывно следит несколько пар глаз, подождал, пока Джулия дойдет до дома и откроет дверь, а затем сел в машину и уехал. По дороге он улыбался.
В прихожей Джулию встретили мать, Эсме и Ласкомб.
– Кто это был? – поинтересовалась мама.
– Какая потрясающая машина, – заметил Ласкомб.
– Он великан, – добавила Эсме.
– Это мой новый шеф. Он подвез меня до дома. Его зовут Саймон ван дер Дрисма. Думаю, я ему не нравлюсь…
– Почему это? – поразилась мать. Джулию любили все. – И почему тогда он тебя подвез?
– Наверно, хотел увидеть, где я живу.
Миссис Бекуорт, которая надеялась, что могут существовать и другие причины – в конце концов, Джулия красивая девушка и превосходная помощница, – разочарованно вздохнула:
– О, да, возможно. Мы ждали с обедом до твоего прихода, милая. Великолепное жаркое Ласкомба.
Ласкомб, помимо того, что находился рядом с ними столько, сколько Джулия себя помнила, сначала работая мастером на все руки в клинике отца, а затем каким-то образом взяв на себя и все домашнее хозяйство, был замечательным поваром.
– Я очень проголодалась, – подтвердила Джулия.
После обеда они отправились в спортивный магазин и купили хоккейную клюшку Эсме, которая затем завернула к Томпсонам показать покупку Фредди, а Джулия вывела Блотто на вечернюю прогулку.
Воскресенье, как и все выходные, пролетело слишком быстро: церковь, дома – тушеное дешевое мясо, а затем несколько спокойных часов за чтением воскресных газет, пока не пришло время для чая.
Вечером Ласкомб отправился повидать свою замужнюю сестру, так что Джулия приготовила ужин, загрузила посудомоечную машину, чтобы включить ее утром, погладила немного белья, удостоверилась, что у Эсме все готово к школе, поболтала с матерью и легла в постель. Заснула быстро, но перед этим с беспокойством подумала о завтрашнем утре. Даже если профессор ван дер Дрисма не слишком высокого о ней мнения, пока она поступает, как он хочет, и не забывает придерживать язык за зубами, все будет не так уж плохо.
Утро понедельника не задалось. Хотя Джулия пришла как всегда вовремя, профессор уже был на месте – сидел за столом, водрузив на патрицианский нос очки для чтения, просматривал какие-то лежащие перед ним бумаги и аккуратно откладывал их в сторону.
– Доброе утро, сэр, – поздоровалась Джулия и подождала.
Доктор поднял глаза. Ответное приветствие прозвучало весьма сухо. Она надеялась, что скоро он избавится от привычки звать ее мисс Бекуорт, из-за которой чувствовала себя старухой.
– Кажется, в десять я должен идти на обход. Вероятно, вы сможете найти карты пациентов и принести их мне сюда. – Когда Джулия заколебалась, он продолжил: – Да, знаю, бумаги будут у дежурной сестры, но я просто хочу просмотреть их до обхода.
Джулия направилась в женское отделение и нашла старшую сестру в ее кабинете. Та была маленькой, изящной и не имела недостатка в свиданиях с медицинским персоналом. Сейчас она пила крепкий чай из старой кружки и жестом указала вошедшей на единственный стул.
– Выпей чаю. Попрошу одну из сестер принести.
– Я бы с удовольствием, но не решусь, – ответила Джулия. – Профессор ван дер Дрисма просит карты своих пациенток из этого отделения, чтобы он мог просмотреть их перед обходом.
– Он немного отличается от профессора Смита? – спросила старшая сестра, перебирая папки на своем столе. – Должна сказать, он исключительно хорош собой. Мои девчонки прямо слюни пускают, но не думаю, что он их хотя бы заметил. Немного замкнут?
– Не знаю, но, возможно, вы правы. – Джулия взяла пачку медицинских карт. – Все верну, как только смогу.
– Если нет, я оторву тебе голову. Это его первый обход, и все должно быть безупречно.
Промчавшись через всю больницу, Джулия положила карты на стол профессора.
Тот поблагодарил, не поднимая глаз, и она ускользнула в свой кабинет, чтобы напечатать отчеты и ответить на телефонные звонки. Однако незадолго до десяти часов снова вернулась к столу профессора.
– Могу я забрать карты пациентов, сэр? – спросила и наклонила голову.
Очки держались на кончике носа начальника, а сам он делал заметки карандашом на полях отчета, который читал.
Но тут же поднял глаза и мягко проговорил:
– А это необходимо? Я могу взять их с собой. – Заметив заминку Джулии, доктор уточнил: – Что-то не так?
– Сестра Гриффитс хочет получить их обратно до того, как вы придете в отделение.
– Да? Тогда мы не должны ее разочаровывать, верно? О, и вы также можете остаться на обходе и вести записи.
Она собрала папки.
– Очень хорошо, сэр. Мне попозже вернуться и проводить вас? Уже почти десять.
– Нет, нет, поберегите свои ноги.
Профессор наблюдал за уходом секретарши, зная, что рассердил ее, и испытывая от этого раздражение. Он надеялся, что ее колкие манеры смягчатся, совершенно не осознавая, что именно в нем причина такого поведения. Но сейчас не время для раздумий. Ван дер Дрисма сунул в карман свои записи и отправился в женское отделение.
Здесь у него было несколько пациенток. Редкий случай гипопластической анемии, единственное лечение которой заключалось в частых переливаниях крови; две молодые женщины с лейкемией, пожилая дама с болезнью Ходжкина и два случая полицетамии. Доктор уделял каждой пациентке все свое внимание, что заняло вдвое больше времени, чем ожидала старшая сестра, и попутно диктовал Джулии тихим неторопливым голосом.
Она, сражаясь с длинными словами – агранулоцитоз и лимфосаркома, – видела, что пациентам врач нравится. Как и сестре, чье раздражение от продолжительности обхода уступило место очевидному удовольствию от присутствия профессора. Какая жалость, что он, похоже, не испытывал того же от ее компании. Все его внимание сосредоточилось на пациентах. Для сестры он нашел лишь несколько слов, и те чисто профессионального свойства.
Что же касается Джулии, то шеф обстоятельно диктовал ей через плечо, не уточняя, знает ли она, о чем идет речь. К счастью, она знала. Профессор Смит работал гораздо медленнее, но слова использовал такие же длинные. С годами Джулия научилась держать под рукой словарь при наборе текста, но время от времени просила шефа объяснить тот или иной медицинский термин, что он с готовностью делал.
  
А вот ван дер Дрисма вряд ли станет. И не пригласит ее разделить с ним кофе, рассказывая о внуках… Конечно, он слишком молод для внуков, но, возможно, у него есть дети. Хорошенькие маленькие девочки, симпатичные маленькие мальчики, красивая жена.