Леди варвара (ЛП)

Приятно видеть ее довольную улыбку.
— Тогда скажи мне, если я сделаю что-то, что тебе не понравится. Достаточно справедливо? — По моему кивку она крепче обхватывает пальцами мой член и поглаживает вверх-вниз.
Я хочу сказать ей, чтобы она крепче сжала меня, позволила мне трахнуть ее согнутую руку, но я хочу, чтобы ей понравилось исследовать меня, поэтому я молчу. Мне требуется все, что у меня есть, чтобы не вцепиться в ее кулак или не схватить ее за косу и не притянуть ее рот обратно к моему члену. Мои легкие вздымаются от усилия, и я покрываюсь потом при этой мысли.
  
— Мне нравится, какой ты большой, — бормочет она, ее голос мягкий и теплый, когда ее губы опускаются ниже. — Я не могу полностью обхватить тебя своими пальцами, и мне это нравится. Ты такой толстый, что я представляю, как по-настоящему хорошо ты будешь ощущаться внутри меня.
— Я покажу тебе, — обещаю я ей. — Достаточно скоро. — А потом мой разум наполняется образами того, как я раздвигаю бледные бедра Кейт и погружаю в нее свой толстый член. Я стону, и еще одна капля предспермы стекает по головке моего члена.
Она слизывает ее, а затем ее язык кружит по кончику моего члена, водя взад-вперед. Ее пальцы слегка танцуют вверх и вниз по моей длине, как будто она пытается решить, как лучше прикоснуться ко мне. Через мгновение она прижимается поцелуем к моему члену, а затем с любопытством смотрит на меня.
— У тебя чувствительная шпора?
Я отрывисто киваю ей.
— Значит, тебе понравилось бы, если бы я ее погладила?
В моей груди не осталось воздуха. Я стону, мои руки сжимаются в кулаки по бокам. Мой хвост шлепает по снегу.
— Если это… доставит тебе удовольствие.
— Детка, сегодня вечером все дело в том, чтобы доставить тебе удовольствие, — шепчет Кейт, касаясь моей кожи, ее рот горячий и влажный. Она легонько проводит пальцем вверх и вниз по всей длине моей шпоры. Мой член вздрагивает, подергиваясь в ответ на это легкое прикосновение. — Потому что мне нравится мысль о том, чтобы сосать тебя, пока ты не кончишь.
Ее слова мешают мне сосредоточиться, как и дразнящий пальчик, двигающийся вдоль моей шпоры.
— Тогда ты хорошо справляешься со своей работой.
Она улыбается и наклоняется так, что ее лицо почти прижимается к моему животу, а затем облизывает мою шпору от основания до кончика. Зрелище этого… нет слов. Я стону, мой член снова дергается.
— Скажи мне, чего ты хочешь, — умоляет она меня. — Я хочу видеть, как ты кончишь.
Если я прикоснусь к ней, я не буду нежным. Я слишком сильно этого хочу.
— Прикоснись своим ртом к моему члену снова, — требую я.
Она делает это с нетерпением, обхватывая пальцами основание моего члена, чтобы закрепить его. Головка моего члена исчезает между ее губ, а затем я чувствую, как ее язык скользит вверх и вниз по моей коже, когда она берет меня в рот.
Единственное, что может быть лучше того, что я чувствую, — это наблюдать за тем, как она это делает, и я не могу сдержать стон, который вырывается у меня.
— Милая, хорошенькая Кейт. Твой рот — это… невероятно.
Моя самка издает горловой звук удовольствия, и я чувствую это по всей своей длине.
— Возьми меня глубже, — говорю я ей. — Пососи меня.
Она дрожит и начинает теребить мой член ртом, а ее голова качается вверх-вниз, пока она работает по всей длине. Я запустил руку в ее мягкие волосы, не в силах ничего с собой поделать, направляя ее. Она издает еще один тихий горловой стон, и ее рука опускается между бедер, как будто она хочет прикоснуться к своему влагалищу, пока сосет меня.
Это уже слишком. Я чувствую, как напрягается мое тело, чувствую, как в моем члене нарастает потребность.
— Кейт, отойди.
Но она этого не делает, моя жадная самка. Она только крепче сжимает меня, обрабатывая кончик моего члена, продолжая загонять его в свой рот.
Хриплый крик вырывается у меня, и я вонзаюсь в ее рот, не в силах ничего с собой поделать. Я прикрываю рукой свою шпору, чтобы не вонзить ее в нее, и толкаюсь бедрами вперед, когда ее рот снова опускается. Она издает негромкий ободряющий звук, не поднимая головы, и еще два толчка — и я на грани.
— Кейт, — выдыхаю я. — Кейт. Кейт.
Затем я взрываюсь, наполняя ее рот своим горячим семенем. Она отдергивается, жидкости слишком много, чтобы она могла проглотить, и опускается на корточки, пока я изо всех сил пытаюсь дышать, теряясь в глубинах своего удовольствия.
— Я тебя уничтожила, да? — поддразнивает она и проводит пальцем по подбородку.
— Если бы ты это сделала, я умер бы счастливейшим из охотников. — Я лежу спиной на снегу, закрыв глаза, с улыбкой на лице.
Она хихикает и прижимается ко мне.
— Прости, если тебе покажется, что я продолжаю нападать на тебя при каждом удобном случае. Ты заставляешь меня чувствовать себя по-настоящему возбужденной.
— Мне не грустно из-за этого, — говорю я ей, обнимая ее и прижимая к себе. — Я предпочитаю Кейт, которая жаждет моих прикосновений, чем ту, которая хочет, чтобы я ушел. — Я глажу ее по щеке.
— Если ты продолжишь говорить подобные вещи, я на тебя наброшусь.
Кейт
На следующий день
Я не уверена, что ожидала увидеть, когда мы прибыли на космический корабль. В моей голове это был бы большой, темный, металлический космический корабль, покоящийся на земле, как что-то из «Звездного пути», совершившее посадку. Вместо этого я удивляюсь, когда на следующее утро около полудня мы подходим в долину и Харрек указывает на большой снежный холм.
— Вот она. Пещера старейшин.
Я держу Мистера Пушистика, который ерзает и беспокоится после многочасового путешествия, и устраиваю его у себя на руках.
— Это твой космический корабль? Ха. — Бока слегка закруглены, он большой и длинный, но совсем не такой, каким я его себе представляла.
— Видишь вход? — Он указывает в сторону. — Ты также можешь почувствовать запах дыма от костра.
Я принюхиваюсь к воздуху, и он прав. У костра из навоза двисти есть характерный запах, и он определенно ощущается на ветру.
— Так где же все?
— Скорее всего, внутри. — Он берет комплект из моих рук и опускает его на снег. — Мы немного отдохнем здесь, а потом отправимся в путь.
Мы сделали несколько перерывов здесь и там, чтобы дать комплекту побегать, так как путешествовать с маленьким, извивающимся животным, которое просто хочет поиграть, — это мучительно. Он, кажется, не понимает, что его мама и папа погибли, и крутится вокруг меня и Харрека, даже когда садится на снег. Я подозреваю, что он чувствует запах еды, которая у нас есть, потому что он ест наш походный рацион так, словно это изысканный пир. Хотя он чертовски симпатичный, особенно в этом возрасте. Я беспокоюсь о размере когтей на его лапах и зубах, которые были у его родителей, но я не могу бросить его. Я что-нибудь придумаю. Тем временем мы дали ему самое нелепое имя из возможных, чтобы он казался менее пугающим для всех остальных, кто может беспокоиться о том, что я приведу с собой хищника домой.
Харрек притягивает меня к себе для еще одного поцелуя, и мы целуемся, пока комплект играет, исследуя что-то. Удивительно, как сильно он меня привлекает. Каждый раз, когда он улыбается мне, я чувствую, как мой пульс подскакивает прямо к моим женским частям. Каждый раз, когда он смеется, мои бедра сжимаются вместе. И каждый раз, когда он целует меня, мне хочется повалить его на снег и потребовать, чтобы он занялся со мной любовью.
Как будто он превращает меня в нимфоманку.
  
Я никогда раньше не была такой, но я безумно хочу Харрека и его прикосновений. Мне… вроде как нравится это. И я так счастлива с ним. Когда мы впервые попали сюда, я не могла понять, как Джорджи и остальные могут быть такими довольными на Ледяной планете, живя в хижине, но теперь я понимаю это. Когда рядом с тобой человек, которого ты любишь, не имеет значения, какая погода на улице или спишь ли ты в мехах животных вместо простыней, насчитывающих тысячи нитей. Все, что имеет значение, — это любовь и счастье, которые она приносит.