Леди варвара (ЛП)

Я в изнеможении падаю вперед, на живот. Движение причиняет боль моим ноющим, ушибленным ребрам, и я из последних сил переворачиваюсь на спину, чтобы дышать без боли.
Безопасно.
— О, слава богу, — вскрикивает Кейт, а затем склоняется надо мной, ее пальцы касаются моей щеки. — Харрек, с тобой все в порядке?
Я открываю глаза и смотрю на нее снизу вверх. Бледное лицо Кейт покраснело от холода, ее коса растрепалась, белые локоны развеваются, как облако, о котором они мне напоминают. Ее туники больше нет, и на ней только повязка на грудях. Должно быть, она использовала свои покрытия, чтобы спасти меня. Я хочу пошутить по этому поводу, но у меня нет сил.
  
Моя больная нога снова пульсирует, и я сажусь и автоматически бросаю взгляд вниз, чтобы проверить ее. Я почти ничего не вижу, но моя нога выглядит темной, нижняя половина полностью залита кровью. Что-то острое и белое торчит из середины моей голени, и угол выглядит… неправильно.
Красный. Так много красного.
Так много крови.
Я чувствую себя больным.
— О, это выглядит очень плохо, — говорю я, удивляясь спокойствию в собственном голосе. У меня кружится голова, и желчь подступает к горлу. Мгновение спустя мир вокруг меня погружается во тьму.
Кейт
Этот мужчина упал в обморок.
Я в шоке смотрю на него сверху вниз, но это правда. Харрек упал замертво в обморок. Он бледен, но дышит. По крайней мере, это уже кое-что. И он лежит на твердой почве. Опять же, это уже кое-что.
Я буду радоваться даже мелочам, потому что прямо сейчас это все, что у меня есть.
Я плюхаюсь на землю рядом с ним, измученная морально и физически после мучительной ночи.
— Шаг за шагом, Кейт, — напоминаю я себе, устало проводя рукой по лицу. Я хочу лечь спать. Я хочу натянуть одеяло на голову и забыть обо всем на свете на несколько часов. Это было бы здорово. Проблема в том, что мы далеко не в безопасности, и я не уверена, что оставаться здесь, на леднике, до конца утра — мудрая идея. Что, если еще больше льда расколется? Я уже чувствую себя совершенно небезопасно, находясь здесь.
Я также практически топлесс, так как мне пришлось использовать свою тунику для веревки, и мне холодно.
Несмотря на то, что мое тело протестует против движения, я сажусь и подталкиваю Харрека локтем.
— Очнись.
Однако он не приходит в себя, и я понимаю, что на льду остается длинный размазанный след крови. Я делаю глубокий вдох и поднимаюсь на колени, чтобы осмотреть его ногу. Боже, как же я сразу не поняла, что он ранен? Его нога пропитана кровью, и меня чуть не стошнило при виде сломанной кости, торчащей из его голени.
— О, отвратительно, — шепчу я вслух.
Может быть, это и хорошо, что он без сознания. Я поднимаю взгляд на его лицо. Он бледен и неподвижен, его дыхание неглубокое, но ровное.
Это нехорошо. Я помню, как Джорджи и другие люди говорили нам, что сломанные кости нужно вправлять немедленно, потому что вши дают нам супер-быстрый заживляющий фактор, а кость, сросшуюся слишком поздно, приходится ломать заново.
Боже, и рядом больше никого нет, кто мог бы это сделать. Я бледнею и прижимаю пальцы ко рту, чтобы подавить подступающую тошноту.
Я могу это сделать. Я могу это сделать. Это должно быть сделано, и больше некому это сделать, так что остаюсь я. Харрек сделал бы то же самое для меня. По крайней мере, я говорю себе, что это так. Я не уверена, что знаю Харрека достаточно хорошо, чтобы думать, что он воткнет сломанную кость обратно в мое тело.
Я тяжело дышу, когда достаю свою новую плетеную веревку и использую ее, чтобы наложить жгут выше его колена. Я надеюсь, что это правильное место и фильмы мне не солгали, потому что это совершенно новая территория. Однако другого выбора нет. Я ополаскиваю руки небольшим количеством воды, смываю немного крови с его ноги, а затем наклоняюсь.
— Это причинит тебе боль сильнее, чем мне, — говорю я ему. — Но я оставляю за собой право блевать несколько раз.
К моему облегчению, меня вообще не тошнит, хотя несколько раз меня и подташнивало. Я делаю все, что в моих силах, чтобы вправить кость как можно прямее, возвращая ее на место в плоть, которая, кажется, не хочет поддаваться. Харрек издает несколько стонов боли, но не выходит из бессознательного состояния, что, вероятно, к счастью. Это кажется чрезвычайно болезненным, но когда я заканчиваю, я понимаю, что поступила правильно — его нога уже меньше кровоточит, заживление идет полным ходом. Я сделала все, что могла. Я плотно стягиваю неровный порез и перевязываю его кожей, вырезанной из моих собственных брюк.
Покончив с этим, я прижимаю дрожащую руку ко лбу, пытаясь собраться с мыслями. Я думала раньше, что эмоционально истощена? Очевидно, эта планета решила, что я еще ничего не видела. Я, прищурившись, смотрю на небо. Сейчас светло, но в то же время пасмурно и серо, темнее, чем должно быть. Это может означать, что скоро пойдет снег, а это значит, что ледник покроет все свои смертоносные трещины и тонкий лед новым слоем порошка.
Я хочу пнуть бесчувственное тело Харрека. Ледник как кратчайший путь. Чувак, я дура, что повелась на это. Я просто пошла с ним, потому что мне льстило, что он хотел побыть со мной наедине, что он хотел показать мне что-то красивое.
Я такая идиотка.
Я поднимаюсь на ноги, беспомощно вытирая кровь, которая, кажется, повсюду. Думаю, я могу побеспокоиться об этом позже. Я так устала, но сейчас я не могу остановиться. Не сейчас, когда Харрек ранен и может начаться снежная буря. Я пытаюсь вспомнить то, что он сказал мне ранее.
У скал, похожих на пальцы, есть пещера. Мне просто нужно найти эти скалы. Верно.
Я хватаю Харрека за плечи его жилета, но ткань порвана, и когда я пытаюсь потянуть его за собой, он издает стон от боли, когда его больная нога царапает лед. Я не могу так с ним поступить. Я на мгновение задумываюсь, а затем хватаю его за торс и прижимаю его обмякшее тело к своему так сильно, как только могу. Я безумно потею, несмотря на холод, но мне удается удерживать его в полуприседе достаточно долго, чтобы схватить за одну руку, а затем перекинуть его вес себе на плечи, как пожарный.
Я стону от его веса, потому что он тяжелый, и я не могу стоять прямо с его двумя сотнями с чем-то фунтов на плечах. В прошлом я занималась силовыми тренировками, так что я знаю, что я сильная, но Боже мой.
— Прекрати есть не-картофель, — говорю я бесчувственному телу Харрека, ковыляя вперед на несколько футов, затем останавливаюсь, тяжело дыша.
Я перевожу дыхание и через минуту начинаю снова. Его вес равномерно распределяется по моим плечам, так что, как я понимаю, это не так уж плохо, просто громоздко и неповоротливо.
Я могу это сделать.
Я могу это сделать.
У меня… нет выбора.
— И пирожки тоже, — добавляю я, тяжело дыша, когда еще немного продвигаюсь вперед. — Определенно откажись от пирожков.
Глава 6
ХАРРЕК
Болезненная пульсация в ноге — вот что пробуждает меня от глубокого сна. У меня болит все тело, одна рука полна колючек из-за мягкого груза, лежащего на ней. В спину мне упирается камень, но именно боль в икре заставляет меня пошевелиться. Я смутно помню, как выбрался из ущелья и приземлился у ног почти обнаженной Кейт. И кровь. Так много крови. Меня подташнивает при одной мысли об этом воспоминании, и я издаю низкий горловой звук.
— Ммм, — раздается тихий голос у моего уха. Это Кейт, и голос у нее сонный.
  
Я… этого не ожидал. Я открываю один глаз и осматриваюсь вокруг. Мягкая тяжесть на моей руке заставила меня проснуться? Это теплое тело Кейт, прижавшееся ко мне под мехами. Белое вьющееся облако ее волос покоится на моем плече, и она теснее прижимается ко мне во сне.
Ну, а это? Это не так уж плохо.
Я оглядываюсь вокруг и замечаю, что мы находимся в пещере охотников, как раз в том месте, о котором я ей рассказывал. Воздух пахнет снегом, и холодно, и в яме нет огня. Я раздумываю, не встать ли, чтобы проверить боль в ноге, но бедро Кейт прижато к моему бедру, и я бы не сдвинул ее с места даже за все сах-сах Боррана.