Потерянный рыбак (ЛП)

— Чем ты занимаешься? — Он не уловил ничего из того, что Рори говорила ему в больнице.
— Я только что закончила школу медсестер.
Его губы искривились.
— Рори говорила мне об этом, правда? Это то, что я должен был знать?
— Думаю, она упоминала об этом, но все в порядке. Ты прислал мне открытку с поздравлениями. — С глупой, натянутой улыбкой я пожала плечами. — Так что… спасибо.
  
Он хихикнул. Это был Фишер, которого я помнила. Мягкое хихиканье, сопровождаемое легким покачиванием головы.
— Не за что. Я положил деньги на карточку?
— Никаких денег.
— Хм… — Он нахмурился. — Как-то дешево с моей стороны. Извини за это.
Ладно, может, он и не был тем самым Фишером. В тот момент было трудно сказать.
Настала моя очередь смеяться.
— Все в порядке. Я не думаю, что выпускные в колледже похожи на выпускные в школе.
— Может быть. Я написал что-то хорошее в открытке?
Мне показался забавным его искренний интерес. Каким бы душераздирающим ни был несчастный случай, как бы ни страдала его голова от потери памяти, я не могла отрицать, что новый Фишер вызвал у меня улыбку.
— Да, думаю, ты написал в открытке что-то приятное.
— Это было что-то вроде «Будущее за тобой» или «Больших успехов»?
Усмехнувшись, я покачала головой.
— Нет. Если я правильно помню, ты был гораздо оригинальнее.
— Забавно. Я пытаюсь вспомнить, говорила ли когда-нибудь Рори о том, что у нее есть дочь.
— Ну, если ты не помнишь меня, то вряд ли вспомнишь, что она говорила обо мне.
Он уставился в телевизор, но я почувствовала, что он не сосредоточен на шоу.
— Тебе понравилось работать на меня?
Закусив губу, я тщательно обдумала этот вопрос. Это был непростой вопрос.
— Ты колеблешься. Это значит «нет»?
— Ты был сосредоточен и целеустремлен. Я была молода и, честно говоря, немного не понимала, что происходит в моей жизни в то время. Ты нанял меня в качестве одолжения моей маме, но я уверена, что у тебя бывали дни, когда ты сомневался, почему сделал это предложение.
— Вот как? Почему ты так говоришь?
Прежде чем я успела ответить, вернулись Рори и Энджи. Глаза Энджи были красными. Она явно плакала.
— Все в порядке? — спросил Фишер, на его лице была написана озабоченность. — Я опять все испортил?
О, Фишер…
Было трудно полностью поставить себя на его место, но я попыталась. Я попыталась представить, как совершенно незнакомый человек подходит ко мне и говорит, что он мой жених. Мы были влюблены. А я просто не помню. Как это можно пережить? Смогла бы я сыграть роль? Притвориться влюбленной?
Не то чтобы я не видела этого с ее стороны — понятно, ведь он и меня не помнил, но я, как бы видела это с его стороны чуть больше. Наверное, потому, что мне хотелось видеть это с его стороны.
— Ты ничего не сделал, детка. Просто это были эмоциональные несколько недель. Теперь ты дома. Жизнь снова начнет казаться нормальной, и я переживу свои глупые эмоции. — Энджи опустилась на колени на пол рядом с креслом Фишера и взяла его руку, поцеловав ее и прижав к своей щеке.
Фишер заметно напрягся, но, когда Энджи подняла на него глаза, он заставил себя улыбнуться. Улыбку, которую можно было бы подарить незнакомцу.
У нее не было другого выбора, кроме как выложить свое сердце на блюдечке, чтобы он разрезал его на мелкие кусочки своими непреднамеренными бесчувственными комментариями. Однако я держала свое сердце в более осторожном состоянии.
Мы расстались.
Я пошла дальше.
Он пошел дальше.
Конец истории.
Такова была версия моего мозга. Еще одна причина, по которой я оберегала свое сердце, заключалась в том, чтобы оно не боролось с моим мозгом. Мозг не чувствовал, что я переехала. Ему не нравилось думать о том, что Фишер двигается дальше. И уж точно не нравилось думать, что наша история закончилась.
— Мы оставим вас наедине. Я так рада, что ты дома, — сказала Рори.
Не успела она сделать и шага в сторону двери, как Фишер заговорил.
— Вы должны остаться на ужин. Я знаю, что вы принесли слишком много еды для двоих.
— О… — Рори покачала головой, бросив на Энджи вопросительный взгляд. — Нет. Роуз дома. И я приготовила еду для вас двоих. Вам не обязательно есть все за один вечер. Мы заглянем к вам в другой раз. Может, принесем пиццу и пиво.
— Да, детка. Тебе все равно нужно отдохнуть. — Энджи продолжала гладить его руку и ладонь. Он не хотел оставаться с ней наедине.
— Что смешного? — спросила Рори.
— Что? — Я сузила глаза.
— Ты улыбаешься. Что смешного?
— Ничего. Извини. Я не хотела улыбаться. Я сдержусь.
Фишер фыркнул от смеха.
— Ага. Она точно твоя дочь, Рори.
Рори безуспешно пыталась скрыть от меня свою ухмылку.
— Пойдем, дочка. Разве у тебя нет работы, которую нужно найти, или кроссвордов, которые нужно разгадать?
— Кроссворды? — Фишер наклонил голову в бок, что я всегда обожала. Мой маленький щенок. Тогда он был больше похож на волка.
— Да. — Я улыбнулась, гадая, не всколыхнет ли это что-то в его памяти. — Кроссвордист. Слышал о таком?
Я знала, что Рори пропустила это мимо ушей, и Энджи тоже. Но я видела, как дрогнул уголок его рта, прежде чем он покачал головой.
— Я… я не уверен.
— Фишер не любитель кроссвордов. Но он выиграл конкурс орфографии. Правда, детка? Кажется, твоя мама мне об этом рассказывала. — Энджи попыталась продемонстрировать свою компетентность.
Меня взволновало то, что он поделился этим секретом со мной, а не с ней. Может, его память и стерла что-то из его мозга, но только не кроссворды, потому что я видела, как он откликнулся, даже его глаза немного изменились, превратившись в нечто вроде любопытства или удовлетворения.
— Кроссвордист — это человек, который наслаждается кроссвордами или конструирует их, — сказала я.
Фишер…
Этот взгляд. Тот ли это взгляд, который он бросил на меня, когда я впервые рассказала ему о своем увлечении? Тот ли это взгляд, который я пропустила? В тот момент, когда он понял, что я не просто восемнадцатилетняя девушка с уродливо длинными руками, которая не надевает носки под мокасины.
Я не пыталась отбить его у Энджи. Я лишь пыталась найти своего обнаженного рыбака.
Мой обнаженный рыбак любил разгадывать кроссворды.
Мой обнаженный рыбак не стал бы жениться на ком-то только потому, что его семья считала это правильным.
Мой обнаженный рыбак… ну, я не знала, существует ли он еще.
Но мне очень хотелось это выяснить.
— Не обижайся, но это похоже на хобби ботаника.
— Фишер, это некрасиво. — Энджи, благослови ее невежественное сердце, пришла мне на помощь.
— Папа Риз составлял кроссворды. — Рори заняла среднюю позицию. Очень спокойно. Она не пыталась заставить кого-то чувствовать себя плохо.
Фишер несколько раз кивнул.
— Твой бывший муж умер. Верно?
Надо же.
Фишер помнил об этом, но не обо мне.
— Да. Незадолго до того, как Риз исполнилось пятнадцать.
— Ну, сегодня я в ударе. Еще одно невежественное замечание засранца. Может, мне просто принять лекарства и лечь спать?
— Все в порядке, — сказала я. — Уверена, когда-нибудь я найду свою половинку-ботаника. И он найдет мою привязанность к кроссвордам и словам восхитительной. Может быть, даже сексуальной. — Я подмигнула.
Подмигнула.
Моему обнаженному рыбаку.
Потом это случилось снова. Уголок его рта дернулся.
Да, Фишер. Ты моя родственная душа, упрямая задница со сломанным мозгом.
— Уверен, он где-то там. Удачи. — Фишер не сводил с меня глаз.
— Возможно, он прячется. Не все кроссвордисты достаточно храбры, чтобы признаться миру в своей страсти.
  
— Ммм… — хмыкнул он, легко кивнув мне.
Я завладела его вниманием.
Не его память.
Не его обручальное кольцо.
Не его постель.
Зыбкая почва в лучшем случае, но я приняла ее.
— Ну, спокойной ночи, вы двое, — сказала Рори, когда я последовала за ней к двери.