Потерянный рыбак (ЛП)

— Должно быть, они сбежали от моих бабушки и дедушки на прогулку. Держу пари, это долгая прогулка.
Они смотрели на нас, разминаясь на крыльце.
— Позвони мне, когда вернешься домой. — Я потянулась к дверной ручке.
— Не поцелуешь?
Я бросила на него косой взгляд.
— Я подумала, что ты не захочешь целовать меня на их глазах.
— Это не я буду наказан. Что я теряю?
Закатив глаза, я облокотилась на консоль.
  
— Мне двадцать четыре. Думаю, дни моего наказания закончились.
Он скользнул одной рукой за мою шею и усмехнулся, прежде чем поцеловать меня, не торопясь останавливаться, с большим количеством языка и легким стоном с его стороны.
— Пока, красавица.
Фишер озарил мой мир самым впечатляющим образом.
— Хорошего дня. — Я вылезла из его грузовика и, не спеша, направилась к входной двери, пока Рори и Роуз махали Фишеру рукой.
— Доброе утро, — сказала Роуз.
— Утречкооо… — пропела я, ухмыляясь так, что мое лицо едва не треснуло пополам.
— У тебя была веселая ночь? — спросила Рори, ухмыляясь.
Я потянулась к дверной ручке.
— Веселая ночь. Веселое утро. Веселый душ. Просто все очень весело.
Роуз фыркнула от смеха.
— Так что, помоги мне боже… если Фишер в конце концов не сделает все правильно, он не доживет до своего следующего дня рождения.
— Ого, детка. Тюрьма действительно закалила тебя, — сказала Роуз, схватив маму за руку и потащив ее к тротуару.
Я не хотела, чтобы Фишер пропустил свой следующий день рождения, но мне нравилось видеть маму в своей команде. Это значило для меня все.
Глава 29
На каждый шаг вперед мы делали два шага назад.
Фишеру пришлось отказаться от ужина с нами, потому что его семья (включая Энджи) собиралась вместе, когда его дальние родственники нанесли неожиданный визит. Этот визит затянулся до конца выходных.
Работа в понедельник и роды у мамы близнецов во вторник перетекли в среду. Я развалилась, когда наконец вернулась домой. А в четверг утром Фишер уже ехал в аэропорт вместе с Энджи, чтобы провести четыре дня и три ночи в Коста-Рике.
Я не падала духом и притворялась уверенной в себе, уверенность, которая пыталась ускользнуть, когда у меня было время подумать о чем-то другом, кроме беременных мамочек. В пятницу утром мне позвонил Фишер.
— Привет! — ответила я на звонок по дороге на работу.
— Доброе утро. Ты на работе?
— Направляюсь туда.
— Ну, мне чертовски не нравится, что я не попрощался с тобой лично.
— Такова жизнь. — Я говорила серьезно, но это все равно не смягчало моего разочарования. Я хочу сказать то, что сказал бы или должен был сказать взрослый человек в такой ситуации.
— Не та жизнь, которую я хочу.
Я улыбнулась.
— Да, прощание при личной встрече должно быть обязательным. Как тебе Коста-Рика?
— Зеленая.
Я рассмеялась.
— Что у нас на сегодня на повестке дня?
— Очевидно, массаж и репетиционный ужин.
— Массаж, да? — Я притворилась, что для меня это новость. — Звучит расслабляюще. Мне бы не помешал массаж.
— Я сделаю тебе массаж, когда вернусь домой.
— Ммм… это было бы потрясающе. Как тебе комната?
С кроватью королевского размера.
— Хорошая.
Мило. Это все, что он смог мне сказать. И у меня не хватило наглости спросить о конкретной ситуации со сном. Это привело бы к речи «почему ты мне не доверяешь».
— Где ты?
— Только что закончил пробежку по пляжу. Я в лобби. Мне нужно вернуться в номер и принять душ.
Запрет ли он дверь в ванную?
Ревность, иррациональная или нет, билась в моей груди, заставляя болеть все внутренности.
— Энджи не бегает трусцой?
— Она еще спит.
— О… вы живете в одной комнате?
Уф! Ненавижу прикидываться дурочкой. Рыбалка. Ждать, чтобы поймать его на лжи. Но я не могла заставить себя остановиться. Это было ужасное чувство.
— Ну… да. Место забронировано было заранее.
— Так ты пытался снять себе комнату?
Он вздохнул.
— Риз, не делай этого. Ничего хорошего из этого не выйдет. Я буду дома в воскресенье вечером. Это всего лишь еще две ночи. Я не в восторге от этой ситуации, но мы уже обсуждали это много раз. Один месяц. Все закончится через месяц. У нас все получится, верно?
Я кивнула. Конечно, он не мог видеть ни моего кивка, ни моего надутого лица.
— Я люблю тебя сегодня.
Я продолжала кивать.
— Риз?
— Да.
— Я люблю тебя. Тебя. Тебя. Хорошо? Не сомневайся в этом ни на секунду. Иди ко мне домой. Заползи в мою постель. И думай обо всем, что я сделаю с тобой, когда вернусь домой в воскресенье.
— Да.
— Господи… остановись. Скажи мне больше, чем «да». Скажи, что любишь меня. Или скажи честно, что ты злишься, что я согласился приехать сюда. Дай мне что-то большее, чем одно безэмоциональное слово.
Я заехала на парковку клиники.
— Я люблю тебя. И я в бешенстве от того, что ты согласился поехать в Коста-Рику со своей невестой.
— Перестань называть ее моей невестой, — сказал он побежденным тоном.
— Она все еще носит кольцо с бриллиантом, которое ты ей подарил? Когда она представит тебя всем на свадьбе как своего жениха, ты собираешься ее поправить? Если нет, то она твоя невеста. А я — распутная любовница.
— Риз Кэпшоу, прекрати это дерьмо.
Я вздрогнула и провела рукой по лицу. Почему я не могу остановиться? Почему я занималась саморазрушением? И почему я не могу из него выбраться?
Самое ужасное для него было то, что у него не было способа все исправить. Пока он был рядом с ней. Фишер был беспомощен. А я была чертовски заинтересована в том, чтобы заставить его чувствовать себя ужасно. Это не было одним из моих лучших моментов, но это было честно. Это было по-человечески.
— Я уже возле клиники. Мне нужно идти.
— Это закончится. Когда я вернусь домой, все закончится. Я больше не буду этого делать. К черту мою память. К черту верность семье. Я не могу делать это еще месяц. Я хочу тебя. Вот оно. Ты. Так что иди и дуйся. У тебя есть три дня на вечеринку жалости. Потом я привяжу тебя к…
Вот дерьмо. ЧЕРТ.
Я поняла, что это случилось, как только это произошло. И я не только не была с ним, но даже не была в той же стране. И это пугало меня. Это пугало меня по миллиону причин.
— Господи… — прошептал он.
А я? Я закончила звонок. Это было равносильно тому, чтобы повернуться и убежать так быстро, как только могли унести меня ноги.
Бежать, чтобы спрятаться от правды.
Бежать, чтобы избежать реальности.
Бежать, чтобы замедлить неизбежное, настигающее меня.
Фишер сам вызвал воспоминание. Большое. Я хотела, чтобы он вспомнил об этом в Макдоналдсе, где я могла бы справиться с последствиями. Помочь ему разобраться. Помочь ему понять, почему… почему я сделала то, что сделала.
— О боже. — Я уставилась на свой телефон, пока Фишер пытался мне перезвонить. — Нет. Боже, нет. Черт. Дерьмо! ЧЕРТ! — Я бросила вибрирующий телефон в сумку и закрыла лицо трясущимися руками.
Я опаздывала на работу, а Фишер находился в Коста-Рике с воспоминаниями о том, как он пристегивал меня к табуретке в своей мастерской.
— Прости, что опоздала, — сказала я Холли, суетливо снимая куртку и бросая сумку в шкаф.
Она рассмеялась, посмотрев на часы.
— Не уверена, что две минуты считаются опозданием. Все в порядке?
— Да. Нет. — Я покачала головой, прежде чем сделать глубокий вдох. — Это сумасшедшая ситуация.
— Ну… — Холли откинулась в кресле и отпила чаю… — Изабелле пришлось отменить встречу сегодня утром. Так что у меня есть время.
Я скривила губы.
— Это очень неприятно. Обещаешь не осуждать меня?
Она хихикнула.
— О, Риз, ты даже не представляешь, какой грязной была моя жизнь до того, как я стала акушеркой. — Она ухмыльнулась. — Бери свой кофе. Я вся во внимании.
  
Прошло еще несколько секунд, прежде чем я кивнула и усмехнулась.