Потерянный рыбак (ЛП)

— Тебе сняли гипс. Как ощущения?
— Лучше на заднице. — Он снова схватил меня за попу и притянул к себе. — Ты идешь в дом? Или ты просто пришла поглазеть на него?
Я закатила глаза.
— В моем доме никого не было. А мне нужно было кому-то рассказать, вот я и прибежала сюда.
— Значит, я просто кто-то?
Схватившись за горловину его толстовки, я откинула голову назад.
— Я разделяю тебя, поэтому ты должен разделять меня и мой энтузиазм. Если хочешь знать, я сначала искала маму и Роуз, потому что иногда я ценю самосохранение. И я вспомнила об этом, когда добралась сюда и увидела машину Энджи.
  
— Пошли, подстрижешь мне бороду, прежде чем я пойду в душ.
— Твой гипс снят.
Он медленно усмехнулся, убирая мои руки от горловины своей толстовки и прижимая их к своему лицу и бороде, которую он хотел, чтобы я подровняла.
— Пошли, подстрижешь мне бороду, пока я не пошел в душ. — Фирменное выражение Фишера всегда казалось озорным, но только со мной. Я никогда не видела его таким же, когда он смотрел на других людей.
Не на своих друзей, Рори и Роуз.
Не на свою невесту.
Не на свою семью.
Только на меня.
— Мне нужно поскорее вернуться домой. Я все еще на дежурстве в течение следующих нескольких дней.
— Пошли, подстрижешь мне бороду перед тем, как я пойду в душ.
Я рассмеялась, вспомнив своего потерянного рыбака. Однообразный ум и самая убедительная улыбка.
— Помнишь, что я говорила о самосохранении?
Повернув голову, он поцеловал мою ладонь.
— Я бы никогда не причинил тебе боль.
О, Фишер… Мне уже больно так, что ты даже представить себе не можешь, потому что не помнишь.
— Что ты хочешь на свой день рождения?
Я рассмеялась, отводя руки от его лица.
— Не пойти в поход с тобой и твоей невестой. Я понимаю, что ты не можешь сказать, что заболел, потому что ты никогда не болеешь, но ты мог бы придумать какую-нибудь отговорку.
— Откуда ты знаешь, что я никогда не болею?
— Потому что ты мне сказал.
Он нахмурился.
— Я этого не помню.
— Я знаю, что не помнишь. Поверь мне… Я знаю.
Взяв меня за руку, он потянул меня к своей входной двери.
— Я иду домой. — Я сделала слабую попытку отстраниться от него.
— В конце концов, — сказал он.
— Фишер…
— Сестра Кэпшоу, королева завуалированных родов.
Когда за мной закрылась дверь и он начал отпускать мою руку, я сжала свою хватку и дернула его, чтобы он остановился.
— Завуалированные роды?
— Это другой термин для en caul.
Я кивнула.
— Я в курсе. Но откуда ты это знаешь?
Он пожал плечами.
— Наверное, из кроссворда или еще откуда-нибудь.
— Я не вписывала это слово в свои кроссворды.
Фишер пожал плечами во второй раз и попытался отвернуться от меня.
Я снова дернула его за руку.
— Фишер Мэнн… тебе нравятся кроссворды. Они нравились тебе и до того, как я сделала их для тебя.
Несколько секунд он смотрел на меня с самым созерцательным выражением лица.
— Ты искренне спрашиваешь меня или проверяешь?
— Что ты имеешь в виду?
— Я так много знаю об Энджи, что в некоторые дни мне кажется, что я не потерял воспоминания о ней. Я начинаю сомневаться, что события в моей голове — это мои воспоминания или то, что мне рассказали, потому что мне рассказали все. Единственная проверка, которая у меня с ней есть, — это мои чувства. Я не помню, что чувствовал по отношению к ней. Но с тобой все по-другому.
— Как по-другому? — Я отпустила его руку, чувствуя, как все меняется. Теперь допрашивали меня, а не его.
— Я чувствую, что ты даешь мне информацию по кусочкам, по необходимости. Моя история с Энджи имеет смысл в моей голове. Друзья детства. Отношения «однажды и навсегда», когда мы стали старше. Я занимался своими делами. Она занималась своими делами. Наши семьи поддерживают нашу связь. Она возвращается в город к своей маме. У нас снова вспыхнул роман. Даже если я не чувствую этого сейчас, для меня это имеет смысл.
— Ну, это хорошо. — Я натянуто улыбнулась, теребя подол футболки.
— Из всего, что моя семья рассказала мне о том, кем я был, я не думаю, что взял бы в свою мастерскую работницу с частичной занятостью. Я бы не стал показывать ей, как что-то шлифовать. И все же это твоя история.
— Ты много думал о Рори. Уверена, это было одолжение для нее. А я была неумолима. Возможно, ты просто сделал это, чтобы заткнуть меня.
Нахмурив брови, он наклонил голову из стороны в сторону.
— Почему ты была так уверена, что мне понравятся кроссворды?
Еще одно полупожатие плечами.
— Я не была. Почему ты так странно себя ведешь? Ты что-то вспомнил? Воспоминания могут возвращаться медленно, и это может привести к путанице, когда ты пытаешься собрать их воедино и понять их смысл.
— Ты знаешь адвоката по имени Брендон?
Я тяжело сглотнула.
— Что? Почему ты спрашиваешь? — Голос с трудом прорвался сквозь сжимающееся горло.
— Потому что я видел его вчера.
— Где?
— В кабинете моего психотерапевта.
— У тебя есть психотерапевт?
Фишер кивнул, как будто это не имело большого значения.
— С каких пор? — спросила я.
— Со вчерашнего дня.
— Почему?
— Мы не говорим обо мне.
— Говорим. Почему?
— Потому что я попал в аварию. Я лишился части памяти, и у меня есть невеста и, возможно, девушка. — Он покачал головой, словно разговор об этом его беспокоил. — И вообще, это не мое дело.
— К чему ты клонишь?
И ты рассказал обо мне своему психотерапевту?
— Брендон узнал меня. Должно быть, он пациент того же специалиста. Он уходил, когда я пришел. Он поздоровался. Конечно, мне пришлось извиниться за то, что я его не знаю, и вкратце рассказать о своем несчастном случае.
Брендон проходил терапию. Я слегка вздрогнула, подумав, не я ли тому причина? Боже… Я надеялась, что нет.
— Как он?
— Почему ты спрашиваешь?
— Просто так. Я имею в виду… Я не видела его много лет. Мы ходили в одну церковь, недалеко отсюда.
— Так вы были церковными друзьями?
Я кивнула, полностью полагаясь на надежду, что за столь короткое время знакомства Брендон не завалит самосвал и не выгрузится на Фишера.
— Просто церковными друзьями? — Он что-то знал.
— Брендон был тем, кто убедил меня поехать в Таиланд. Он вообще-то тот друг, который поехал со мной.
— Это он, да?
— Да, я просто сказала, что он тот, кто поехал со мной…
— Нет. — Фишер покачал головой. — Я говорю не об этом. Он тот, кого ты любила. Тот, о ком мы говорили. Ты сказала, что он с кем-то еще, но не женат. Я сказал тебе пойти и постучать в его дверь.
Это была такая игра. Играя по одной карте, никто из нас не знал, что находится в руках у другого. Мне так хотелось положить руку и показать ему все карты.
Это ты, Фишер! Все — это ты.
Мои сердечные струны так запутались в Фишере, что я едва могла дышать. Каждое движение, казалось, создавало новый узел. Когда мы были слишком близки. Когда мы были слишком далеки друг от друга.
— Почему ты думаешь, что это он?
— Это не ответ.
— Это не он.
— Черт… — Он потер виски большим и средним пальцами. — Я не ожидал такого ответа.
— Почему? — Разочарование сковало мои слова, сделав их тягучими и обрывистыми.
Он усмехнулся.
— Ну, потому что он вскользь упомянул, что не видел тебя с тех пор, как ты согласилась выйти за него замуж, и разорвала помолвку в течение двадцати четырех часов.
Вот черт. (Обязательное использование слова «блядь»)
— Я сказал ему, что ты вернулась в Денвер. Он просил передать тебе привет. Так что… — Еще одна усмешка. — Ты собиралась выйти замуж за Брендона в течение двух секунд, а он не тот парень, о котором ты говорила? Этот другой парень, должно быть, что-то из себя представляет, если именно о нем ты думаешь, когда думаешь о любви, а не о парне, за которого ты согласилась выйти замуж.