Я сделала ошибку

– Что же ты делал в них на крыльце?
– Открывал дверь, естественно. Это что, чертов допрос?
Теперь отец сердится, как будто я должна это знать.
– И кто же приходил?
– Дети. – Он пренебрежительно машет рукой. – Шутники. Звонят в дверь, а потом убегают. Их родителям должно быть стыдно.
– А потом какой-то прохожий помог тебе подняться?
– Что?
– Ты мне сам сказал, что он вызвал скорую.
  
– Совершенно верно. Вообще-то это была женщина.
Я помню, что ранее отец говорил о мужчине.
– Нам следует поблагодарить ее.
– Ну, я ведь не знаю, где она живет. Хватит говорить об этом, Поппи. Я вывихнул лодыжку, а не шею себе сломал. Но, признаю, это неосторожность с моей стороны. Ты поживешь тут несколько дней, чтобы помочь мне?
Папа легкомысленно относится к своей травме, но он сильно встревожен. Не такой уж это пустяк. И все же «несколько дней» – это больше, чем я предполагала. Я не уверена, что смогу так надолго оставить свою семью. Или работу.
– Я бы так и сделала, если бы могла, – отвечаю я, думая о встрече с адвокатом, которую Салли назначила на следующий день. – Но я должна вернуться завтра.
У отца вытягивается лицо. Он напоминает мне Дейзи, когда я ей что-нибудь запрещаю. Я практически сдалась в отношении Мелиссы, которая поступает так, как ей заблагорассудится. Собственно, это неудивительно. Она уже молодая женщина. Почти того же возраста, в котором была я, когда попалась на удочку Мэтью Гордона.
– Но я нашла агентство по уходу, – весело добавляю я, чтобы скрыть свои опасения по поводу его реакции. – Разговаривала с одной милой женщиной, которая будет присылать к тебе кого-нибудь дважды в день, чтобы приготовить еду и проверить, все ли с тобой в порядке.
Все это я организовала, когда останавливалась передохнуть во время поездки. Я ожидаю, что отец начнет возражать, но он просто кивает:
– Хорошо.
Похоже, дела плохи. Всякий раз, когда я предлагала подобную помощь раньше, он приходил в ярость.
– Хочешь, съездим покататься?
– Какой в этом смысл? – усмехается он. – Я лучше посижу дома в тепле. Может, ты просто составишь мне компанию? Я буду рад.
Отец поглядывает в окно, словно ждет кого-то.
– Конечно. Ты чем-то обеспокоен, папа.
– Чертовски верно. – Он почти никогда не ругается. – Я подвернул лодыжку, не так ли? Мне больно. А теперь моя единственная дочь говорит, что не может позволить себе остаться здесь больше, чем на одну ночь, чтобы помочь мне.
Мое сердце замирает.
– Дело в том, папа, что у меня скопилось несколько проблем по работе, которые нужно решить.
Он отмахивается, будто не желает знать подробностей.
– Можешь сегодня лечь спать на диване, а не ехать в отель.
Отец говорит так, словно делает мне одолжение. Но я понимаю, что он просто хочет, чтобы я находилась рядом. Хотя это замечательно.
В тот вечер, когда мы с отцом сидим и вместе смотрим старый фильм (он выбрал некий под названием «Блудница», что, учитывая ужасную неразбериху, в которую я попала, звучит довольно иронично), мой мобильный звонит. На экране вспыхивает имя Дейзи. Что опять случилось? Мое сердце стучит так громко, словно у меня в груди отбойный молоток. После той рождественской вечеринки я так реагирую на любой звонок.
– Как дела? – спрашиваю я.
Голос Дейзи напряжен, как бывает, когда она встревожена.
– Мне нужно кое-что выяснить, мама.
Я едва могу дышать от страха. Она узнала о Мэтью. Или что-то подозревает. Хочет выяснить, действительно ли я могла совершить немыслимое…
– Прости, папа, – говорю я отцу, вскакивая. – Важный звонок.
Он хмурится:
– Ну, не задерживайся надолго. Скоро самое интересное начнется.
Я проскальзываю в кухню.
– В чем дело? – спрашиваю я в трубку.
– Я знаю, ты говорила, что нет, но…
– Да что такое, Дейзи? – Я понимаю, что страх в моем голосе звучит как нетерпение.
И вижу, как моя жизнь рушится буквально на глазах. К тому времени, как я вернусь, Стюарт уже поменяет замки. Заявит, что мне там больше не рады. Девочки с ненавистью на лицах будут смотреть на меня через окна…
– Ты позволишь нам оставить Коко навсегда? Мадам Бланш только что позвонила и сообщила, что вернется не скоро, поскольку занимается своим разводом. Она спросила, можем ли мы взять собаку себе. Пожалуйста, скажи «да»!
Облегчение настолько велико, что я чуть не хлопаюсь в обморок.
– Мама! Ты меня слышишь?
– Да.
– Да, слышишь, или да, мы можем взять Коко?
Напряжение, которое накапливалось, сделало меня раздражительной.
– Разумеется, мы не можем. У нас и так достаточно проблем. Спроси своего отца. Он ответит тебе то же самое.
В голосе Дейзи звучит отчаяние.
– Но папа говорит, что мы можем оставить Коко, если ты согласишься. Он сейчас рядом. Поговори с ним, пожалуйста!
В трубке раздается голос моего мужа:
– Привет! Как дела у твоего отца?
– Как ты мог пообещать ей это, не обсудив сначала со мной? – шиплю я, оставив без ответа его вопрос.
– Я не обещал. – Голос Стюарта спокойный. Рациональный. Ровный. Мне хочется задушить его. Образно говоря, конечно. – Я сказал, что ты должна согласиться, Поппи.
Почему, когда люди называют вас по имени, особенно, если в этом нет нужды, вы чувствуете, что они манипулируют вами?
– Разумеется, ты все переложил на меня, и теперь я буду плохая, если скажу, что мы не можем.
– Я смотрю на это с другой стороны. Ты не учитываешь, что собака может стать для девочек некоторой отдушиной в такое трудное время.
У меня бегут мурашки по коже. О чем он говорит? Стюарт что-нибудь узнал о Мэтью? Или собирается сообщить мне, что бросает меня ради Джанин?
– Что ты имеешь в виду? – уточняю я. – Какое «трудное время»?
Раздается короткий смешок.
– Я знаю, что у тебя все мысли только о работе, Поппи. Но, надеюсь, ты помнишь, что у них скоро экзамены.
Уже второй раз мне едва удается сдержать вздох облегчения.
– Естественно, помню!
– Проводилось довольно много медицинских исследований, подтвердивших, что животные помогают людям справиться со стрессом.
– А обо мне ты подумал? – восклицаю я. – Собака просто добавится в мой список обязанностей. В итоге гулять с ней придется мне.
Я чувствую, как повышаю голос, и понимаю, что кажусь чересчур взвинченной. Муж же, напротив, говорит тоном доктора, успокаивающего нестабильную пациентку.
– Девочки будут гулять по очереди. Это научит их ответственности. А мама обещает, что станет им помогать.
– Ну, я гляжу, вы уже все уладили.
– Не нужно сарказма.
– Поппи! – зовет отец из гостиной. – Мы смотрим это кино или нет?
– Уже иду! – отвечаю я, стараясь, чтобы это прозвучало бодро. Может, я больше и не актриса, но кое-какие приемы помню.
– Мне пора, – говорю я в трубку. – Я нужна отцу.
– Как и всем нам.
Мне кажется или в его голосе прозвучали нотки упрека?
– Я делаю все, что в моих силах, Стюарт. – Слезы щиплют мне глаза. – У меня тут мозги кипят.
– Я знаю. – Его голос становится успокаивающим. – Вот потому нам и необходим отдых в Девоне. Я договорился на работе, что возьму короткий отпуск.
Я совсем забыла об этом, как и о двадцатой годовщине нашей свадьбы.
– Отлично, – произношу я так, чтобы казалось, будто постоянно помнила об этом. – Я тоже постараюсь освободить время в своем расписании.
– Только если это не слишком неудобно, – замечает Стюарт.
Если бы я не знала своего мужа так хорошо, то могла бы подумать, что это сарказм, в каком он пару секунд назад обвинял меня. Но Стюарт говорит именно то, что думает. Это еще одна из первоочередных причин, по которым я в него влюбилась. С ним можно не опасаться неожиданностей. Затем я вспоминаю его беседы по телефону с Джанин и размышляю, так ли это до сих пор.
  
– Разумеется, ничего неудобного, – отвечаю я. – Я хочу поехать.
– Хорошо. А мама присмотрит за девочками.