Я сделала ошибку

«Этого слишком мало и слишком поздно», – сказала я себе. Кроме того, если бы я их открыла, вся прежняя обида вернулась бы, а я не была уверена, что справлюсь с этим. Я могла бы выяснить, что у нее есть дети от мужчины, с которым она сбежала. Возможно, и внуки. Неужели она никогда не задумывается о том, что здесь у нее тоже может кто-то быть? С годами боль должна была притупиться, однако стала еще сильнее, когда Дейзи и Мелисса подросли.
  
«Выбрось это из головы, – повторяю я себе. – Она того не стоит. Сосредоточься на настоящем моменте, например, почему Мэтью не позвонил и не написал. Он что, играет со мной в какие-то игры? Или смирился с тем, что я больше не хочу иметь с ним ничего общего?» Я скрещиваю пальцы. Пожалуйста, пусть так и будет!
На следующий день после Рождества мы всей семьей отправляемся на долгую прогулку в парк.
– Разве тут не чудесно? – восклицает Бетти, а Коко бежит впереди. Да, погода прекрасная. Стюарт крепко держит меня под руку, как во время рождественского похода по магазинам. Вел бы он себя так, если бы у него действительно был роман на стороне? А может, это от чувства вины?
От Мэтью по-прежнему нет сообщений.
Так продолжается целую неделю. Все тихо. Электронные письма не поступают. Весь мир, как, кажется, всегда бывает в это время, словно затаился. В канун Нового года Стюарт, Дейзи, Бетти и я смотрим диск с добрым фильмом, после того как я отвезла Мелиссу на вечеринку. (Другая родительница обещала подбросить ее обратно.) Я снова начинаю дышать полной грудью.
Второго января звонит мой мобильный. Сердце замирает на секунду, но потом я вижу, что это не Мэтью, а Салли.
– У нас проблема, – сообщает она. Обычно Салли невозмутима. Это одна из причин, по которой я приняла ее на работу. Но сейчас в ее голосе слышится раздражение. – Я только что получила официальное письмо. Дорис собирается предъявить нам иск о возмещении ущерба за потерю трудоспособности в результате твоей халатности.
– Что?
– Я предполагала, что может случиться нечто подобное, – сухо произносит Салли.
Как и я, с тех пор как обнаружила – и призналась Салли, пока возвращалась в поезде домой из Уортинга, – что домашняя страховка распространяется только на персонально мою «канцелярскую деятельность», но не на посещение клиентами. Однако из-за того, что Дорис не выходила на связь, и из-за того, что в моей жизни происходило так много событий, я задвинула эту проблему на задний план сознания.
– Ты не говорила мне, что посылала Дорис цветы после того несчастного случая.
Я совсем забыла об этом. Это произошло еще до того, как я узнала, что она обратилась в больницу. Вообще-то имелось в виду, что цветы – ко дню рождения.
– Она использует открытку, которую ты прислала вместе с цветами, как «доказательство нашей вины», – произносит Салли. – Если не ошибаюсь, ты написала: «С днем рождения! Надеюсь, с твоим плечом уже все в порядке».
– Это просто нелепо. Я не имела в виду, что это наша вина.
– Я понимаю. Однако наши юристы считают, что у нее может выгореть это дело.
– А мы не застрахованы.
– Вот именно.
В голосе Салли отчетливо звучат нотки упрека, которых я раньше не слышала. Моя организованная помощница ни за что не допустила бы подобной ошибки.
– Прости, пожалуйста, – тихо говорю я. – На меня так много личных дел навалилось. Я понимаю, что это не оправдание.
В трубке тяжелое молчание.
– У меня плохое предчувствие, – вздыхает Салли.
И у меня тоже.
  
Глава 20
 
Бетти
 
Тело Джейн обнаружили на следующее утро. Оно плавало в пруду в парке, недалеко от того места, где мы обычно встречались. Вероятно, она к тому же наглоталась таблеток, потому что пустой флакон был найден на скамейке неподалеку.
Может, у меня и не было настоящего секса с ее мужем, но я фактически убила свою подругу, так же как если бы вонзила в нее нож.
Я не знала, что делать, в течение нескольких дней после смерти Джейн. Когда набралась смелости позвонить и предложить свою помощь, голос Гэри звучал так, словно он находился в ступоре.
– Родители Джейн здесь, – тихо произнес он, будто беспокоился, что они могут услышать. – Вскрытие произведено. Вердикт – самоубийство путем утопления и передозировка лекарств в результате психического расстройства.
Я уловила скрытый смысл в его фразе. Значит, нас никто не обвиняет. А следовало бы.
– Похороны в следующую среду, – добавил он.
Я не могла не пойти, хотя чувствовала себя убийцей на похоронах своей жертвы. К моему удивлению, Джок пошел со мной, хотя я не хотела, чтобы он это делал.
– Я тоже должен засвидетельствовать свои соболезнования, – объяснил он. – Мы обедали у них дома. Люди могут подумать обо мне плохо, если я не приду. Я попросил твою мать посидеть со Стюартом.
Мы стояли позади всех. Мне казалось, что меня вот-вот стошнит, и приходилось прижимать салфетку ко рту. Меня постоянно трясло, словно я была марионеткой, которую какая-то невидимая сила дергает за ниточки вверх и вниз. Я низко опустила голову. Но несколько раз быстро вскидывала ее, ожидая, что кто-нибудь набросится на меня, ткнет пальцем в мою сторону и закричит: «Это она! Она виновата!»
Во время службы Джок неожиданно взял меня за руку. Я слишком оцепенела, чтобы выдернуть ее. Просто молча смотрела, как Элис плачет, а Вайолет извивается на руках отца. Я понимала, что лишила этих бедных крошек их матери.
– Соболезную, – сказала одна из соседок Джейн, когда мы вышли из церкви. – Вы были очень добры к ее детям, приходили каждый день помогать.
Мое сердце сжалось, когда я увидела, как потемнело лицо Джока.
– Это правда? – спросил он угрожающим тоном, от которого у меня задрожали колени.
– Да, – подтвердила эта женщина, иногда кивавшая мне через забор. – Мы все говорили, что Гэри очень повезло, что у него есть такая подруга, как вы.
Она произнесла имя «Гэри» с многозначительным ударением. Не «Гэри и Джейн». Просто «Гэри».
Муж потащил меня по церковной дорожке на улицу и дальше по направлению к нашей квартире.
– Как долго это продолжается?
– Это не то, что ты подумал, – ответила я, скрестив пальцы за спиной. – Я просто приходила и помогала Джейн.
– Но я же сказал тебе, чтобы ты больше с ней не виделась!
– Она была моей подругой! Я обязана была ей помочь.
– Больше похоже на то, что ты шлялась туда повертеть хвостом перед ее слюнтяем-муженьком!
Меня охватил гнев.
– Он куда мужественнее тебя! Гэри любил свою жену и давал мне почувствовать себя нужной.
– Уверен, что так оно и было. Хорош в постели, да?
Другая женщина, возможно, стала бы все отрицать. Пояснила бы, что слова о «нужности» подразумевали просто присутствие в их доме, а не измену. Но горе и вина из-за смерти Джейн оказались слишком сильны. Мы уже были возле нашей двери. Я вошла в квартиру и, рыдая, бросилась на диван.
– Это было только один раз, – всхлипнула я. – Никто из нас не хотел, чтобы так случилось. Но Джейн увидела и… ушла из дома… И вот тогда-то она и совершила это.
Джок посмотрел на меня, как на кусок дерьма.
– Ты действительно спала с ним? – медленно спросил он.
Мое тело буквально содрогалось от страха. Не признавайся ни в чем, твердила я себе. Но было уже слишком поздно. Кроме того, я устала лгать.
– Не совсем, – прошептала я. – Мы просто целовались. Мы не… Ну, ты понимаешь.
– Как ты посмела, черт возьми!
– Прости, – заплакала я. – Я знаю, что это было неправильно. Прости меня.
Джок приблизился, протягивая ко мне руки. На мгновение мне показалось, будто он хочет меня задушить. Но он просто схватил меня за воротник блузки.
  
– Ты никогда, – угрожающе произнес он, – никому об этом не расскажешь. Никогда. Ты меня поняла? Я не хочу выглядеть дураком в глазах всех остальных.
– Пожалуйста, Джок, не надо, – взмолилась я. – Ты делаешь мне больно.
Его глаза выпучились от ярости, но, к моему облегчению, он ослабил хватку. Затем швырнул меня на диван и вышел. Только тогда я попыталась осмыслить его слова. Джок беспокоился лишь о том, что могут подумать другие. Ему было плевать на мою полуизмену, случившуюся отчасти потому, что дома я изголодалась по любви и доброте.