Я сделала ошибку

Остановись, говорю я себе. Даже не думай об этом. Это отвратительно. В какую женщину я превращаюсь? Какой женщиной я уже стала? Я всегда считала себя довольно добрым и разумным человеком. Из тех, кто никогда не станет обманывать мужа. Но теперь я больше не знаю, кто я такая. Кстати, мне нужно снова позвонить отцу, чтобы проверить, как у него дела.
Так я и поступаю.
– Перезвони через пять минут, хорошо? – просит папа. – По телику хорошая передача о дикой природе Борнео. Она как раз подходит к концу.
  
Смотреть телевизор с утра пораньше? Впрочем, если не жить в свое удовольствие в его возрасте, то когда еще это делать? Это хотя бы означает, что отец не нарушает закон и не копит огромные счета. По крайней мере, я надеюсь, что это так.
Динь!
На экране моего компьютера всплывает сообщение. Я встаю с дивана и пересаживаюсь к столу, положив руку на мышь. Это заявка от производственной компании, которая ищет шестидесятилетних хиппи. Мне даже не нужно проверять свою базу данных. У меня на примете есть как раз такая чокнутая богемная клиентка с фиолетовыми волосами и склонностью к пышным юбкам. Она сыграла небольшую роль в мюзикле «Волосы», когда была молодой, и с тех пор не имела ничего сравнимого в своей карьере. Ей должно это понравиться! Я отправляю в компанию электронное письмо и сообщаю, что у меня есть такая возможность, а затем еще одно той женщине, о ком идет речь.
Я ощущаю прилив удовлетворения, как всегда, когда нутром чувствую, что попала в яблочко. Кроме того, эта экстравагантная леди будет в восторге. Потом снова вспоминаю о папе и берусь за телефон.
Отец не отвечает.
Подобное случалось и раньше, повторяю я себе, стараясь не волноваться. Он наверняка пошел в туалет.
Я даю ему еще десять минут. Нет ответа. Теперь я начинаю паниковать. В моей голове разыгрываются обычные сценарии. У отца случился инсульт. Он порезался кухонным ножом. Холодная дрожь страха пробегает по мне. Сколько раз я просила его переехать в Лондон! Мы бы как-нибудь справились. Может, построили бы флигель в саду или убедили отца использовать деньги от продажи его дома, чтобы купить дом побольше, в котором мы сможем жить все вместе.
Я еще раз звоню папе. Ответа по-прежнему нет. Нехороший признак.
Еще через двадцать минут постоянных попыток связаться с отцом я вынуждена опять позвонить Реджу.
– Я сейчас к нему зайду, – обещает тот.
– Спасибо, – произношу я. – Простите, что беспокою вас.
– Нет проблем. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.
Поступает еще одна заявка. От другой производственной компании. Они ищут людей возраста от сорока и выше для массовой сцены. Это серия фильма о «поколении сандвичей», где, как сообщается в аннотации, женщина средних лет разрывается между потребностями своих пожилых родителей и сыновей-подростков. Мне хочется рассмеяться в голос. Кажется такой иронией, что это прислали именно сейчас. Лишь такие дуры, как я, могли все осложнить, подбрасывая в котел семейных проблем еще и измену.
Я слышу, как внизу спорят девочки. Наверное, они уже встали. Коко тоже подтявкивает. Ей давно следовало бы вернуться к мадам Бланш, учительнице французского, но та написала письмо и просила подержать ее «дорогую chien» еще «un peu дольше», потому что она задерживается в Париже.
Я привыкла решать проблемы по мере их поступления. Как жонглер, ловящий булавы. Но раньше мне не попадалось в руки динамитной шашки, которая может взорвать мою семью в любой момент. И у которой я сама подожгла фитиль.
Рождество, напоминаю я себе, – это хорошо известный триггер для развода. Данный праздник изображают как идеальное время, когда все любят друг друга. Разочарование неизбежно.
Раздается стук в дверь. В отличие от всех остальных в нашем доме Бетти редко беспокоит меня, когда я работаю. Вероятно, что-то важное.
– Это твой папа, – произносит она, протягивая мне трубку стационарного телефона.
– Зачем ты звонила Реджу? – Голос отца полон ярости. – Я тебе уже говорил. Из-за этого я выгляжу полным идиотом.
– Но ты велел мне перезвонить через пять минут, а сам не ответил.
– Я сидел в сортире, где мне еще быть? – спрашивает он так, как будто я должна это знать. – А теперь живи своей жизнью, а меня оставь в покое.
Отец гордый. Он нарочно грубит. Это началось, когда моя мать ушла, и с годами стало еще хуже. Но порой я ловлю его заботливый взгляд или нотки голоса, которые дают понять, что мой прежний папа все еще со мной.
Я спускаюсь вниз, чтобы приготовить кофе и проверить, как там девочки. На полу кухни валяются полусгрызенные туфли и разорванный фартук с надписью «Я люблю маму», который дочери подарили мне на прошлый День матери. Дейзи сидит у плиты с виновницей на коленях.
– Когда именно щенок вернется к хозяйке? – интересуюсь я, разглядывая эту белую швабру и уродливую металлическую собачью клетку, которую предоставила учительница французского. Очевидно, для большей безопасности животного. Сейчас я не отказалась бы от такой и для себя. – По-моему, это уже настоящая наглость с ее стороны.
Бетти и Дейзи обмениваются взглядами. Я сразу же вижу – что-то не так.
– Вообще-то, – говорит свекровь, – мадам Бланш только что написала. Похоже, у нее семейные проблемы, и она спрашивает, можем ли мы побыть с Коко еще несколько дней, пока она все не уладит.
Что? Эта мадам явно считает, что из Бетти можно веревки вить.
– Она что, шутит? – восклицаю я.
Дейзи сразу разражается слезами.
– Не будь такой злюкой, мам, – говорит Мелисса. – Ты же знаешь, она всегда хотела собаку. И к тому же это вроде бы не навсегда.
– Животные оказывают успокаивающее действие, – добавляет Бетти. – Я недавно читала о том, как они могут помочь во время экзаменационного стресса.
Я сдаюсь. Сейчас и так слишком много дел, с которыми нужно разобраться.
– Я поговорю насчет нее с твоим отцом, – произношу я.
– Спасибо, мамочка! – Дейзи вскакивает и обнимает меня. Все ее слезы мгновенно высохли.
– Это еще не означает «да», – предупреждаю я.
Но она обнимает Коко, словно решение уже принято.
К моему удивлению, Стюарт возвращается из клиники около шести часов вечера и предлагает выбраться в город на поздний рождественский шопинг. Учитывая все происходящее, я пока даже не думала о подарках. Спасибо небесам за Бетти, две недели назад она установила елку и развесила украшения. Еще прикрепила поздравительные открытки к красивой ленте. Они продолжают поступать.
– А это тебе не нужно? – спрашивает она, обнаружив в мусорном ведре нераспечатанный конверт с австралийской маркой как раз перед тем, как мы со Стюартом собираемся выходить.
– Нет, спасибо, – отвечаю я, избегая встречаться с ней взглядом, и бегу наверх, чтобы нанести блеск на губы.
Это второй раз за неделю, когда мы идем куда-то вместе и без детей. Настоящий рекорд. Стюарт крепко держит меня под руку, чего не делал уже целую вечность. Я бы все отдала за это до прошлого воскресного вечера. Но сейчас ощущаю себя ужасно. Не только из-за чувства вины, но еще и потому, что хватка моего мужа совсем не такая, как у Мэтью. Менее многозначительная. Скорее жест друга, чем любовника. Где же страсть? Имеет ли она значение, когда вы одна семья? Да. Нет. Я не знаю. Но знаю, что сделаю все, чтобы мы были вместе и девочкам не пришлось пережить то, что выпало мне, когда ушла моя мать. Конечно, я понимаю: думать так – это все равно что запирать дверь конюшни после того, как лошадь убежала. Но лучше поздно, чем никогда.
– Холодновато, да? – говорит муж, доставая из кармана пару черных кожаных перчаток.
  
– Симпатичные, – замечаю я.
– Да. Я купил их на днях.
Странно. Стюарт редко покупает что-либо для себя. Он предоставляет заботу о своей одежде мне.
Мы выбираем несколько дополнительных маленьких подарков: небольшой рюкзак для Дейзи с изображением собаки на нем, пушистые розовые наушники для Мелиссы и полосатую забавную обложку к айпаду для моей свекрови.