Я сделала ошибку

Зато успехи моих клиентов помогли мне сделать имя в бизнесе. Естественно, это не совсем то, о чем я втайне мечтала все эти годы. Но это довольно хороший «второй вариант».
– Что бы я делала без тебя и всех остальных! – откликаюсь я, похлопывая Дженнифер по лапе.
– Вообще-то, – продолжает она, чуть понизив голос, – мне до смерти охота узнать, есть ли какие-нибудь новости сама-знаешь-о-чем.
  
Дженнифер намекает на фильм о зоопарке, который собирается снять одна продюсерская компания. Они хотят задействовать актеров в костюмах, а не спецэффекты или реальных животных. Я уже порекомендовала Дженнифер в этот проект, но все еще жду ответа.
– Пока нет, – отвечаю я. – Но уверена, что вскоре все решится.
– Хорошо, – вздыхает она. – Буду держать пальцы скрещенными или, вернее, когти! – Дженнифер громко хохочет над собственной шуткой, хлопая меня по спине. – Извини, – морщится она. – Когда так одета – волей-неволей входишь в роль. Кстати, это правда, что тот актер тоже здесь? Ты знаешь, о ком я – который великолепно сыграл викария в том сериале?
– В каком сериале? – спрашиваю я, заметив очередного клиента в противоположной стороне зала. Дженнифер обладает поистине поразительной памятью и постоянно говорит об актерах, которых никто не помнит, так, будто они звезды первой величины из А-списка.
– Ой, ну ты должна знать, как он называется… Ага, вспомнила! «Рай для Питера». А актера зовут Мэтью Гордон.
Я вздрагиваю. По коже бегут мурашки.
– Мэтью Гордон?
Дженнифер смотрит на меня со странным выражением лица, и я поспешно пытаюсь скрыть свое потрясение:
– Ого! Это снято много лет назад, верно?
– Ага. – Слава небесам, кажется, она думает, что поняла причину такой моей реакции. – А, ну да, для Ронни появился конкурент…
Дженнифер замолкает, прерванная резким ударом по моему плечу, от которого я оборачиваюсь.
– Поппи! Выглядишь чудесно!
Это Шэрон – моя соперница. Она не особенно любит меня с тех пор, как один мой клиент-мужчина получил роль сливы, на каковую Шэрон прочила кого-то из собственных списков.
– Черные кожаные брюки. Смотрится очень круто, – продолжает Шэрон.
– Вообще-то это штаны моей старшей дочери, – признаюсь я. – Я так обрадовалась, когда в них влезла.
Слишком поздно я соображаю, что следовало бы держать язык за зубами. Шэрон – не слишком-то стройная. И, судя по выражению ее лица, мою реплику она восприняла как оскорбление своей внушительной фигуры. Хотя я просто сказала, как есть. Я не могла выбрать наряд на сегодняшний вечер, пока Мелисса не удивила меня, предложив свои новые брюки, которые я купила ей недавно. Они оказались слегка длинноваты, поскольку дочь выше меня, и мне пришлось подвернуть их. К счастью, я удачно это скрыла, заправив подвороты в высокие черные замшевые ботинки. «Ух ты! – воскликнула Мелисса, подводя меня к зеркалу. – Мам, они сидят на тебе изумительно!»
Дела так обстояли не всегда. В те времена, когда я еще надеялась блистать на сцене, один из режиссеров, которые меня прослушивали, описал меня моей агентессе как Маленькую Мисс Пампушку. Об этом мне с великим удовольствием сообщила другая девушка из ее клиенток. Надо сказать, мой оптимизм в отношении актерской карьеры сформировался благодаря поддержке родителей и школы, а не пяти футам и двум с половиной дюймам роста при средней внешности. Моим основным достоинством, с точки зрения внешних данных, по моему убеждению, были и остаются блестящие каштановые волосы, вьющиеся на затылке, да еще постоянная улыбка вне зависимости от погоды.
«Поппи, – всегда говорила мне мама, когда я была маленькой. – Ты родилась с таким же естественно солнечным характером, как и я. Это большой дар. Извлеки из него максимум пользы».
Она, безусловно, такой и была. Но ты не она, напоминала я себе. Ты – это ты.
Если бы моя мать сейчас оказалась здесь, она бы увидела, что по счастливой случайности я стала одной из тех женщин, которые в сорок лет выглядят лучше, чем в двадцать. Моя былая пухловатость превратилась в то, что в актерском мире принято называть «сексуальное тело с формами», по словам одного продюсера-повесы, который ясно дал понять, что интересуется мной совершенно не с платонической точки зрения. Разумеется, я его отшила.
– Штаны твоей дочери? – удивляется Шэрон. Теперь в ее тоне слышится сарказм. – А я-то думала, что ты в состоянии позволить себе собственную одежду.
Вот стерва. Обычно я не использую такое слово, но, поверьте, эта женщина его заслуживает.
– Очень смешно! – говорю я. А затем указываю на ее бесформенный темно-синий балахон, скрывающий выпирающие жиры: – Хм, а ты нестандартно выглядишь!
Я не лгу. Шэрон так и выглядит. Кстати, я понимаю, что мое замечание может быть истолковано двояко. И угадайте, в каком смысле она его поняла, судя по выражению ее лица? Честно говоря, поняла Шэрон правильно. В этом-то и проблема – будучи в нашем бизнесе, начинаешь говорить или делать довольно ужасные вещи, просто чтобы оставаться на плаву, даже если обманываешь себя, что в действительности ты человек неплохой.
– О, прости! – выпаливаю я, поглядывая в уголок на Ронни, еще одного моего клиента, и видя в этом путь к отступлению. – Мне нужно кое с кем поговорить.
– Мне тоже, – откликается Шэрон холодно и отрывисто. – Позднее пересечемся.
– Не желаете ли еще напитков, мадам? – интересуется проходящий мимо официант.
– Спасибо. – Я останавливаюсь, чтобы пополнить бокал минеральной водой. Мне нельзя пить спиртное, потому что домой я поеду на машине. И очень надеюсь, что погода не слишком испортится. Когда я добиралась сюда, на дороге был лед и передавали предупреждение о снегопаде.
Но не успеваю я добраться до Ронни, как на моем мобильнике высвечивается входящий вызов: «Дом».
– Все в порядке? – спрашиваю я.
– Нет, – всхлипывает тонкий голосок.
Я едва слышу свою младшую дочь из-за громкой музыки вокруг.
– Мелисса забрала мой альбом и не хочет возвращать!
Дейзи жила и дышала живописью с того момента, как впервые взяла в руки карандаш. Никому не известно, откуда берется этот особый талант. Бетти пытается проявлять художественный вкус в своих разнообразных хобби, но, хотя мы и хвалим ее старания, она не одарена от природы. Естественно, вслух я ей это никогда бы не сказала.
– А бабушка не может это уладить? – спрашиваю я.
– Она медитирует в своей комнате.
– А папа?
– Он опять задерживается.
Я подавляю раздражение. Стюарт обещал вернуться из клиники пораньше из-за сегодняшней вечеринки. Хотя Бетти великолепно справляется с девочками, она не молодеет, и я не хочу сваливать это на нее.
– Дай мне трубку! – Это Мелисса. – Я отобрала его только потому, что она мешала мне смотреть «Как стать звездой»!
Надо заметить, цель всей жизни моей старшей дочери – попасть на сцену. Я потеряла счет своим попыткам отговорить ее от этого, однако подобные беседы всегда плохо заканчивались, и теперь я сдалась. «Если у тебя ничего не получилось, это еще не значит, что со мной будет то же самое!» – огрызнулась Мелисса в прошлый раз. Ох!
– Пожалуйста, девочки, – произношу я. – Вы можете попросить бабушку, чтобы она спустилась?
– Бабушка сказала, что выйдет через минуту, но мы должны сами разбираться в своих ссорах, потому что это пойдет нам на пользу.
Все это замечательно, но сейчас я бы предпочла, чтобы Бетти вмешалась.
– А куда ты положила мой спортивный купальник? Он мне понадобится завтра для урока танцев.
Я пытаюсь вспомнить.
– В бельевой шкаф.
– Я смотрела, его там нет.
Вероятно, это потому, что в моих шкафах вечный кавардак. У меня никогда не хватает времени аккуратно сложить вещи, и я запихиваю их как попало. Не могу постоянно просить свекровь выполнять всю работу по дому.
  
– В корзине для грязного белья? – предполагаю я.
– Не-а.
И тут до меня доходит. Ластовица порвалась и нуждалась в починке. Купальник валяется возле моей кровати – ожидает, пока я попрошу Бетти что-нибудь с этим сделать. Я знаю все, что касается управления агентством, но шитье не входит в список моих навыков.