Сиделка

– Я сейчас, тера. Я мигом, – откликнулась девушка и убежала, бросив дверь открытой.
– Что ж вы такой упрямый, милорд? – пробормотала я, нащупывая пульс на руке мужчины.
Рес! Сердце Горна билось слабо и с перебоями.
– Вот, видите? – послышался голос Салли. – Его сиятельство упали.
В комнату, вслед за девушкой, вошли двое парней, которых я не так давно видела на кухне.
  
Они замерли при виде лежащего на полу Горна, а потом переглянулись и дружно сделали шаг назад.
– Чего ждем?
Я сердито посмотрела на слуг. Те молчали и переминались, неуверенно поглядывая на графа. Ох, и работнички! С места не сдвинутся!
– Ну? Долго еще глазеть будете?
Парни неохотно приблизились, подняли Горна и перенесли его на постель. При этом они все так же испуганно переглядывались, словно до смерти боялись своего хозяина. Странно. Неужели граф настолько всех запугал?
– Мы вам больше не нужны, тера? – спросил один из слуг. Высокий, сероглазый, он был слишком крупным и неуклюжим, и, казалось, не знал, куда деть свои огромные руки.
Я уже собиралась ответить, но в этот момент граф застонал, дернулся, и парни дружно попятились к выходу.
– Мы, пожалуй, пойдем, – тихо пробормотал второй слуга – низенький, коротконогий, с забавным рыжим ежиком на голове.
– Вон! – еле слышно просипел пришедший в себя Горн. – Уходите… Убирайтесь!
Салли пискнула и бросилась к двери, слуги, толкаясь, устремились следом, и, спустя пару секунд, мы с графом остались одни.
– А ты? Тебе что, еще раз повторить? – задыхаясь, произнес мужчина.
– А вы какие-нибудь другие слова знаете? – язвительно поинтересовалась в ответ. – А то только и слышно: убирайтесь, пошли вон… Скудный у вас лексикон какой-то.
Горн рванулся, пытаясь подняться, но у него ничего не вышло, и он рухнул обратно и отвернулся, но я успела заметить, как лицо мужчины исказилось от боли.
– Вы мне лучше объясните, чего вам на кровати не лежалось? Зачем на полу устроились? Ковер, между прочим, грязный. У вас тут две недели не убирались. И осколки на нем остаться могли. Пыль, опять же.
Я говорила, а сама потихоньку занималась перевязкой. Горн молчал, но терпел. Лишь по крепко сжатым губам было понятно, что ему больно, но тут уж я ничем не могла помочь. Настойку я давала ему не так давно, а превышать дозу было опасно.
– Долго еще? – еле слышно спросил больной.
На лбу его выступили крупные капли пота.
– Уже заканчиваю, – отозвалась я.
Повязку на лице решила пока не трогать. Хватит с Горна острых ощущений. Пусть отдохнет немного.
Чуть слышный скрип двери заставил меня поднять голову.
– Эрик, это ты? – тут же напрягся больной.
– Да, – отозвался Каллеман. Он вошел в комнату и быстро прошел к постели больного. – Дерек, ну зачем ты встал? Я же просил, чтобы ты дождался меня!
Ага. Уже доложили… Не слуги, а настоящие шпионы.
– Проводил Борна? – проигнорировав его слова, спросил граф.
– Да. У него через полчаса доклад. Как ты себя чувствуешь?
Маг окинул Горна обеспокоенным взглядом, а потом перевел его на меня, безмолвно требуя отчета. Я развела руками.
– Как видишь, все еще жив, – хмыкнул граф. – Так и передай этим недоумкам.
Я догадалась, что он имел в виду докторов. Каллеман тоже это осознал. Лицо его приняло извиняющееся выражение.
– Дерек, все не так, как тебе кажется, – попытался оправдаться маг. – Кауниц не имел в виду ничего плохого. Да и остальные…
– Если еще хоть кто-то из них появится рядом с моей постелью – пристрелю, – оборвал его Горн.
Мне стало не по себе. Если граф возьмется за оружие… Надеюсь, ни у кого не хватит ума принести лорду пистолет?
Видимо, мысли Каллемана текли в том же направлении.
– Дерек, ты должен меня понять, – расстроенно сказал маг. – Я ведь беспокоюсь о тебе.
– К ресу твое беспокойство! – грубо ответил Горн и скривился от боли. – Ноги я им не отдам, так и знай! Предпочитаю на своих двоих до эльхейма добраться!
Он сжал кулаки, пытаясь сдержать прорывающийся стон, но не смог и глухо прорычал:
– Рес! Проклятье!
– Сделай что-нибудь, – повернулся ко мне Каллеман. На его бесстрастном, обычно, лице читалась тревога.
Я покачала головой.
– Настойку можно будет дать только через несколько минут. Мы и так превысили норму.
В этот момент Горн грязно выругался и схватил меня за руку.
– К ресу твои заумные рассуждения! – выкрикнул он. – Помолчи хоть немного!
– Как скажете, милорд.
Я попыталась высвободиться, но не тут-то было. Горн держал крепко.
– Только и знаешь, что спорить, – пробормотал он и отвернулся, но руку мою так и не отпустил.
– Дерек, я разговаривал с твоей матерью, – тихо сказал Каллеман.
Он склонился над раненым, глядя на него с заметной тревогой. Вообще рядом с Горном маг разительно менялся. Даже его бездушные глаза казались совсем другими – живыми, яркими, человечными.
– И что? Моя дражайшая матушка теперь уверена, что я при смерти?
Граф презрительно хмыкнул.
– Ну зачем ты так? Она переживает. После вашей размолвки прошло уже полгода. Ты не думаешь, что вам давно пора помириться?
– Когда она приедет? – резко спросил больной.
Каллеман замялся.
– Дерек, я…
– Я спросил, когда она приедет? – перебил его Горн.
– Завтра утром, – виновато ответил Каллеман.
– Мне все равно, как ты будешь с ней объясняться, но я не хочу ее видеть, – отрезал граф. – Сам все это заварил, сам и расхлебывай.
– Дерек, послушай, я понимаю, она была неправа, – торопливо заговорил Каллеман, – но нельзя же быть таким злопамятным? И потом, леди Камилла хотела как лучше. Может, пора уже вам поговорить? Тем более сейчас, когда…
Маг неожиданно замолчал, оборвав речь на полуслове.
– Ну, что же ты? Договаривай, – усмехнулся Горн. – Ты ведь тоже думаешь, что я не выкарабкаюсь? Видишь, Кэтрин, – он повернулся ко мне и сильнее сжал мою руку. – Даже лучший друг не верит, что я поправлюсь, а ты пытаешься убедить меня в обратном.
Он разжал пальцы, и моя ладонь выскользнула из его захвата.
– Дерек, ты все неправильно понял, – принялся оправдываться Каллеман. На его лице явственно читалось отчаяние. – Я не это имел в виду!
– Брось, Эрик. Я прекрасно понимаю, что от амлы нет спасения, – устало ответил Горн и добавил: – Найди этих тварей, Эр. И уничтожь. Тогда я умру спокойно.
Он отвернулся к стене и затих.
– Дерек, перестань! – вскинулся Каллеман. – Ты не умрешь! Кэтрин, что ты молчишь? – обратился он ко мне. – Скажи, что граф поправится! Ну?
– Оставь девушку в покое, Эрикен, – тихо произнес Горн. – Она тут ни при чем. Я слышал все, что сказал Кауниц. Сколько он мне дал, если я откажусь от ампутации? Неделю? Две?
– О чем ты?
– Перестань, Эр. Глупо закрывать глаза на правду.
– Дерек!
– Иди. Я хочу отдохнуть, – еле слышно ответил граф.
Лицо его побледнело, щеки осунулись еще больше, губы стали белыми.
– Вам лучше уйти, – посмотрела я на Каллемана. – Через несколько минут я дам милорду настойку, и он уснет.
– Спустись потом вниз, – кивнул Каллеман. – Я буду ждать тебя в кабинете.
– Она хорошенькая, Эрик? – неожиданно спросил Горн.
– Кто?
– Кэтрин.
– Скажете тоже, милорд, – хмыкнула я, не давая Каллеману ответить. – И охота вам над моей внешностью потешаться? Грех это.
Я постаралась воспроизвести простонародные интонации.
Маг чуть нахмурился, не понимая, в чем дело, но опровергать мои слова не стал.
– Обычная, – ответил он неохотно. – С чего ты взял, что она хорошенькая?
– Знаю твои вкусы, – хрипло прошептал Горн и закашлялся. – Ладно, иди, – спустя какое-то время сказал он. – И не вздумай пускать сюда мою мать.
  
Маг беззвучно выругался. Правда, возражать не стал и молча вышел из комнаты.
– Ты тоже пока иди, – шевельнул рукой Горн. – Я хочу побыть один.
– Хорошо, милорд, – мне пришлось согласиться с его распоряжением. – Только сначала я дам вам лекарство.