Башня Вемовея. Душеспасательница
Танец закружил, и Полина запорхала в руках Ильи. Танцевал он тоже отлично. Дар рассказывал, что у парня повышается интерес к ее особе. Вот уже его глаза смотрят только на нее, а улыбка становится все более открытой. Нежные оттенки восхищения в эмоциональной карте, удивления и признания. Похоже, и она к нему не равнодушна. Это точно! Иначе бы давно уже свернула танец и сбежала.
– Вы не ответили на мой вопрос, – упрекнула в шутку Поля.
– О, простите, Полина Демьяновна! Конечно, в Вемовейском училище преподают танцы. И бывают балы, на которых курсанты закрепляют полученные знания. И нынче даже чаще прежнего. Новый ректор благоволит-с.
Без тени лукавства. Полина улыбалась. Музыка сменилась.
– Не желаете ли пройтись по тропинке вдоль прибоя? – он отгадал ее желание, и девушка позволила себя сопровождать по дощатой дорожке близ песчаных дюн.
Легкая беседа велась под тихий плеск прибоя. Ветерок играл с кружевным подолом кисейного платья девушки и оглаживал локоны, выбившиеся из прически.
– Значит, вы будущая душеспасательница, – удивился молодой вэйн, когда Поля призналась, на кого учится.
– Да, я на последнем курсе. Прохожу практику в лекарне. Что вас так удивило?
– Вы так молоды и юны, а душеспасатель в моем представлении это некто в годах, с бородой и умудренный опытом. Как наш уважаемый Антон Серафимович в училище.
– Но ведь он тоже был когда-то юным и одаренным.
– С этим не поспоришь.
– А вы, значит, на вэйскадровца учитесь?
– Уже выучился и очень надеюсь, что самое многое через месяц меня и моих друзей-сокурсников допустят к облетам границ. Я все делаю для этого.
Это было сказано с уверенностью. Даже на эмокарте блеснула «целеустремленность». Похоже, парень прилагал немало усилий, чтобы добиться полетов.
– Вы будете летать на драконах? – она не смогла скрыть восхищения. Всем известно, драконы в вэйскадрах самые быстрые и выносливые. Кого же оставят равнодушным подобные скорость, риск и впечатляющая высота?
– Мы и летаем, уже четвертый год на летных занятиях.
И все-таки малая доля гордости в парне засветилась. Не удивительно.
– Здорово. Я лишь пару раз летала на драконе. А в Вемовейском, слышала, драконам целая скала выделена.
– Да. Это дракушня. На вид обычная скала, но вся пронизана сетью коридоров меж ярусами. А последних там целых пятнадцать, – он остался доволен ее удивлением.
– Высоко как!
– Да. Есть портальное сообщение. У каждого дракона свое стойло. У нас там можно увидеть почти все виды древних.
Полина кивнула. Это была еще одна ее мечта, не совсем разумная, но все же. Она хотела бы изучить, как ее дар действует на драконов. Первой написать книгу об их поведении, осветить взгляд через призму ее дара. Когда она рассказала маме об этом желании, та лишь попросила подождать с подобными исследованиями хотя бы десяток лет. «Это опасно, Поня. Дракон дракону рознь. Пока не думаю, что это хорошая идея, милая». Нечестно, конечно. Мама ведь раньше тоже грезила древними и мечтала поскорее их увидеть, одного из представителей чешуйчатых древних даже в лесу прятала и навещала, а ее отговаривает знакомиться с ними поближе. Но если уж у матушки Полина не заполучила добро, то к папе без ее поддержки подступать бессмысленно.
Пара какое-то время молча наблюдала, как огненное светило медленно погружается в умиротворенное море, разливая по водной глади розово-лиловые, точно писанные маслом блики. Полина краем глаза продолжала наблюдать за парнем. Его облик казался ей все более приятным. Как только последний кусочек солнца нырнул за горизонт, они, не сговариваясь, повернули обратно.
В тот вечер, перед тем как уснуть, девушка вызвала в памяти облик вэйскадровца. Вот он у алтаря ждет ее. Весь такой из себя красивый во фраке и невозможно влюбленный в нее. А она, сияющая, шагает ему навстречу, а потом они в унисон говорят «да» святому батюшке. И, конечно, апогеем всего – поцелуй! Такой умопомрачительный. Хм.
Нет, она не влюблена с головой в него пока. Но вдруг так и будет? Ведь можно погрезить?
* * *Слава Единому, Илья Мостовцев не исчез из ее жизни, и знакомство продолжилось. В Крассбурге они виделись почти ежедневно. Парень остался вхож в их дом. Батюшка ничего не имел против, и Поля частенько выбиралась на прогулку с этим бравым вэйскадровцем. Они прогуливались в парке, катались на карусельных лошадках и на лодочках. И всяко Илья оказывался прост и открыт в общении, чем подкупал Полину. Он глядел мягко, угождал без лести. Его увлечение ею хорошо просматривалось и грело душу. Но две седмицы стремительно заканчивались, и Полина кусала губы от досады. Что не прошло незамеченным для мамы. Как-то, когда желанный ухажер, проводив ее до порога, покинул столичный особняк Невзоровых, мать поймала старшую дочь за поясок и уговорила присесть испить с ней смородинового чая в столовой.
– Как тебе печенье? Таисия испекла по новому рецепту Камиллы.
Поля надкусила румяный ароматный кругляш. Кухарка действительно постаралась. Лимонная цедра, корица, орешки, тесто песочное тает на языке. Все великолепно, но дочь лишь кивнула.
– Вкусно.
– Что-то ты, моя дорогая, в последние дни нос повесила? – от мамы ничего не скроешь.
– Ты ведь и так знаешь, – хмыкнула Полина, теребя бахрому шелковой скатерти под столешницей.
– Что, так парень понравился?
– Он замечательный. И самое главное, не притворяется, не лжет. Говорит то, что думает, – признала восхищенно Полина. – Мам, мне кажется, у нас с ним могло бы что-то получиться. Но вот только он ведь скоро уедет. А я останусь, – тяжелый выдох сам вырвался из груди.
Удрученный вид дочери заставил матушку подсесть ближе к чаду и приобнять горемыку за плечи.
– Не печалься. Мы с папой подумаем, что можно сделать.
– Ты ему расскажешь? – в груди Полины затеплилась надежда.
– Я преподнесу вопрос немного иначе.
Мама хоть и пообещала, но Полина сомневалась в успехе. Знала, что у отца в последние годы не все ладно на службе. Он и раньше приходил домой в нелегких думах. А со дня Сотворения и вовсе стал возвращаться с работы чем-то серьезно встревоженным. Хотя не показывал вида. Маму ему удавалось обвести вокруг пальца. Она довольствовалась оправданием «устал немного, родная», но вот Полину с ее даром нет. Выдавать отца она не торопилась. Просто желала понять, что его гложет.
На следующий день, вернувшись домой после очередной практики, Поля первым делом направилась к батюшке в кабинет, но у двери вдруг замерла, понимая, что у отца вэй-говор. И неожиданно для себя решила подслушать.
– Истаял еще один этаж башни, Демьян Тимофеевич. Всего месяц прошел. Угасание ускорилось!
– Как узнали?
– Утром Степанов обнаружил.
– Что с фоном?
– Сразу еще на десять процентов просел источник у Студень-реки, и на пять сотых уменьшилась сила всех источников ближайших губерний.
– Драконья чешуя… – горечь в голосе отца насторожила Полю, и сильно.
– Что делать, Демьян Тимофеевич? – тот, что говорил с отцом, пребывал в растерянности. – Скоро скрыть уже будет невозможно, почувствуют все.
– Фон продолжайте отслеживать, расширяйте оцепленную территорию. Всех одаренных продолжайте выдворять за пределы под благовидными предлогами, благо в тех краях их мало. Нам не нужна огласка, чем позже узнает свет, тем лучше.
Полина вошла в кабинет, когда облако говора схлопнулось. Отец стоял у окна в глубокой задумчивости, потирая пальцами переносицу. Заметив дочь, улыбнулся, но улыбка получилась грустной. На его красивой, полной красок эмоциональной карте расширился темный сгусток тревоги, похожий на трещину. Сердце Полины екнуло.
– Пап, что происходит? Почему ты так беспокоишься, я же вижу.
– Слышала, о чем говорил, – он констатировал факт.
– Да, прости.
Батюшка вздохнул, сжав ладонь дочери в своей руке.
– Что там случилось у вас? Проблемы с источниками? – не отставала Полина.