Обещай помнить (ЛП)

Но она отступает. Внезапно она отстраняется от меня и несколько раз моргает, совсем не так, как когда я намекнул, что мы могли бы поговорить, когда я всё ещё был без рубашки. Джулия ничего не говорит, она просто берет в руки iPad и проводит им по поверхности стола, пока не ставит его передо мной. Я снова смотрю на неё почти целую минуту, прежде чем киваю, уважая её выбор.
Я поворачиваюсь всем телом, становясь лицом к столу, и пробегаю взглядом по тексту, отображаемому на освещённом экране.
  
— Это контракт Пацциллы. Я уже подписал его.
— Да, версию, которая стоит на 25% дороже. — Слегка осуждающий тон её слов заставляет меня повернуть голову в её сторону.
— Тебе удалось снизить стоимость бумаги на 25%? — Спрашиваю я, впечатлённый. Двадцать пять процентов, безусловно, являются хорошим оправданием того, что она решила совершить внезапную поездку из Сан-Паулу сюда. — Каким образом?
— Я пригрозила найти другого поставщика чернил, когда узнала, что, хотя это разные компании, группа, контролирующая обе, одна и та же. Я не знаю, как никто не подумал об этом раньше. Лицо, ответственное за закупку расходных материалов, должно быть уволено за это. Ты понимаешь, сколько можно было бы сэкономить только в прошлом году?
— Да. — Я просто отвечаю, потому что, к сожалению, ответственный за эти ненужные расходы, помимо прочего, не из тех, кого можно уволить. Мой отец. Эурико компетентен, но его мания централизации сильно подрывает его способности. — Я предполагаю, что, если мы проведём расследование, мы найдём и другие подобные случаи, — комментирую я, возвращаясь к чтению нового контракта и улыбаясь, обнаруживая пункт, которого раньше не было, но абзацы вице-президента Пацциллы в левом углу каждой страницы показывают, что они уже подписали документ и знают обо всех изменениях.
— Я уже занимаюсь этим.
— Конечно, да. — Я перехожу на последнюю страницу и подписываю. Затем я возвращаюсь один за другим, чтобы перефразировать предыдущие. Когда я заканчиваю, я указываю обеими руками в сторону выполненной работы.
Джулия подносит к себе iPad и просматривает страницу за страницей, и я смеюсь над её внимательностью.
— Идеально. Спасибо — сказала она, уже вставая. — Я поднимусь наверх, отправлю это и вернусь в Сан-Паулу. Увидимся в «Браге».
— Ты отменила своё расписание, чтобы приехать сюда? — Спрашиваю я, тоже вставая.
— Да, я отменила его. Я не знала точно, сколько времени это займёт. Но я думаю, что всё ещё могу наверстать упущенное в конце рабочего дня, возможно, отложить обязательства на начало дня до вечера.
— Нет, нет, нет. У меня есть идея получше. — Взгляд, который она бросает на меня, острый, и я смеюсь. — По работе, Джулия. По работе. Не то чтобы у меня не было никаких идей, но давай пока отложим их. Твоя решимость поистине достойна восхищения. Я нахожу это забавным.
— ДА ПОШЕЛ ТЫ, Артур, — она теряет терпение, и я смеюсь ещё больше, потому что прекрасно знаю причину её плохого настроения.
Я хочу сказать ей, что знаю идеальное средство от этого, но боюсь, что это только усугубит ситуацию.
— Ты пришла сюда, ты не можешь уйти без визита, — объясняю я, и она склоняет голову, обдумывая. — Это работа. — Добавляю я, и Джулия протяжно вздыхает.
— Согласна. Я отправлю документы Кларе, и тогда я буду полностью твоей, — сказала она, уже направляясь к выходу из комнаты.
— Не давай мне обещаний, которые ты не намерена выполнять, Джулия. — Она презрительно прочищает горло и ещё раз оставляет меня позади, не испытывая никакого беспокойства.
***
— Зачем тебе ремонтировать машину, которая должна лежать на дне подземелья? — Спрашивает Джулия после почти двух часов, в течение которых мы даже не проехали половину парка. Но я заставил её остановиться, чтобы поесть, когда понял, что она определенно не завтракала.
Как я и предполагал, производственные помещения и производственные процессы очаровали её. Джулия - любопытный человек. Это проявляется в том, как она смотрит на людей и вещи, как будто она всегда исследует, ищет, пытается выяснить то, чего никто другой не знает.
Мы вытаскиваем железные стулья и садимся за маленький квадратный столик, местами слегка проржавевший, чтобы съесть закуску, купленную в продуктовом магазине. Джулия не поморщилась, когда я предложил, чтобы, если она хочет быстро возобновить экскурсию, мы могли бы перекусить в трейлере, который находился в нескольких ярдах от нас. Всё, что она сделала, это в нетерпении подняла глаза к небу и пробормотала «давай поторопимся». Здесь есть кафетерии, и там подают всё блюда в течение дня, но иногда люди просто хотят есть нездоровую пищу, поэтому мы разрешаем торговцам в маленьком городке, где расположен парк, продавать закуски в фургонах с едой.
Она откусывает от своего бутерброда и вскоре после этого поднимает банку Кока-Колы. Когда её губы обхватывают соломинку, я заставляю себя переключить своё внимание на ответ на её вопрос.
— Потому что долгое время это никого не интересовало.
— И как именно ты узнал, что это никого не интересует? Откуда ты знаешь, где находится эта машина?
— Я проработал здесь несколько лет.
— Что? Зачем? — Я кладу свой бутерброд на стол, отказываясь есть его, прежде чем отвечу на все её вопросы.
— Потому что я думаю, что не существует эффективного способа управлять работой людей, которых ты не знаешь, чьи потребности ты не понимаешь.
— Ты говоришь как настоящий лидер.
— И после почти месяца работы со мной это всё ещё удивляет тебя? — Комментирую я, и она смеётся.
— Месяц назад я даже не знала, что ты работаешь. Так зачем? — Спрашивает она, и я открываю рот, чтобы ответить, но она прерывает меня ещё до того, как я начинаю. — И не рискуй говорить, что это потому, что тебе не нравятся закулисные отношения.
— Могу ли я сказать, что мне это не нужно? — Спрашиваю я. — Я работаю не ради денег или славы, Джулия. У меня есть и то, и другое в достаточном количестве, чтобы презирать их.
— Тогда почему ты работаешь?
— Это место? — Я вращаю пальцем в воздухе, указывая на пространство вокруг нас. — Это была идея моей матери. Она умерла, когда мне было пять лет. Я очень мало её помню, но это место говорит о ней больше, чем любая фотография. Прежде чем «Брага» стала такой, какая она есть,
— Это были две компании, они объединились после свадьбы твоих родителей. — Джулия завершает моё предложение.
— Точно. И моя мама пришла не только с цифрами. У неё были идеи, способ работы. Она взяла на себя ответственность за операции, а мой отец руководил ими. Она думала об этом месте, следила за его строительством. — Я делаю паузу, думая о лице, которое я почти не забыл из-за фотографий. — Знаешь ли ты, почему эта машина и так много других расположены внутри скалы? Когда-то это был район добычи полезных ископаемых. Но затем шахты закончились, земли были заброшены, а вокруг возникли небольшие городки, экономика которых полностью основывалась на добыче полезных ископаемых...
— Городки начали умирать. — Я оставляю остальное без ответа, и Джулия легко понимает, что я имею в виду.
— Моя мама была из тех людей, которые не могут просто смириться с подобными ситуациями. Ей нужно было что-то сделать, и она это сделала. Земли были проданы за кусок хлеба. Никто не хотел брать на себя ответственность за устранение причинённого ими ущерба. Возможно, продажа – это даже слишком сильный термин. Они были практически отданы. Горнодобывающие компании просто хотели избавиться от проблемы, в то время как Тереза Брага хотела её решить. Она мечтала об этом месте. О том, каким оно станет, о количестве рабочих мест, которые она создаст для небольших городов вокруг, моя мама хотела большего, чем просто зарабатывать деньги, она хотела что-то изменить.
  
— И ты тоже, — заключила она, и я пожимаю плечами.
— Если я могу, почему бы и нет?
— Она кажется удивительной женщиной.
— Она такой и была, — Джулия закусывает губу и отводит взгляд. Я продолжаю смотреть на неё, только сейчас осознавая, что у меня никогда ни с кем не было этого разговора. Кроме моих друзей, и то в формате общения, и кроме лишь слов, никто никогда не принимал это во внимание.