Обещай помнить (ЛП)

— Что ещё... — шепчу я.
— Мы могли бы придумать традицию для первого рабочего дня. — С энтузиазмом решает Селина.
— И кто же будет выбирать, что мы будем делать? — Спрашивает Пенни, и в её голосе звучит неподдельная озабоченность этим вопросом.
— Тот, кто не устраивается на новую работу! — Заявляет Алина, и я прищуриваю глаза.
Я поднимаюсь, собираясь возразить, но моё тело не успевает за мыслями, и я снова падаю назад, пролетая сквозь Пенелопу и Селину. Меня охватывает новый приступ смеха.
  
— Путешествие на самолёте? — Предлагает Алина.
— В Рим! — Восклицает Пенелопа.
— В Париж! — Подхватывает Селина.
— В Лондон! — Саркастически добавляю я, и на этот раз смеюсь в одиночестве.
— Что? — возмущается Селина, недовольная тем, что я не горю желанием участвовать в её новой традиции. Я пытаюсь заговорить, но смех ещё долго не утихает, и мне требуется почти минута, чтобы восстановить дыхание.
— У меня есть предложение, — говорю я. — Я готова поддержать новую традицию, которую вы хотите установить. — Девочки ликуют, радуясь, а я двигаю руками и ногами, хотя моё тело всё ещё застряло там, где я упала, и я ударяюсь о лица и ноги окружающих.
— Я... — начинаю я, и они начинают меня освистывать, но я продолжаю: — Если вам удастся встать и дойти до двери... — Воцаряется тишина, и я снова начинаю смеяться, возвращаясь на своё место, наконец-то находя его на мягком ковре. — Ну так как? — Спрашиваю я, когда никто не двигается с места.
— Думаю, это может подождать до следующего раза, это же не последняя новая работа, — размышляет Пенни.
— Следующий раз кажется хорошей идеей, — соглашается Эми.
— Нет! Селина отказывается! Сейчас! — Говорит она и делает ту же ошибку, что и я. Она бросается ввысь, но ещё более беспорядочно. Когда она падает, то делает это с распростёртыми объятиями, задевая всех нас одновременно, словно шар для боулинга при ударе, который вместо того, чтобы сбить кегли, вызывает новую волну совершенно бессмысленного смеха.
  
8
 
АРТУР
Большинство людей не любят водить машину в Сан-Паулу, но я не отношусь к их числу. Меня всегда успокаивает многолюдный и хаотичный трафик на улицах. Как будто постоянный хаос в моей голове находит себе спутника в этом плотном движении.
Припарковав машину на подземной парковке в «Браге», я откидываю голову на подголовник и закрываю глаза. Двигатель всё ещё работает, хоть и тихо, но это успокаивает. Я делаю глубокий вдох, пытаясь привести в порядок одинокий хаос своих мыслей.
Последние две недели были странной смесью апатии и возбуждения, и после нескольких дней, проведённых без моего отца, трудно не задаться вопросом, действительно ли его отсутствие приносит то чувство покоя, которое наполнило мою жизнь с тех пор, как у него случился инсульт.
Я никогда не желал ему зла. Никогда не думал, что было бы лучше, если бы он просто исчез. Эурико Брага мог бы существовать вечно, если бы знал, что больше не будет частью моей жизни. Возможно, именно поэтому полное отсутствие эмоций по поводу его нынешнего состояния здоровья застало меня врасплох.
Я провожу рукой по волосам, осознавая, что вся вина лежит на нём. Однако я не могу просто игнорировать или не замечать, что его бизнес пострадал гораздо больше, чем я, его сын. Тем более что даже работа, которой он посвятил большую часть своей жизни, и которой он всегда предпочитал меня, даже не заметила его долгого отсутствия.
Совет директоров оперативно провёл реорганизацию. Меня назначили исполняющим обязанности генерального директора, и это было вполне логичным решением. Все задачи, которые можно было отложить, были отложены. Те, что можно было ускорить, ускорили, а те, что требовали перераспределения ресурсов, были перераспределены. Через неделю всё выглядело так, будто бы у президента компании не случился инсульт в его кабинете семь дней назад и ему не пришлось бессрочно отсутствовать из-за того, что левая половина его тела перестала функционировать.
Мои дни превратились из напряжённых в почти неуправляемые. Хотя у меня есть все необходимые теоретические и практические знания для выполнения своих обязанностей, нагрузка на меня возросла более чем втрое. И это я даже не упоминаю о «Малине». И это не единственная деталь, которая меня беспокоит: совет директоров предвидел, что это произойдёт, и остался непреклонным в вопросе найма операционного директора.
Я не против помощи. Совсем нет. В отличие от моего отца, я полностью осознаю, что децентрализация – это лучший путь к росту. Однако проблема в том, что не так часто люди, которых выбирает Эурико Брага, могут принести что-то, кроме высокомерия и самодовольства.
Я вытягиваю шею и нажимаю на кнопку переключения передач, останавливая машину, но продолжая движение. Звук царапает моё горло, издавая почти урчащий звук, когда я с усилием и небрежностью выдыхаю его из лёгких. Повинуясь импульсу, я нажимаю на педаль газа спортивного автомобиля, и рёв двигателя эхом отражается от стен и панелей вокруг меня, наполняя мои вены адреналином и ощущением контроля, в котором я так нуждался. К сожалению, это длится недолго. Ровно столько времени, сколько нужно, чтобы жужжание стихло, как будто его никогда и не было.
Прошёл почти месяц с момента моего последнего забега, и я не могу сказать, когда смогу снова выйти на старт. Если мне придётся нянчиться со взрослыми, то я не уверен, что смогу сосредоточиться на работе: управлении компанией и «Малиной». Возможно, некоторым из ребят стоит заняться чем-то более активным, чем просто ходить по клубу и выходить из него, как будто они всего лишь коллеги.
Я уже собирался выйти из машины, когда на соседнем месте припарковался «Порше», и мои брови непроизвольно приподнялись от удивления.
Это был Porsche Taycan – электрический, с задним приводом и мощностью триста двадцать четыре лошадиные силы. Он разгоняется с места до сотни всего за 5,4 секунды, и я не мог отвести взгляд от красного кузова, восхищаясь каждой деталью: контурами, фарами и даже колёсами.
Я был так загипнотизирован машиной, что едва заметил, как открылась дверь. Если машина заставила меня забыть о том, что я собирался сделать, то женщина, вышедшая из неё, превзошла все мои ожидания. Она заставила меня забыть обо всём, кроме необходимости покинуть машину, потому что в этом мире не было ни единого шанса, чтобы я не рассматривал её.
Длинные ноги женщины были скрыты под белой юбкой-карандашом, которая элегантно подчёркивала каждый изгиб от талии до икры, идеально сочетаясь с костюмом того же цвета. Её светлокожее лицо обрамляли тёмные волосы, доходившие до плеч. Они были распущены и украшены чёлкой на уровне бровей. Нос был маленьким и вздёрнутым, губы едва очерчены, а глаза скрыты от меня за квадратными солнечными очками.
Я открываю водительскую дверь, и звук привлекает внимание женщины, как он привлёк бы внимание любого другого человека. Наши взгляды встречаются, когда я выпрямляюсь, опираясь на крышу своего автомобиля. На мгновение женщина словно замирает, словно чего-то ждёт от меня. Однако всё происходит так быстро, что я хмурюсь, гадая, не показалось ли мне это, и прихожу к выводу, что, вероятно, так и есть.
— Хорошая машина, — делаю я комплимент, и она слегка улыбается.
Губы, которые раньше были слишком плотно сжаты, чтобы я мог их описать, теперь полностью раскрываются, и я беззастенчиво восхищаюсь ими. Конечно, её рот словно создан для греха. Не знаю, откуда у меня эта уверенность, но любой другой вариант кажется неподходящим для женщины, стоящей передо мной, хотя всё, что я о ней знаю – это то, что у неё отличный вкус в автомобилях.
  
И я это знаю, потому что улыбка, которую она дарит мне в ответ на мой комплимент, не просто лёгкая, она полна высокомерия и словно говорит: «Я знаю», хотя я ещё не имел удовольствия слышать её голос. Брюнетка слегка наклоняет голову, рассматривая мою машину, прежде чем ответить.