Ритуал (ЛП)

Раят отпирает входную дверь в коттедж. Я вхожу в фойе, но останавливаюсь, увидев в гостиной Мэтта, сидящего на коричневом кожаном диване. Он откинулся на спинку, положил руки на подушки, и вообще выглядит расслабленным.
— Завтра вечером мы ужинаем с Таем, — напоминает мне Раят, входя следом за мной. — Напомни мне купить бутылку его любимого виски.
Не будь я так напугана, то наверняка покраснела бы от того, что у нас какие-то планы с мужчиной, за сексом которого я открыто наблюдала. Вместо этого я сглатываю.
  
— Раят? — с трудом произношу я сквозь подступивший к горлу ком и оглядываюсь на закрывающего входную дверь мужа.
— У нас вечеринка, — доносится до меня веселый голос Мэтта.
Раят поднимает голову, остановившись рядом со мной. Его взгляд устремлен на Мэтта.
— Какого хрена ты здесь делаешь? — произносит Раят.
Как ему удалось пройти мимо камер?
Мэтт наклоняется, облокотившись на колени.
— Пришел забрать то, что принадлежит мне, — он переводит взгляд на меня.
Я качаю головой, не могу удержать в руках сумочку, и она падает к моим ногам.
— Нет, — с моих губ срывается одно единственное слово.
Раят кладет руку мне на грудь, чтобы пихнуть меня себе за спину, но Мэтт вскакивает на ноги и, достав из-за пояса джинсов пистолет, направляет его на меня.
— Не двигайся, или я ее пристрелю, — предупреждает Мэтт.
— Мэтт, — рявкает Раят, вытянув перед собой руки. — Отпусти ее. Это наши терки. Ты злишься на меня. Это я тебе нужен.
— Нет… пожалуйста…
— Он прав, Блейкли. Я хотел тебя. Но ты, блядь, вышла за него замуж! — кричит он, пистолет дрожит у него в руке. — И как бы мне это ни было противно…
Меня трясет, но я не могу пошевелиться. Неважно, какие мысли проносятся у меня в голове. Я не могу оставить Раята.
— Если ты не будешь моей, то не будешь ничьей.
На меня обрушивается удар, похожий на наезд грузовика. Меня отбрасывает к входной двери. Мое тело сотрясается, как при землетрясении, а вдалеке раздаются громкие удары. Я не могу дышать. Мое тело раздавлено. Подняв руки, я чувствую мягкий материал. Приоткрыв веки, я вижу перед собой белое пятно. Подняв глаза, я встречаю взгляд зеленых глаз.
— Раят… что?
Возвращается осознание того, что это Раят прижимает меня к двери. Своим телом. Я чувствую на своей груди влагу.
— Что? — я смотрю вниз, и моя футболка пропитана кровью.
— Ты в порядке, — уверяет Раят, прерывисто втягивая воздух. — Ты в порядке, — повторяет он, словно пытаясь убедить в этом нас обоих.
Я смотрю на его белую футболку и вижу, что она вся в крови.
— О, Боже, — задыхаюсь я. — Раят.
В него стреляли.
— Блейк, — Раят протягивает руки и обхватывает мое лицо, его руки холодные и липкие. — Мне жаль…
Я пытаюсь перевести дыхание, а глаза щиплют слезы.
— Не надо… Не делай этого.
— Я люблю тебя, Блейк, — шепчет он.
— Нет. Нет. Нет. Нет. Не надо! — кричу я, хватаясь за его окровавленную футболку. — Зачем?
Почему он так поступил с нами? Со мной?
— Ты думаешь, я готов за тебя убить, но умереть за тебя не способен? — Раят слегка качает головой. — Глупышка.
Его слова становятся все тише. Из-за шумящей в ушах крови я едва могу их расслышать.
— Раят… — всхлипываю я.
— Ты заслуживала лучшего, — шепчет он.
По моим щекам текут слезы, и я облизываю мокрые губы.
— Мне жаль, что я не был лучше.
— Раят? — рыдаю я. — Пожалуйста. Не оставляй меня.
Из его носа начинает течь кровь.
— Пожалуйста… — срывающимся голосом умоляю я.
Я вижу, как от его красивого лица начинает отливать кровь. Раят прижимается лбом к моему лбу.
Я обхватываю его руками, пытаясь удержать, но у него подкашиваются колени, и я падаю вместе с ним на пол. Наклонившись над ним, я вижу, как вокруг нас на плитке начинает растекаться лужа крови. Раят поднимает руку к моему лицу.
— Зачем ты это сделал? — спрашиваю я, сжимая в руках его футболку.
— Потому что… я люблю тебя, — сквозь кашель говорит он, а затем его рука падает на пол.
— Раят? — кричу я. Ударяюсь о его грудь. — Ра-ят? — вырывается у меня, и все мое тело сотрясается от рыданий.
— Вставай! — Мэтт хватает меня за волосы и оттаскивает от мужа.
— Нет! Я его не оставлю! — кричу я, вырываясь из его рук.
— Оторви от пола свою задницу! — требует он и, наклонившись, хватает меня за шею. Он дергает меня к себе, и футболка Раята выскальзывает у меня из рук.
Мэтт поднимает меня, душит, и я брыкаюсь. Беззвучно кричу, глядя на лежащее на полу мертвое тело Раята. Его глаза теперь закрыты, а голова наклонена в сторону, лицом ко мне.
Мэтт наклоняется к моему уху.
— Он добровольно отдал тебя мне, Блейкли. Отдавать свою жизнь за тебя было чертовски бессмысленно. Во всяком случае, для него. Для меня это было все, — затем он тащит меня из дома.
Я впиваюсь пальцами ему в предплечье, от которого мне нечем дышать. У меня из-под ног летит земля и камни, образуя вокруг облако пыли. Таща меня за собой, Мэтт садится в машину. Когда он меня отпускает, кто-то другой закрывает за ним дверь. Я хватаю ртом воздух, а он швыряет меня на сиденье. Затем он с силой упирается коленом мне в грудь.
Я пытаюсь закричать, но ничего не выходит. Он достает из кармана шприц и зубами снимает колпачок. Я тихо плачу, а он хватает меня за лицо и запрокидывает мне голову. Затем я чувствую укол в шею. Мое тело мгновенно немеет, руки и ноги лежат как неживые. Он убирает с моей груди колено, и я делаю неровный вдох. Мэтт поворачивает мое лицо так, что мне приходится смотреть на его нависающую надо мной фигуру. Он улыбается.
— Я всегда побеждаю, Блейкли. И ты всегда будешь моей, — отпустив меня, он проводит костяшками пальцев по моему лицу.
— Она отрубилась? — слышу я вдалеке чей-то голос.
Я моргаю, изо всех сил стараясь снова их открыть.
— Почти, — отвечает Мэтт.
— Это заняло у тебя достаточно много времени, — огрызается голос.
И я пытаюсь напрячь свой затуманенный мозг, чтобы понять. Он кажется таким знакомым…
— Я сделал свою работу, — огрызается он.
На этот раз, когда мои глаза закрываются, то больше уже не открываются.
***
Проснувшись, я переворачиваюсь на бок. Я хватаюсь за голову и живот и чувствую, что мне плохо. Меня тошнит.
Открыв тяжелые веки, я вижу, что лежу на кровати в незнакомой комнате. Она большая, с бело-фиолетовым декором. Я скатываюсь с постели и пробираюсь в соседнюю комнату. Слава Богу, это ванная. Я падаю к унитазу и, пока меня рвет, слышу, как открывается дверь спальни. Я сажусь на задницу, вытирая рукой рвоту со рта.
— Так-так-так, шлюха проснулась.
Меня снова тошнит. И тут я решаю, что с меня хватит. Я падаю на задницу, прислоняюсь спиной о борт джакузи и, подняв глаза вижу стоящего в ванной Мэтта. А рядом с ним свою маму.
— Ты… — выдавливаю из себя я. — Ты помогла ему это сделать?
Голос показался мне знакомым. Это была моя гребаная мать?
— Ты слишком много ей вколол, — не обращая внимания на мои слова, рявкает она.
— Я вколол ей меньше нормы, — возражает он. — Ей нужно поесть.
Выйдя из ванной, Мэтт через несколько секунд возвращается с подносом, который, видимо принес из спальни. На тарелке с яичницей лежит кусок тоста. Все кажется несвежим.
Сколько я уже здесь?
А Раят? О Боже, Раят. Воспоминание обрушивается на меня, как удар кулаком в лицо. Они его убили! Может, моя мать и не нажимала на курок, но она помогла Мэтту. Мое горло сжимается, глаза застилают слезы.
Мэтт ставит тарелку на столешницу и бросает мне кусок тоста. Он падает передо мной на пол.
— Съешь это, — приказывает он.
  
Я смотрю на него сквозь мокрые ресницы, искренне желая спалить его задницу.
— Отъебись! — сквозь стиснутые зубы рычу я.
Мэтт улыбается.
— О, мы этим займемся. Но сначала поешь.
— Нет! — говорю я ему.
Раят мертв. Моя мать помогла Мэтту убить его и похитить меня. Почему я должна делать то, что он мне говорит?