Порочная красавица (ЛП)

Если я каким-то образом узнаю, что она поклеила обои Hello Kitty в моем великолепном пентхаусе, я убью ее.
— Карлос, пожалуйста, скажи, что ты принес мне веер, о котором я просила тебя три часа назад, — говорю я, уперев руки в бедра.
Карлос смотрит вокруг, на свои ноги, за спину, а затем снова на меня, и невинно говорит: — Ты видишь веер в моих руках, Анасита?
Я складываю руки на груди.
  
— Карлос.
То, как я произношу его имя, заставляет его улыбнуться шире. Он отталкивается от стены и направляется ко мне.
— Не сердись. Я принес тебе кое-что получше, чем веер: себя.
Это может показаться банальным, но поверьте мне – это работает. Если бы я все еще не была влюблена в одного человека, о котором лучше не упоминать, я бы поддалась соблазну прокатиться с молодым и красивым Карлосом.
Мое сексуальное влечение такое же неудовлетворенное, как и алкоголик в Солт-Лейк-Сити43.
— Держи это при себе, Рико Суаве. Сейчас слишком жарко, чтобы делать что-то, кроме как потеть. — Увидев блеск в его глазах, я упрекаю его: — Не думай, что всё изменится, когда похолодает!
Он цокает, качая головой.
— О, моя глупенькая Анасита. Ты же знаешь, что то, что между нами, слишком сильно, чтобы сопротивляться вечно. Почему бы просто не сдаться и не позволить этому случиться?
Я закатываю глаза. Карлос, может, и красавчик, но он точно не оригинален; я слышала, как он на прошлой неделе говорил то же самое одной девушке в кантине. Но я не держу на него зла.
Если кто-то и знает, сколько чуши люди несут в попытках наладить контакт, так это я. На меня накатывает очередная волна жара.
По моей шее скатывается капелька пота.
— Знаешь что, Карлос? Здесь слишком жарко, чтобы работать. В любом случае уже почти полдень, пойдем перекусим.
Он надувает губы, притворяясь обиженным.
— Ах, но если я не смогу быть с тобой, любовь моя, то я не смогу есть. Я не смогу жить! — Он драматично вздыхает и прижимает руку к сердцу. — На самом деле, возможно, это мой последний миг на земле.
— Я угощаю.
Карлос делает последнюю затяжку, тушит сигарету в переполненной пепельнице на ближайшем столе, выпускает большую струю дыма и ухмыляется.
— В таком случае, думаю, я смогу продержаться хотя бы до полудня.
Я знала, что это его отвлечет. Единственное, что Карлос нравится больше, чем легкая добыча, – это бесплатная еда.
Мы запираем дверь офиса и переходим улицу в маленькую темную кантину, где пахнет мочой и сигаретами, но царит блаженная прохлада. Как и в пиве, которое я и представить себе не могла, что буду пить в своей прежней жизни, но теперь ценю по достоинству. Мы с Карлосом занимаем два места за длинной деревянной стойкой и заказываем у шепелявого официанта с грустными усами сервесу44 и севиче45.
Если бы Дарси увидела меня сейчас – пьющую пиво, появляющуюся на людях без макияжа, в шлепанцах и дешевом сарафане с цветочным принтом, купленном у уличного торговца, – она бы, наверное, упала в обморок.
Зачеркните это. Она бы упала в обморок. Немедленно.
Эта мысль вызывает у меня улыбку и заставляет сердце сжаться от тоски.
Я тоже по ней скучаю.
Но теперь это моя жизнь. Я снимаю милую хижину за городом. Хожу на работу пять дней в неделю. (Я пробовала не работать, но за несколько недель чуть не сошла с ума от скуки.) По выходным я читаю, занимаюсь садоводством и живу настоящим, потому что мне слишком больно позволять себе думать о прошлом.
В целом, я довольна. Это не совсем то же самое, что быть счастливой, но, как говорила моя мама, нищим выбирать не приходится. Я приучила себя смотреть на светлую сторону: я молода и здорова; у меня достаточно денег, чтобы никогда не беспокоиться о том, что я разорюсь; и, пусть в меньшей степени, но, возможно, более значимо, я всё еще помогаю тем, у кого меньше возможностей.
Из всего прочего, у меня даже есть кот. Это толстый, ленивый рыжий полосатый кот с манерами императора и характером избалованного ребенка. Я его обожаю. Я назвал его Пердо́н, что в переводе с испанского означает «прощение», потому что за все эти годы я наконец поняла, что единственное, что может нанести больший вред твоей душе, чем затаенная обида, – это… ничего.
Ненависть поглотит вас. Гнев, каким бы праведным он ни казался, – это прямой и короткий путь в ад. Только прощение сделает вас свободными. Только прощение может исцелить ваши шрамы. Прощайте не только тех, кто причинил вам зло, но и себя.
Жизнь и без того тяжела, чтобы влюбляться в наших демонов.
Официант приносит нам сервесу и севиче, а также пластиковую корзиночку с еще теплыми чипсами тортилья из духовки. Карлос заказывает фирменный ежедневный обед на двоих – камароне с рисом – и мы принимаемся за холодный, восхитительный севиче.
Мы едим в дружеском молчании, пока Карлос, прожевав, тихо не замечает: — Не оборачивайся, но тот парень в ковбойской шляпе за угловым столиком пялится на тебя.
Я фыркаю.
— Он, наверное, никогда не видел, чтобы женщина проглотила фунт нарезанной рыбы меньше чем за тридцать секунд. Это напомнило мне, что нам нужно больше чипсов. Где этот шепелявый официант?
Карлос вытирает рот бумажной салфеткой, делает большой глоток пива, а затем вежливо отрыгивает.
— Я серьезно, Ана. Он не переставал пялиться на тебя с тех пор, как мы вошли. Смотри. — Он бросает украдкой взгляд направо от меня, а затем жестом подзывает официанта.
Стараясь выглядеть непринужденно, я смотрю в направлении, указанном Карлосом.
За столиком в углу сидит парень в ковбойской шляпе, но он точно не смотрит на меня. На самом деле он, кажется, спит. Его длинные скрещенные в лодыжках ноги лежат на стуле. Руки сложены на животе. Большая белая ковбойская шляпа низко надвинута на лицо, закрывая глаза и нос. Его усы еще более нелепые, чем у нашего официанта.
Я снова переключаю внимание на тарелку с севиче.
— Карлос, этот парень решил вздремнуть, а не пялится на меня. Ты так ревнуешь всех своих подруг?
— Я знаю, когда мужчина смотрит на женщину, Ана, и он смотрит на тебя, как бы он ни старался притворяться, что это не так.
Ну, если это так, то ему, вероятно, просто интересно, кто вылил ведро отбеливателя мне на голову.
Оставив эту мысль невысказанной, я допиваю свое пиво. Затем дополняю отрыжку Карлоса своей собственной.
Он приподнимает бровь.
— Теперь ты просто пытаешься соблазнить меня?
— Ага. Я настоящая леди. И у меня есть чувство собственного достоинства.
Карлос смеется и обнимает меня за плечи.
— Ах, видишь, Ана, вот почему я тебя обожаю!
Я смеюсь вместе с ним.
— У тебя очень низкие стандарты, мой друг.
Он пожимает плечами.
— Жизнь слишком коротка, чтобы стремиться к совершенству.
Более правдивых слов никогда не было сказано. Я сжимаю его руку, а затем сбрасываю его ладонь со своих плеч, чтобы он не попытался просунуть ее еще дальше и потрогать меня.
К тому времени, как мы заканчиваем обед, я готова вздремнуть. От выпивки днем меня всегда клонит в сон. Из-за алкоголя и жары мне с трудом удается держать глаза открытыми. Поскольку сегодня пятница, я знаю, что мистер Колон не придет в офис, и мысль о том, что придется иметь дело с изнуряющей жарой там, приводит меня в уныние.
— Карлос, если я уйду пораньше, ты прикроешь меня, если кто-нибудь заглянет?
Он криво ухмыляется мне.
— Конечно. Потому что тогда ты будешь у меня в долгу, Анасита.
— Да. Но «в долгу» в смысле «одолжение», а не секс.
— Секс может быть одолжением, — резонно замечает он. — Однажды у меня был секс с девушкой, которая платила мне за то, что я починил спущенное колесо на ее машине.
  
— Ого. Дороговато за починку колеса.
Карлос улыбается.
— Думаю, она сама его проколола.
— Ну конечно. — Я достаю несколько купюр из сумочки и бросаю их на стойку. — А теперь я иду домой.