Порочная красавица (ЛП)

Паркер щелкает пальцами, и из другого конца вестибюля спешит портье.
— Положите это в черный Rolls-Royce, — говорит Паркер, указывая на мои сумки.
Портье немедленно подчиняется. Я видела, как поезда на большой скорости двигались медленнее. Я не уверена, кого из нас он узнал, но он наверняка надеется на хорошие чаевые.
Будут тебе чаевые, дорогой, — думаю я, хлопая ресницами и глядя на Паркера. — Я добавлю остроты в эту психопатическую ситуацию.
  
Меня не волнует, даже если мне придется поджечь его, чтобы сделать это. Я отомщу.
— Что ж, — говорит Табби, — отличных выходных. — Ее взгляд на мне становится острее, а голос понижается. — Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится, в любое время. Ты знаешь, что я всегда доступна для тебя.
Паркер обнимает меня за плечи.
— Виктории повезло, что у нее такая преданная ассистентка.
Табби безрадостно смеется.
— Ты даже не представляешь насколько. — Она слегка машет рукой, используя только кончики пальцев, а затем резко разворачивается и уходит, не попрощавшись.
Глядя ей вслед, я испытываю внезапное, выворачивающее наизнанку предчувствие, что это будет последний раз, когда я ее вижу. Всё мое тело холодеет.
— С тобой всё в порядке? У тебя побелело лицо.
Паркер смотрит на меня сверху вниз с беспокойством. Я понимаю, что стою как вкопанная и перестала дышать. Я прижимаю руку к бьющемуся сердцу и слабо смеюсь.
— О… да, я… извини, я только что поняла, что не ела несколько часов! Я умираю с голоду!
Я поворачиваюсь к нему с широкой и фальшивой улыбкой на лице, проглатывая дурацкий комок в горле. Я слишком драматизирую. Воображаю невесть что. Мне нужно взять себя в руки и сосредоточиться.
— Я могу это исправить, — говорит Паркер с необычной, лукавой уверенностью.
Мое странное предчувствие усиливается.
Он нежно берет меня под руку и ведет через вестибюль к зоне ожидания для гостей. Портье, который взял наши сумки, бежит к нам, как перевозбужденный лабрадор.
— Ваша машина готова, сэр! — Он указывает на черный седан, припаркованный прямо перед входом. Он гладкий, длинный и красивый. Водитель в темном костюме стоит рядом с пассажирской дверцей и ждет.
И мой мозг так быстро соображает, что мог бы выиграть золотую олимпийскую медаль.
Не может быть, святая Дева Мария. Чтобы это могло значить? Табби была права, это полный пиздец!
— Новая машина? — равнодушно спрашиваю я.
— На самом деле, да. — Паркер наклоняется ближе к моему уху. Когда он снова заговаривает, его голос звучит невероятно сексуально. — Ты же говорила, что хочешь такую.
Так и было. Я прекрасно это помню, в первую очередь потому, что нечасто требую во время секса Rolls-Royce черного цвета с затемненными стеклами.
Нечасто, то есть никогда. Надо было попробовать это много лет назад.
— Rolls-Royce Phantom, не меньше. Как ты догадался, что мне будет недостаточно Ghost?
Губы Паркера изгибаются в очередной загадочной ухмылке.
Мой личный девиз: «Либо всё, либо ничего; полумер не бывает». Phantom – это определенно всё. К тому же Ghost просто не в твоем стиле. Тем более что есть гораздо более дорогая модель.
Интересно, может быть, в дополнение к моим проблемам с сердцем у меня развился тяжелый случай астмы, потому что каждый мой вдох подобен попытке втянуть воздух через соломинку, полную песка? Однако мое выражение лица остается неизменным, поэтому я выдавливаю из себя улыбку, такую же загадочную, как у Паркера.
— Значит мне можно ожидать, что следующим сюрпризом будет Карибский остров?
— Конечно, — говорит он, как будто это самая очевидная вещь в мире. Я не нахожу быстрого ответа, потому что мой мозг отказывается продолжать этот разговор и решает, что пора вздремнуть.
В любом случае я никогда не добьюсь успеха с помощью логики. Единственное, что поможет мне пережить эти выходные, – это чисто звериная хитрость, а это совсем другое дело.
Глядя на Паркера – на его идеальные волосы, точеный подбородок, дерзкую ухмылку, – я снова улыбаюсь, только на этот раз по-настоящему.
— Я должна предупредить тебя, Паркер; стерв не содержат. Они содержат.
Его ухмылка становится волчьей.
— Не могу этого дождаться.
Мы подходим к машине. Водитель открывает передо мной заднюю пассажирскую дверь, бормоча: — Мисс Прайс. — Я устраиваюсь поудобнее в мягкой, как масло, коже и стараюсь истерично не засмеяться, когда вижу между сиденьями корзину для пикника, которая выглядит прямо как из сказки братьев Гримм.
Кто из нас Красная Шапочка, а кто Большой Злой Волк?
Судя по одной только улыбке Паркера, я бы сказал, что это я в красном плаще.
Паркер садится с другой стороны, водитель закрывает мою дверь, сам занимает место впереди, и мы едем.
Мы молчим, пока Паркер открывает плетеную корзину, достает два хрустальных бокала для шампанского и бутылку Dom, наливает в каждый бокал по порции. Затем протягивает один бокал мне. Я решаю, что лучше не быть маленькой девочкой в плаще, которую вот-вот сожрут, поэтому поднимаю бокал и произношу тост, полный угрозы.
— Выпьем за тех, кто желает мне добра, а тот, кто этого не желает, может идти к черту. — Не дожидаясь ответа Паркера, я запрокидываю голову и проглатываю содержимое своего бокала.
Паркер усмехается.
— Я тебя прекрасно понимаю. — Он допивает шампанское, ставит бокал обратно в корзину и достает сырную тарелку, завернутую в пищевую пленку. — Гауда? — спрашивает он так невинно, что я понимаю: у меня серьезные проблемы.
Ты хочешь, чтобы я съела твой сыр? Я его съем, подлый ублюдок. Я съем твой сыр, а потом я съем твое сердце, и на десерт, я думаю, я съем твою черную, эгоистичную душу.
Я мурлыкаю: — Я бы с удовольствием съела немного Гауды.
Мы обмениваемся парой зловещих ухмылок и готовимся к поездке.
***
После поездки в аэропорт Кеннеди на Rolls-Royce, полета на частном самолете и извилистого пути из красочного портового городка через густые тропические джунгли на джипе без окон и с брезентовой крышей мы наконец прибыли в таинственное место, где нет секретов.
Casa de la Verdad, гласит деревянная табличка, прибитая к притолоке над входной дверью.
Дословный перевод: Дом истины.
С нашими сумками в руках Паркер проходит мимо меня, искоса взглянув и улыбнувшись.
— Я же говорил.
— О, ты молодец.
Я недоверчиво качаю головой, осматриваясь. Это классический дом в карибском стиле – шафранового цвета, с открытым пространством вместо стен, с белыми льняными занавесками, развевающимися на легком пассате, – расположенный на вершине холма в окружении пышной растительности. Высоко в небе светит луна, и поют сверчки. Пальмы шелестят на ветру. Рядом с круговой подъездной дорожкой расположены деревянные ступени, которые спускаются к частному пляжу. Скрытые лампы заливают золотистым светом алую бугенвиллею, которая волнами ниспадает со стен, окружающих участок с возвышенной стороны; с другой стороны открывается вид на море. Я закрываю глаза и вдыхаю сладкий, пьянящий аромат орхидей и цветущего по ночам жасмина.
Это рай.
За исключением того, что он называется «Дом Истины», так что, вполне возможно, это мой личный ад.
Паркер отпирает входную дверь и направляется внутрь. Он кричит через плечо: — Ты так и будешь стоять там с отвисшим ртом, Круэлла, или всё-таки войдешь?
Я недовольно поджимаю губы, услышав, как он произносит мое прозвище. Его голос звучит легко и игриво, по-дружески, как будто мы уже много лет ездим друг с другом в отпуск. Еще больше меня беспокоит то, каким жизнерадостным он кажется. Паркер так энергично шагает, что кажется, будто он парит в воздухе.
  
Очевидно, у него в рукаве припрятан крупный козырь.
Возможно, Табби была права. Может быть, это полный пиздец, и выходные закончатся пожаром и таким количеством сожалений, что я буду есть их на завтрак до конца своих дней – вместе с тюремной баландой, – но будь я проклята, если покажу, что он мне небезразличен. Может быть, мне не хватает искренности, сострадания и моральных принципов, но в чем я точно не сомневаюсь, так это в своей стойкости.