Порочная красавица (ЛП)

— Подожди, о чем ты говоришь? Что все это значит?
Она берет бумагу у меня из рук и сминает ее в комок.
— Мое лучшее предположение? На стороне твоего парня есть кто-то вроде меня, кто знает, что мы задумали, и пытается сделать с нами то, что мы пытаемся сделать с ним.
У меня отвисает челюсть.
— Что?
— Мы облажались, вот что. Это конец. Все лазейки, которые я могла бы использовать, в системе Паркера закрыты, а его администратор расставил ловушки, которые приведут его прямо ко мне, если я попытаюсь войти. Это надежнее любой военной системы, которую я когда-либо видела. У меня было бы больше шансов незаметно проникнуть в задницу Папы Римского.
  
Табби неохотно добавляет: — Честно говоря, это довольно впечатляюще. Если бы я так сильно не ненавидела этого придурка, кем бы он ни был, я бы хотела изучить его прекрасный ублюдский мозг.
— Вернемся на секунду к военной системе. Когда ты работала над военными системами?
Табби некоторое время молча смотрит на меня.
— Помнишь, раньше я рассказывала тебе о приспешнике президента Андервуда, который настаивал на том, чтобы некоторые гнусные подробности оставались в тайне, чтобы президент мог сослаться на незнание, если его спросят?
Мои глаза так широко раскрываются, что я чувствую себя мультяшным персонажем, как будто мои глазные яблоки вот-вот выскочат из орбит! со звуком, похожим на старомодный автомобильный гудок.
— Табита. Пожалуйста, скажи мне, что ты не причастна к взлому правительства.
Она пожимает плечами.
— Больше нет.
О Боже. У меня кружится голова. Думаю, мне нужно присесть, но я паникую при мысли о Паркере, ожидающем меня в вестибюле. И тут со мной происходит нечто ужасное.
— Паркер знает, что это мы пытались получить доступ к его системе?
— Нет никаких доказательств того, что атаки были организованы извне; пока что я вне поля зрения. Но не может быть совпадением, что мы выбрали его своей целью, а потом произошло вот это. — Она машет у меня перед лицом скомканными листами бумаги. — И, если я продолжу попытки проникнуть внутрь, я приведу его прямо к нам.
— Значит, мы больше ничего не можем сделать?
— Я испробовала все варианты, босс. Этот поезд уже ушел.
— Черт. Черт, черт, черт!
Я запускаю руки в волосы и на мгновение замираю с закрытыми глазами, глубоко дыша и пытаясь понять, что делать дальше.
И тут Табби совершенно невозмутимо говорит: — Если только я не вломлюсь к нему в дом.
Я опускаю руки и пристально смотрю на нее.
— Ты шутишь.
— Я шучу только о политике, религии и размерах мужских членов, но никогда не затрагиваю такие важные темы, как работа.
Я оглядываюсь по сторонам, беспокоясь, что кто-нибудь, стоящий поблизости, может подслушать этот возмутительный разговор, но, кроме нескольких сотрудников зала, которые обсуждают подготовку к завтрашнему мероприятию, мы здесь одни. Я шепчу, понизив голос: — Ты что, с ума сошла? Если тебя поймают, тебя арестуют!
Она улыбается загадочной улыбкой Моны Лизы.
— Значит, ты не против идеи как таковой. Твое единственное возражение заключается в том, что меня могут поймать?
Я открываю рот, чтобы все отрицать, но останавливаю себя.
— Ну… да.
Когда я вижу, что ее улыбка становится самодовольной, я настаиваю: — Но, Табби, ты никак не можешь гарантировать, что тебя не поймают! Если у него на компьютере установлена серьезная защита – не говоря уже о биометрической защите сейфа в кабинете, – то никто не знает, какую систему безопасности он установил у себя дома!
— Конечно, есть…
— Нет! Я не позволю тебе сделать это, Табита. Это слишком опасно для тебя. Мой ответ – нет.
Она смотрит на меня, поджав губы, прядь рыжих волос падает ей на глаза.
— Значит, ты не против, что я взламываю систему электронным способом, но физический взлом – это проблема… Я полагаю, тебе известно определение слова лицемер? Потому что я думаю, что если бы мы посмотрели это слово в словаре, то рядом с ним была бы твоя фотография, Малефисента.
Я хочу свернуть ей шею за то, что она спорит со мной, но вместо этого раздраженно выдыхаю.
— В прошлый раз, когда я проверяла, в киберпространстве не было полицейских с пистолетами, направленными тебе в голову – если ты включишь сигнализацию в доме Паркера, там будет полно вооруженных копов еще до того, как ты успеешь сказать: «Стражи Галактики – это круто!».
Ноздри Табби раздуваются.
— Не смей издеваться над «Стражами Галактики», Виктория. Крис Пратт был в этом фильме просто огонь! И даже не начинай про спецэффекты или саундтрек! И напомни мне еще раз, как ты собираешься разрушить жизнь Паркера, если мы не сможем проникнуть в его сейф или компьютер, чтобы найти его грязное белье?
Она язвит, маленькая стерва, но в ее словах есть рациональное зерно. Если я не могу подобраться к Паркеру из-за его умной охранной фирмы и получить о нем какую-либо информацию, а все, что накопала Табби, – полная чушь, что мне делать дальше?
В моем мозгу загорается большой красный флаг с надписью: место без секретов.
Это может быть мой последний шанс.
Я расправляю плечи, вскидываю голову и решаю идти ва-банк.
— Я заканчиваю с этим, Табби. Я слишком далеко зашла в кроличьей норе, чтобы сейчас сдаваться. Что бы ни случилось в эти выходные, Паркер Максвелл в конечном итоге горько пожалеет, что когда-либо кормил эту кошечку своим чурросом.
Табби приподнимает брови.
— Ты назвала его член в честь пончика?
— Это выпечка.
Она фыркает.
— Ну, как я всегда говорю, все, что девушке действительно нужно, – это пятьдесят миллионов долларов и пирожные.
— Встретимся в пять с моими сумками в вестибюле; мне нужно в дамскую комнату, пока мой мочевой пузырь не взорвался.
Я поворачиваюсь, чтобы направиться в туалет, но Табби хватает меня за руку.
— Виктория, подожди.
Пораженная новым тоном в ее голосе, я останавливаюсь и пристально смотрю на нее. Она молча смотрит на меня в ответ, а затем вздыхает.
— Просто будь осторожна, ладно? У меня плохое предчувствие.
Я изучаю ее лицо, отмечая беспокойство в ее глазах.
— Хуже, чем то чувство, которое у тебя было после последнего фильма «Мстители»?
— Намного хуже. — Она на мгновение замолкает, а затем тихо добавляет: — Ты ведь помнишь, как добраться до тревожной сумки, верно?
Все волоски у меня на руках встают дыбом.
— Мы даже не собираемся туда, Табита. Всё будет хорошо. Ты же знаешь, я могу постоять за себя.
— Я беспокоюсь не за тебя, босс. А за него. Не забывай, что здесь поставлено на карту; если ситуация с Паркером пойдет наперекосяк, ты можешь потерять всё. Всё. И мы обе можем оказаться в тюрьме.
Она отпускает мою руку, разворачивается и уходит, а я остаюсь стоять и смотреть ей вслед, и эти ужасные слова эхом звучат у меня в ушах.
  
Глава тридцать первая
 
ТРИДЦАТЬ ОДИН
Виктория
Как и обещал, Паркер ждет меня в вестибюле, небрежно прислонившись к стойке консьержа, скрестив руки на груди и загадочно улыбаясь. Увидев меня, он выпрямляется. Его улыбка становится шире.
Идя рядом со мной, Табби бормочет: — Ты только посмотри на эту дерьмовую ухмылку? Это полный пиздец.
— Ш-ш-ш! — Я выдавливаю из себя улыбку, которая, наверное, больше похожа на гримасу при запоре; Табби действительно начинает меня пугать.
— Дамы, — говорит Паркер, когда мы останавливаемся перед ним. Он смотрит на меня. — Ты готова?
  
— Можно ехать! — бодро отвечаю я. — Куда бы мы ни отправились!
Если раньше я считала улыбку Паркера загадочной, то теперь она стала откровенно скрытной. Я никогда не видела, чтобы чей-то рот изгибался в такой хитрой, таинственной улыбке.
Табби толкает меня локтем. Я борюсь с желанием пнуть ее в голень.