Порочная красавица (ЛП)

— Итак. Что ты хочешь сказать? Какая правда у тебя есть для меня сегодня вечером, Виктория?
О Боже. Он ничего мне не рассказывает! Как я могу выяснить, что ему известно, прежде чем ответить?
И тут меня осеняет: лучший способ поймать змею – это силок.
И вот так просто, потому что лгать для меня так же естественно, как дышать, я говорю: — Любая правда, какую захочешь. Спрашивай меня о чём угодно, и я тебе скажу.
  
Это застает его врасплох. Паркер ожидал уклонения, а не приглашения. Но его не так-то легко поймать в ловушку. Он меняет со мной игру так быстро, что я столбенею.
— Хорошо. Скажи мне, что ты чувствуешь ко мне.
Я изумленно смотрю на него.
— Что я …чувствую к тебе?
Он кивает. Его глаза обжигают меня. Миллион эмоций проносится по моему телу. Миллион слов проносятся в моей голове. Вся моя готовая ложь превращается в дым.
— Что угодно, только не это, — шепчу я.
— Я знаю, что это последнее, чего бы тебе хотелось. Именно поэтому мне нужно, чтобы ты это сделала.
Когда я закрываю глаза, чтобы не видеть его, Паркер предупреждает: — Ты сказала, что можешь дать мне правду. Так сделай это.
Реальность такова, что мое тело так возбуждается от одного его присутствия. Реальность такова, что вся моя взрослая жизнь была сформирована этим человеком, тем, что он делал и чего не делал, всеми теми способами, которыми я не могу его отпустить.
В глазах Дарси действительно читалась жалость, когда я рассказывала ей свою историю.
«Я даже представить себе не могу, как тебе, должно быть, одиноко».
Не открывая глаз, я говорю: — С тобой мне хочется верить в сказку со счастливым концом.
Это исходит из самой глубины моей души, из самой темной ее части, из безмолвной пропасти, которую, как мне казалось, я похоронила давным-давно. Это грубое и тихое, и что самое ужасное?
Это правда.
Паркер говорит: — Посмотри на меня.
Я открываю глаза и смотрю на него. Он смотрит сначала в один мой глаз, потом в другой, его взгляд пристальный, глубоко изучающий. Через мгновение он говорит: — Ты не перестаешь удивлять меня. Когда ты теряешь бдительность, Виктория, ты самое красивое существо, которое я когда-либо видел в своей жизни.
Наступает момент – ужасный, пугающий момент, – когда я почти срываюсь и сдаюсь. Я уже почти готова во всем признаться, выговориться. Но тут лифт останавливается, двери в его пентхаус открываются, и этот момент проходит.
Паркер нежно целует меня в губы. Он берет меня за руку и молча ведет меня через свой дом в спальню. Он не включает свет. Стоя в изножье кровати, не сводя с меня пристального взгляда, он медленно расстегивает рубашку и сбрасывает ее на пол.
Затем берет мою руку и кладет ее себе на обнаженную грудь.
— Ты чувствуешь это?
Под моей рукой его сердце бешено колотится. Поскольку я не доверяю себе, чтобы заговорить, я киваю.
Паркер обнимает меня и притягивает ближе.
— Вот что ты делаешь со мной. Каждый раз, когда я вижу тебя, каждый раз, когда я слышу твой голос. Если ты не можешь доверять мне, поверь этому. Сердце не может лгать.
Мои глаза крепко зажмурены, я опускаю голову ему на грудь. Когда я не отвечаю, Паркер кладет свою руку мне на грудь и ждет.
И мое сердце – мое разбитое, иссохшее сердце – говорит ему правду. С каждым ударом мое собственное сердце предает меня.
С тихим стоном он шепчет: — О, детка. — Затем снова целует меня, на этот раз с захватывающей дух настойчивостью. Я целую его в ответ, мои руки обнимают его за талию, мои груди прижимаются к его груди, и я чувствую, как учащенно бьется его сердце.
Его пальцы находят молнию на спине моего платья. Паркер тянет ее вниз, обнажая мою кожу. Я дрожу, мои соски твердеют, тело пылает. Он стягивает платье с моих бедер. Оно падает на пол у моих ног.
Когда Паркер с ненасытным голодом смотрит на мое тело, я чувствую такой сильный прилив желания, что мои щеки горят.
Я толкаю его на кровать, так что он садится на край матраса и смотрит на меня снизу вверх, выражение его лица выжидающее, глаза горят, пульс учащенно бьется на шее.
Пока он смотрит, я расстегиваю бюстгальтер, и бретельки медленно спадают по рукам. Я отбрасываю бюстгальтер в сторону. Паркер тянется к моим бедрам, просовывает пальцы под трусики и нетерпеливо стягивает их вниз. Я переступаю их и стою перед ним обнаженная, в одних туфлях на каблуках.
То, что я вижу в его глазах, на его лице… это опьяняет.
Я никогда не чувствовала себя такой сильной.
Я уже знаю, чем закончится эта игра. Я знаю, что не будет ни «долго и счастливо», ни отсрочки в последний момент, которая спасет наши жизни. Через несколько часов, дней или недель этот карточный домик, который я построила, рухнет, и я отомщу.
Это случится. Но сейчас не время для мести.
Оно для того, чтобы помнить и наслаждаться. Чтобы в последний раз попрощаться с теми крохами угрызений совести, которые я, возможно, испытывала.
Потому что в этот момент Паркер полностью отдается мне. Несмотря на то, что у него есть сомнения, несмотря на то что я знаю, что он что-то скрывает от меня, я вижу по его глазам, что его влечение ко мне взяло верх над логикой, и теперь он пропал.
Улыбка расплывается на моем лице.
Привет, маленькая мушка. Добро пожаловать в мою сеть.
Паркер шепчет: — Почему ты улыбаешься?
— Потому что я знаю кое-что, чего не знаешь ты.
— О? Что же это?
Между его раздвинутых ног я опускаюсь на колени. Все еще улыбаясь, удерживая его взгляд, я тянусь к его молнии.
— Ты, мой друг, вот-вот по-королевски облажаешься.
Его смех хриплый, но прерывается, когда я расстегиваю на нем молнию и сжимаю в руке его твердый член. Когда я наклоняюсь и засовываю набухшую головку в рот, он стонет.
Я кладу руки ему на живот и надавливаю. Паркер откидывается на матрас. От этого движения его бедра выгибаются, и он глубже погружается в мой рот. Я оттягиваю ширинку его брюк, открываю рот и беру его целиком.
Содрогаясь, он стонет громче.
Правильно, Паркер. Стони для меня, сукин ты сын. Дай мне послушать, как ты разваливаешься на части.
Я начинаю безжалостную атаку на его член, сильно посасывая головку, мой кулак сжимается вокруг ствола, пальцы скользят вверх и вниз, когда я беру его в рот и вынимаю из него. Я неумолима, задаю бешеный темп, подстегиваемая беспомощными звуками удовольствия Паркера.
Внутри меня просыпается животное. Оно свирепое и опасное, дышащее огнем, с вытянутыми когтями, готовое нанести удар. С каждым стоном, срывающимся с губ Паркера, животное возбуждается всё больше и больше, жаждя крови.
Когда мои зубы скользят вверх по его члену, Паркер хватает меня за руки, тянет вверх по своему телу, целует, переворачивает на спину и прижимает к матрасу.
Тяжело дыша, он грубо спрашивает: — Почему ты злишься?
Вот так просто, потому что он так ясно меня видит, а я этого совершенно не выношу, мое терпение лопается.
— Пошел ты, Паркер!
Он замирает. У него такой вид, словно ему дали пощечину.
Я изо всех сил пытаюсь выбраться из-под него, но это невозможно; мужчина слишком силен. Он крепче сжимает мои запястья, наклоняет свое лицо к моему, так что мы оказываемся нос к носу, и рычит: — Что. За. Черт.
Его эрекция упирается в мои раздвинутые ноги. Я чувствую, как пульсирует вена на нижней части его члена, и сдерживаюсь, чтобы не выгнуть бедра и не позволить ему войти в меня.
— Отстань от меня!
— Если бы я думал, что ты действительно этого хочешь, я бы так и сделал. Что, черт возьми, не так? Перестань ерзать!
Я замираю, тяжело дыша. Я не могу смотреть ему в глаза. Внезапно у меня начинается клаустрофобия; мне нужно выбраться из этой комнаты.
  
Я закрываю глаза и поворачиваю голову, желая, чтобы мое сердцебиение замедлилось.
Паркер нежно касается носом мочки моего уха.
— Эй. Псих. Что с тобой происходит?
Поджав губы, я качаю головой.