Порочная красавица (ЛП)

— Buonasera, belíssima25.
Я медленно подхожу к нему, покачивая бедрами. Платье от Armani за пять тысяч долларов с таким высоким разрезом, что это больше похоже на открытое приглашение взглянуть на мои женские прелести, сидит как влитое.
— Привет, Лучано, — мурлычу я. — Как приятно видеть тебя снова.
Разглядывая одним глазом мое декольте, а другим – ноги, он целует мне руку. Я стараюсь не давиться. Когда Лучано выпрямляется, его темные глаза полуприкрыты, как будто он уже трахает меня. Он говорит что-то по-итальянски, что звучит подозрительно непристойно, но я не говорю на этом языке, поэтому не могу быть уверена. Я просто улыбаюсь и позволяю ему помочь мне сесть в лимузин.
  
Лучано садится рядом со мной на широкое кожаное сиденье, водитель закрывает дверцу, и мы трогаемся с места. Затем он поворачивается ко мне и говорит на своем формальном, с акцентом, слегка неправильном английском, который так нравится многим женщинам: — Я очень рад, что ты наконец решила принять мое предложение о свидании, мисс Виктория. Ты всегда казалась мне очень красивой женщиной.
Оу. Это было довольно мило. Жаль, что я его терпеть не могу.
— Спасибо тебе, Лучано…
— Пожалуйста. — Он касается моей руки. — Зови меня Лаки. Это будет ближе к реальности, не так ли?
Нет. Это больше похоже на персонажа романа Джеки Коллинз26.
Я улыбаюсь.
— Конечно.
Его взгляд опускается на его руку на моей руке, затем перемещается на мои скрещенные ноги, эффектно выставленные напоказ благодаря огромному разрезу сбоку. Он складывает руки на коленях, но не перестает смотреть на мои ноги, что дает мне достаточно времени, чтобы изучить его.
Лучано классически красив: идеальный нос, пухлые губы, густые темные волосы, зачесанные назад. У него безупречная кожа цвета макиато из Starbucks. Он держится непринужденно, в красивом черном костюме, сшитом на заказ, как будто родился в нем, как во второй коже.
Он очень красив, и при этом совершенно не вдохновляет.
Я прекрасно помню это выражение его лица. Оно выражает легкую незаинтересованность, даже когда он внимательно смотрит на что-то, например на мои ноги. Как будто его разум постоянно находится на грани сна. С ним невозможно сблизиться, потому что, как однажды сказала Гертруда Стайн, «там ничего нет».
Он пустой.
Лучано идеально создан для телевидения, снаружи весь яркий и блестящий, а внутри – тончайший, как паутинка. «Только шипение и никакого бифштекса», как выразился бы мой отец.
По сравнению с этим Паркер Максвелл – это чертово филе-миньон.
Эта мысль заставляет меня усмехнуться. Лучано поднимает на меня взгляд. Между его скульптурными бровями появляется морщинка.
— Ты находишь меня смешным, мисс Виктория?
— О, нет, Лаки, вовсе нет! Я как раз думала о твоем шоу на прошлой неделе. Та женщина, которую ты пригласил из зала, чтобы она помогла тебе с соусом Болоньезе, была такой милой. Я думала, она упадет в обморок, стоя так близко к тебе!
Он удивлен и доволен. Я вижу это по выражению его лица.
— Ты смотришь мое шоу?
Я притворяюсь удивленной.
— Я никогда не пропускаю его! Это мое любимое шоу! — Я добавляю доверительным шепотом: — Это намного лучше, чем у Эмерила.
Я хлопаю ресницами, глядя на него. Лучано лучезарно улыбается мне в ответ. И мы отправляемся.
Я никогда не смотрела его шоу. Табби дала мне версию с краткими примечаниями, пока я делала прическу, чтобы мне было о чем с ним поговорить. Я знала, что это будет выигрышная тема.
Лучано уверенно говорит: — Certo27. Это потому, что он американец, не так ли? С Юга – расист. — Он делает один из тех пренебрежительных жестов рукой, которые самодовольные европейцы делают, когда имеют в виду американцев. — Готовит этих отвратительных раков из болот. Я не могу понять, как кто-то может думать, что это настоящая еда. Estúpido28.
Ярость взрывается во мне, как пушечное ядро. Я чуть не проглатываю язык.
Первое: так получилось, что я люблю раков. Я выросла, питаясь ими. Моя мать, благослови господь ее сердце, не очень хорошо готовит, но она обходилась тем, что было в наличии и что мы могли себе позволить. У нас на участке в пруду стояли проволочные воронкообразные ловушки, а летом почти каждые выходные варили раков.
Второе: я презираю предположение, что быть с Юга – значит быть расистом. Расизм заключается не в том, где ты родился. Все дело в том, насколько маленькое у тебя сердце.
Третье: он понятия не имеет – и ему не пришло в голову спросить, – с Юга ли я и люблю ли я раков. Вдобавок ко всему, он оскорбил мою страну. Или мою национальность. По крайней мере, мою национальную гордость.
Если у меня сегодня будет возможность, я сделаю ему подножку и заставлю упасть на его красивое лицо.
Я одариваю Лучано своей самой обаятельной улыбкой.
— О, Лаки, ты такой умный. И мне так повезло, что я из страны, которая не заботится о таких глупых вещах, как экономическая стабильность и права женщин!
Он смотрит на меня так, словно у меня в голове светит солнце.
— Да, — выдыхает он, широко раскрыв глаза, — это то, что я говорю все время! — Его взгляд становится серьезным. — Ты очень умна для женщины.
Я уверена, что моя улыбка убила бы более умного мужчину. Он же просто принимает это как должное и похлопывает меня по руке, как будто я умственно отсталый слуга, который только что сказал что-то удивительно проницательное.
Я издаю звук, который должен был быть обычным смехом, но вместо этого звучит так, как будто меня тошнит. Обеспокоенный, Лучано наливает мне бокал шампанского из охлажденной бутылки во встроенном баре с одной стороны лимузина. Он протягивает его мне, и я проглатываю его.
Это будет долгая ночь.
Допив шампанское, я возвращаю ему бокал.
— Еще? — спрашивает он.
Я киваю.
— Я люблю шампанское. Единственное, что я люблю больше шампанского, – это лимончелло.
По правде говоря, я не люблю шампанское и лимончелло, но все, что я до сих пор говорила Лучано, было ложью, начиная с «Как приятно снова тебя видеть», так что я просто плыву по течению. Я уже не помню, на какой лжи я сейчас – восьмой или девятой. Было бы забавно попытаться сосчитать.
По крайней мере, это будет интересно, чего я не могу сказать о моем спутнике.
Лучано щелкает пальцами.
— О! Fantastico! Я сам готовлю лимончелло! Ты придешь в мой ресторан после коктейльной вечеринки и попробуешь его.
Последнюю часть он произносит так, словно это королевский указ. Очевидно, я не имею права голоса в этом вопросе. Интересно, как у этого мужчины вообще получается встречаться по-настоящему.
Остаток поездки я провожу, слушая, как Лучано подробно рассказывает о процессе приготовления лимончелло, который так же захватывающ, как наблюдение за высыханием краски. К тому времени, как мы подъезжаем к дому мэра, мои глаза почти слипаются от скуки. Я благодарно улыбаюсь водителю, который помогает мне выйти из машины с ухмылкой, намекающей на то, что он того же мнения о своем работодателе, что и я. Затем я беру Лучано под руку и поднимаюсь по величественной мраморной лестнице, ведущей к входной двери мэра.
А у входной двери стоит не кто иной, как сам el diablo, по-хозяйски обнимающий за плечи великолепную молодую женщину.
  
Глава пятнадцатая
 
ПЯТНАДЦАТЬ
Виктория
  
Меня словно ударили под дых, и я с хрипом выдыхаю.
Естественно, Лучано не замечает моего внезапного огорчения.
— Ах! Мой дорогой друг! — восклицает он, затем поднимает руку и направляется к мэру, который приветствует прибывающих гостей. Лучано тащит меня за локоть и пробирается сквозь небольшую, хорошо одетую толпу, стоящую на просторном патио, расталкивая людей и не обращая внимания на их возгласы удивления и раздражения.