Порочная красавица (ЛП)

— Да?
— Именно так. Тебе правда не стоит знать.
Я делаю глоток кофе, собираясь с мыслями.
— Звучит довольно зловеще.
Она пожимает плечами.
— Просто еще один рабочий день под началом Владычицы Всего Зла.
— Очень смешно. — Я присматриваюсь к тому, что на ней надето. — Боже милостивый, это ботинки Hello Kitty?
Она выставляет стройную ножку, обутую в розовую, как жвачка, туфлю на платформе из какого-то блестящего искусственного материала, сплошь покрытую белыми мультяшными кошками с бантами в волосах, держащими коробки для завтраков.
  
— Разве они не очаровательны? Я купила их для Hello Kitty Con в ноябре и уже полностью распланировала весь свой наряд.
Я могла бы прожить всю свою жизнь, не зная, что существует съезд, посвященный всему, что связано с Hello Kitty.
— Они, безусловно, прекрасно сочетаются с радужными леггинсами и расшитым пайетками платьем в стиле бэби-долл. Ты выглядишь так, будто готова к карнавалу Electric Daisy.
EDC – это гигантский концерт и фестиваль под открытым небом, на котором любители танцевальной музыки в возрасте от 20 до 30 лет надевают эпатажные костюмы, употребляют наркотики и занимаются сексом на публике. Это ежегодный Вудсток для миллениалов.
Табби смеется, перекидывая свой длинный рыжий хвост через плечо.
— До июня еще далеко, глупышка!
Несомненно, у нее уже есть билеты.
Я свешиваю ноги с кровати, выпиваю остатки кофе и возвращаю Табби пустую кружку.
— Хорошо. Я встала. Что там на повестке дня?
— Еженедельная телефонная конференция с Кэти в половине одиннадцатого; обед с твоим редактором в ресторане Per Se в час; в три часа встреча с твоей пиар-фирмой для обсуждения презентации следующей книги; твой тренер приедет в пять; а Алисса и Дженни назначены ровно на шесть. Но ты же знаешь, что они всегда опаздывают на пятнадцать минут, так что у тебя будет возможность быстро принять душ после ухода Дьюка. Они должны подготовить тебя к отъезду не позднее половины восьмого, так что в восемь ты будешь на месте.
Алисса и Дженни – мастера по прическам и макияжу, к которым я обращаюсь, когда мне нужно выглядеть на все сто для какого-нибудь мероприятия.
— Напомни мне, что сегодня в восемь?
— Коктейльная вечеринка у мэра.
— Черт. Я думала, она была вчера вечером.
— Неужели ты думаешь, я позволила бы тебе вчера вечером шататься по городу с мистером Ничего личного, если бы ты должна была быть у мэра?
Я бормочу: — Я ненавижу его коктейльные вечеринки. Каждый раз, когда его жена напивается, то пытается последовать за мной в туалет, чтобы получить совет, как заставить мужа заняться с ней сексом. Как будто я чертова доктор Рут или что-то в этом роде. И список его гостей – отстой. И в его доме всегда пахнет хот-догами.
— Эта вечеринка тебе понравится.
Убежденность в голосе Табби заставляет меня поднять на нее взгляд.
— Почему ты так думаешь?
На ее лицо возвращается улыбка сфинкса.
— В этом году твой друг мэр пригласил особого гостя.
Я поднимаю голову.
— Который может прощупывать почву, а может и нет, чтобы узнать, какой поддержкой на местном уровне он сможет заручиться для своей предстоящей кампании.
Мои брови приподнимаются.
— Для Конгресса.
Мы пристально смотрим друг на друга. Я говорю: — Серьезно, Вселенная меня любит, что ли?
— А новое платье Armani, которое ты заказала, с порнографическим разрезом сбоку и глубоким вырезом, привезли сегодня утром.
— Это всё равно что стрелять по щенкам в бочке.
Я встаю, потягиваюсь и широко улыбаюсь Табби, мое чувство слабости и беззащитности смыто утренним солнцем.
Я могу это сделать. То, что я чувствую рядом с Паркером, – это просто нервы. Это совершенно нормально – быть выбитой из колеи его появлением в моей жизни, но сейчас мне нужно сосредоточиться на призе и отбросить эти нервы в сторону.
Приободрившись, я направляюсь в ванную. Табби следует за мной по пятам.
— Могу я внести одно крошечное предложение?
— Нет, если это включает в себя попытку отговорить меня от моего плана.
Ее вздох звучит громко и чересчур драматично.
— Нет. Я знаю, что это бесполезно.
— Тогда говори, миньон.
Я выдавливаю каплю зубной пасты на зубную щетку, быстро промываю ее под краном, а затем засовываю в рот и начинаю энергично чистить зубы.
Табби говорит: — Ну, я просто подумала, что, поскольку прошлой ночью между тобой и Паркером было довольно напряженно…
— Откуда ты знаешь, что это было напряженно? —перебиваю я ее. Только звучит это как «Оуа, тыае тыло аяжено?», потому что у меня полон рот пены.
Ее губы кривятся в усмешке.
— Я видела фотографии, сделанные папарацци, босс. Медленные танцы? Уютно устроились под пледами в коляске? Много-много поцелуев во время того и другого? Довольно горячо.
А. Точно. Я плюю в раковину и машу зубной щеткой, показывая, что ей следует продолжать.
— В любом случае, раз уж вчерашний вечер был таким напряженным, может, сегодня тебе стоит немного его подразнить. Просто ради смеха. Разнообразить обстановку.
Я перестаю ополаскивать зубную щетку и смотрю на нее, приподняв брови.
Табби разглядывает свой маникюр, а затем небрежно бросает: — Например, если бы ты пришла к мэру с кавалером.
Я выплевываю остатки зубной пасты в раковину, прополаскиваю рот и заявляю: — Ты, гениальная девочка, стоишь каждого пенни, который я тебе плачу. Кого ты имеешь в виду?
Потому что, конечно же, у нее есть кто-то на примете. Иначе она не упомянула бы об этом.
Когда Табби снова поднимает на меня взгляд, ее зеленые глаза вспыхивают. Она усмехается.
— Лучано Манкари.
Я задыхаюсь от восторга.
— О мой Бог. Ты еще большее зло, чем я!
Она хихикает.
— Я подумала, тебе это понравится.
— Мне это очень нравится! —Я подбегаю к ней и обнимаю. Внезапно мы начинаем маниакально хихикать вместе, как два деспота, замышляющих ядерную войну.
Лучано Манкари пытался уговорить меня пойти с ним на свидание в течение шести месяцев, с тех пор как я познакомилась с ним на званом ужине, устроенном нашим общим другом. Он невероятно красив, итальянец и – что самое главное – чрезвычайно успешен.
У него даже есть собственное телешоу: «Ешь с Манкари».
Он знаменитый шеф-повар.
У него также есть эго размером с Канаду, IQ размером с блоху и глаза, которые можно было бы назвать блуждающими, только это было бы все равно что назвать Годзиллу милой маленькой ящерицей. Ни один человек с вагиной не устоит перед его похотливым взглядом.
Однако он держит руки при себе. Ему просто нравится смотреть.
И смотреть.
И смотреть.
Неважно. Я не ищу мужа или даже любовника. Я просто хочу пощеголять с ним под руку несколько часов, чтобы позлить Паркера. Ничто так не мотивирует мужчину, как мысль о том, что на его территорию посягает чужой.
Табби разворачивается и уходит, бросив через плечо: — Я наберу ему. Позвоню тебе, когда он будет на связи.
— Подожди, еще кое-что.
Она оборачивается.
— Попробуй узнать что-нибудь о девушке, с которой встречался Паркер и которая покончила с собой.
Она морщится.
— Что за черт?
— Да, я сама не знаю. Он упомянул об этом вчера вечером. Может быть, это что-то, что я смогу использовать.
Табита пожимает плечами.
— Хорошо. Я добавлю это в свой список хаоса.
— Ты просто куколка.
После того, как она уходит, я снимаю пижаму, включаю душ и встаю под горячие струи, улыбаясь про себя и насвистывая веселую мелодию.
Я действительно с нетерпением жду сегодняшнего вечера.
***
Девять с половиной часов спустя, принаряженная, я переступаю порог высоких стеклянных дверей вестибюля моего дома. На другой стороне подъездной дорожки стоит Лучано, прислонившись к задней дверце смехотворно длинного лимузина, и курит сигарету. Он оглядывает меня с ног до головы, не торопясь, его взгляд цепляется за каждый изгиб моего тела, а затем щелчком выбрасывает сигарету. Улыбаясь, он протягивает руку.