Я не для тебя (ЛП)

Лёва продолжает говорить, а я не слушаю. Растерянно смотрю по сторонам.
Ну может Хазаров раньше ушел. Я же не следила за ним. Может он еще в начале матча пропал.
— Давай найдем Машу, — говорю.
— Ася…
— Идем.
Только найти подругу нереально. Только не в этой толпе. Быстро понимаю, что это было плохое решение. В таком потоке людей нам не встретиться.
Лёва покупает мне чай и какую-то булку, но я ничего не хочу. Продолжаю крутить головой в поисках Маши. Только ее словно и след простыл.
  
Тут начинается третий период. Решающий.
Астахов показывает эффектную игру. Ахмедов тоже опять включается в противостояние с капитаном «красным». Видимо, понимает, что пока преследует того мерзкого парня, теряет время и нам забивают голы.
На табло между командами минимальный разрыв.
Кажется, даже гул затихает. Все напряженно наблюдают за перемещением ключевых игроков. Астахов забивает, несмотря на жесткий прессинг Марата. Потом наш капитан загоняет шайбу в «красные» ворота.
Преимущество переходит от одной команды к другой. Зрители следят за происходящим, затаив дыхание.
А мне это уже не особо интересно.
Маши до сих пор нет. Хазарова тоже не видно.
Что происходит? Что если он… нападет на нее? Снова зажмет?
Так глупо. Мне стоило просто пойти с ней. Не отпускать одну. А я из-за этого хоккея какая-то рассеянная. Непривычная обстановка. Шумно. Тревожно.
Близится финал третьего периода, и я решаю, что пора выйти. Лучше пойти на поиски подруги, пока все на трибунах. В ожидании результата. Пока нет такого столпотворения.
Собираюсь подняться, когда вдруг мой взгляд падает вперед. На лед. И я вижу, что Ахмедов снова сходится с Астаховым в борьбе за шайбу.
Но тут к Марату подъезжает тот «красный», который до этого от него удирал. Он делает это как-то… по-тихому. А после пробует схватить его сзади одной рукой. А другую заносит уже для удара.
Пока Ахмедов занят. Пока увлечен другим противником.
Только Марат уклоняется.
Все происходит очень быстро. Точно за миг. Один кадр сменяет другой.
Вот Ахмедов еще головой не ведет, полностью увлечен противостоянием с Астаховым.
А вот он уже резко оборачивается перехватывая тихо подкравшегося «красного» за глотку.
На большом экране показывают повтор.
— Вот урод! — ревет Лёва.
Там видно, что удар все же был. Просто Ахмедов так резко повернулся, что кулак прошелся по касательной, а иначе бы…
— Да он бы ему башку мог пробить. Ты видела, куда он метил? Видела?! — друг ожесточенно возмущается.
Марат же сбрасывает перчатки. Отшвыривает «красного» к борту, подъезжает к нему и врезает ему в челюсть. Так заезжает кулаком, что у него изо рта брызги крови летят. И еще что-то…
Это же не…
Желудок скручивает в узел.
— Да! — одобрительно вопит Лёва. — Надо еще врезать. Мало ты ему зубов выбил. Давай, Марат!
Значит, то и правда были зубы.
Ужас какой.
Зажимаю рот ладонью.
Мне дурно.
И я не знаю почему не могу отвести взгляд от того, как Ахмедов дубасит того «красного». На колени его ставит. Потом заваливает на лёд. Впечатывает физиономией вниз, буквально размазывая.
Другие игроки тоже устремляются туда. Но судьи их останавливают. А вот Ахмедова остановить нельзя.
Он будто в ярость впадает. В какое-то жуткое состояние. И кажется, готов разорвать «красного» голыми руками.
Вроде и за дело. Тот не раз себя проявил.
Но выглядит эта картина чудовищно. Ему нужно прекратить. Все. Это уже слишком. Он же его убьет!
— Да не убьет, не волнуйся, — говорит Лёва.
И я понимаю, что последнее выпалила вслух. И сама уже на ноги подскочила. В каком-то неясном порыве.
Марата все же оттаскивают от «красного», который лежит неподвижно. Отправляют в штрафной бокс до конца игры.
Матч продолжается, хотя уже второго игрока забирает «скорая» на носилках.
Ну просто дурдом.
Не помню, как матч заканчивается, и как мы с Лёвой наконец выходим. Друг видит мое состояние и даже перестает жаловаться на проигрыш.
Вот.
Команда академии проигрывает.
Это тоже отпечатывается в голове.
Но куда сильнее бьет другое. Перед моими глазами Ахмедов. Его горящий взгляд. Его мрачное лицо. Его большие кулаки… в деле.
Тот парень жив. Когда его поднимали на носилки, он уже дергался и стонал. Но чувствуется, Ахмедов был в шаге от убийства.
Он что… он совсем ненормальный? Не контролирует себя?
Мы с Лёвой уже в коридоре. И тут доносятся голоса парней.
— Найди Ахмедову девку. И побыстрее. Он после игры. Если сейчас напряг не сбросит, то разнесет все к чертям. Помнишь, что в прошлый раз было?
— Помню.
— Тогда чего ждешь?
Поворачиваюсь к Лёве, тогда как эти двое игроков из нашей команды проходят мимо.
— Запасные, — выдает друг. — На льду их сегодня не было.
Молча смотрю на него.
— Ахмедов такой, — говорит он. — Ему надо выпустить пар. После игры парни всегда на взводе. Агрессия шкалит. Адреналин. Короче, это все… природная реакция.
— Угу, — киваю и чувствую, как усиливается тошнота. — Мне в уборную надо.
— Хорошо, — отвечает Лёва. — Я тебя тут подожду.
Прохожу в туалет, тщательно умываюсь холодной водой. Муторное чувство не отпускает. Но я напоминаю себе, что надо собраться и найти Машу.
Ахмедов пусть дальше сходит с ума. Надеюсь, он не навредит какой-нибудь девушке. У него здесь полно фанаток, однако все же…
Ладно. Маша точно в опасности. Этот Хазаров ничем не лучше Ахмедова. Такое у меня впечатление.
Закрываю воду. И поворачиваюсь, краем глаза уловив какое-то странное движение рядом.
А дальше — укол в плечо. С другой стороны. И я не успеваю ни обернуться, ни даже в зеркало глянуть. Сознание затуманивается. Ныряю в темноту.
+++
Меня опять вырубили? Очередное снотворное?
Мысли путаются. И я с трудом могу открыть глаза. Не понимаю, где нахожусь, лежу на чем-то твердом. Вверху каменная кладка. И сбоку.
Смахивает на подвал.
Еще и запах такой. Сырой, затхлый.
Стараюсь подняться. И неожиданно понимаю, что моя рука не двигается так, как хочу. Что-то тянет.
Оборачиваюсь. Вижу обруч наручника на запястье.
Холод сковывает. И я пытаюсь на автомате себя успокоить. Это же одна рука. Вторая свободна. А значит, есть шанс…
И тут меня окатывает жаром, когда вижу, что второй обруч наручника не пустует. Он впивается в мощную кисть чужой руки.
Ахмедов.
Именно к нему я сейчас прикована.
  
67
 
Вся сжимаюсь.
А потом понимаю, что Ахмедов… спит?
Ну во всяком случае, его глаза закрыты. Лицо совсем не выглядит расслабленным, но может оно у него таким и не бывает.
Вероятно, ему тоже что-то вкололи? Или подмешали? В общем, вырубили как и меня. Только бы он не очнулся в ближайшее время. До момента, пока не пойму, как отсюда выбраться.
Снова озираюсь по сторонам. Различаю какие-то снаряды. После замечаю стойку с гантелями.
Но в спортзале у нас ничего такого нет. Тренировочное пространство там выглядит совсем иначе.
И здесь все же комната.
Мы с Ахмедовым сейчас на широкой кушетке возле стены. И я стараюсь, как можно меньше шевелиться, только бы его ненароком не разбудить. То и дело бросаю на него нервные взгляды, проверяя, не проснулся ли он.
Вроде бы нет. Но…
Нет, нет, нет. Рвано пульсирует у меня в голове, когда Ахмедов вдруг с шумом втягивает воздух. Его глаза так и остаются закрытыми, пока он делает еще несколько глубоких вдохов один за другим.
А в следующий момент все происходит настолько молниеносно, что я ничего не успеваю сообразить.
  
Он хватает меня и подминает под себя. Рывком. Накрывая собой. Впивается в мои губы собственническим, подавляющим поцелуем. Буквально обрушивает свой рот на мой.
Задыхаюсь от дикого натиска. Захлебываюсь.