Меня зовут господин Мацумото! том 5 (СИ)

Несмотря на всё вышеперечисленное, из их разговора я узнал, что скоро ожидается приезд Ёсимацу и Ёсиды. Также уже в пути Икеда и Харада. Ещё одна пара наших друзей, только сошедшихся по необходимости, а не по любви. Оба решили прийти со спутником/спутницей, а не только с носовым платком, чтобы не выделяться и не соревноваться, кто больше соберёт сочувствующих высказываний. Показать, типа мы тоже не в поле родились, знаем правила приёмов у аристократов. Блюдём и будем блевать, но потом, перепив и переев, чтобы не посрамить оказанную нам честь. Подтвердили своё прибытие и другие дорогие мне люди из той, прошлой жизни. Это помимо тех, кого Мацудара пригласила из вежливости, необходимости или потому, что так принято, относящихся уже к нынешней жизни Фудзивары. Разделительная черта между ними пока так и не спешила стираться, скорее, только расширялась. Впрочем, сегодня тот редкий день, когда через неё можно смело переступить, и это радует.
Моя попытка внести свой «скромный» вклад в полезное дело подготовки к приёму, я всего-то предложил девушкам поставить на стол тазик с салатом, на радость гостям и затейникам, подругами была безжалостно раскритикована и решительно отвергнута. Меня обозвали разрушителем прекрасного. Например: образа прекрасного принца.
— Тиранши, — недовольно пробурчал им в спины.
В знак протеста с независимым видом засунул руки в карманы брюк, показывая, что больше палец о палец не ударю.
— Что? — в один голос возмущённо спросили девушки.
Они синхронно обернулись и смерили меня свирепыми взглядами.
— Ничего. Вам послышалось, — заверил с невинной улыбкой, на всякий случай попятившись.
Вот так, дурачась, мы проводили время до приезда первых гостей, развлекая себя, как могли. В хорошей компании оно пролетало очень быстро. Вскоре мой дом был полностью надраен до блеска, украшен, очищен от любого компромата и готов к поздравительной вечеринке. Мои уставшие горничные, наконец-то, смогли облегчённо перевести дух. Аямэ гоняла их, как в последний день Помпеи, сетуя на то, что персональный телепорт ещё не изобрели, а воспитательную порку бамбуковыми палками уже отменили. В тех местах, когда время поджимало, а результаты отданных ранее распоряжений её не устраивали, Мацудара начинала пугать даже меня. Зато благодаря этому опыту я смог увидеть Аямэ с другой стороны. С домашней. Увидеть в ней будущую хозяйку, мать, внимательную и заботливую жену.
Поймав себя на этой мысли, с непроницаемым лицом ненадолго завис, пристально глядя на неё, чем вызвал естественную защитную реакцию.
— На что пялишься? — с вызовом спросила Аямэ, ожидая критики или очередного подшучивания.
Услышав честный ответ, сама зависла, заалела, рассердилась, обозвала идиотом и воспользовалась своим эксклюзивным правом безнаказанно пинать меня по лодыжке. Это, чтобы я тоже страдал, скотина такая. Глядя на происходящее со стороны, Сома загадочно похихикала, прикрывая рот ладошкой. Непонятно за что похвалив Аямэ, она стала намного активнее подтрунивать над подругой, не позволив нам веселиться одним, лишая её заслуженного удовольствия.
Стоя у ворот и встречая гостей, я ощущал себя довольно странно. Непривычно выступать в той роли, которая мне выпала. Или выдали, смотря, кому как удобнее считать. С этой мыслью ещё раз вопросительно посмотрел на Аямэ, зная, что её это бесит. Впрочем, жаловаться у нас не принято, поэтому трудности своего пути я мужественно терпел. Честно говоря, вся эта праздничная атмосфера, поводом для которой послужил именно я, а не кто-то другой, больше расстраивала, чем радовала. Этому явлению, как и многим другим, причём только сегодня, я уже подобрал простое объяснение.
В Японии не особо принято праздновать важные для себя лично даты в больших, шумных компаниях, тем более, не в кругу семьи. Если детские дни рождения у нас ещё отмечаются в кругу друзей, то взрослые люди всё чаще предпочитают этот день провести наедине с близким человеком, съесть с ним по кусочку тортика, выпить по бокалу вина и всё. Так что подобные праздничные вечеринки в Японии считаются довольно запоминающимися, ответственными событиями, к которым нужно готовиться задолго и очень тщательно, чтобы не опозориться. Последнее даже важнее самого повода для встречи. Это относилось не только к хозяевам, но и к гостям.
  
С прибытием первых приглашённых лиц все тревоги и тщательно скрываемое волнение ушли на задний план. Мне стало не до них. Каждому нужно было уделить чуточку «особенного» внимания, подобрать нужные слова, постараться убедить расслабиться, не придавать этому событию слишком уж большого значения. Указать на свою скромность и их великолепие. Так принято.
Нужно было везде успеть, за всем уследить, всем загадочно улыбаться, на что-то намекая. На что именно, пусть сами додумывают. Что, я один за всех должен отдуваться? Отдельно стоило отметить неоднократные объяснения, что Мацудара здесь на тех же правах, что и они, а то можно подумать… если посмотреть со стороны… но лучше не стоит.
До этого момента, пока все не собрались в одном месте, я как-то не особенно задумывался над тем, насколько же вырос мой круг общения. Сколько же у меня теперь друзей. Как сильно за последнее время изменилась моя жизнь. Я бы сказал — радикально. Казалось бы, чем не повод для радости, вот только не все гости разделяли эту точку зрения, находя между собой всё больше отличий. Глядя на это, что-то мне становилось всё тревожнее и тревожнее. Кто вообще придумал собирать в одном зале всех моих подруг? Зачем? Перехватив мой возмущённо-встревоженный взгляд, Мацудара невинно захлопала ресничками. Изобразив недоумение, она принялась обмахиваться бамбуковым веером, приблизив его к лицу. Наверняка, чтобы прикрыть ехидно-предвкушающую лисью улыбку. Вот что значит отстраниться от управления и пустить всё на самотёк.
«Я отомщу. Страшно!» — передал ей взглядом.
«Буду ждать. Только оливок с сыром побольше закажи», — едва заметно кивнула.
От дальнейшего обмена обещаний меня отвлекла подошедшая Хаякава Сетцу.
— Фудзивара, — вежливо кивнула с дружелюбной улыбкой, — хороший приём, — дежурно похвалила.
Надеюсь, за то, о чём подумал я, а не она.
— Рад, что ты пришла, — поблагодарил, подойдя к ней ещё ближе, закрывая собой стоявшую в отдалении Мацудару.
Встал к собеседнице лицом, а к провокаторше задницей.
— Как у тебя дела? — искренне полюбопытствовал.
— Спасибо. Хорошо. А у тебя?
Она явно чем-то недовольна, раз ограничилась коротким ответом. Да ещё окинула быстрым, оценивающим взглядом знакомых мне девушек, причём всех, словно пересчитывая их по головам. Более того, затем настала очередь парней. Блондинистого Эйго Сацуки, которому я задолжал, Сому, кузена Куго, брата Шина, а также мистера Смита. Это что ещё за гнусные намёки⁈ Я не такой!
Англичанин всё же как-то умудрился просочиться на мой приём. Пришёл сюда в качестве хорошего друга одного из почётных гостей. Прямо, как в магазине, два по цене одного, со скидкой, после накрутки. И ведь умудрился же обо всём узнать, набиться к нужному человеку в друзья, уговорить его пойти на этот шаг ради того, чтобы оказаться в нужном месте в нужное время. Как он всё это провернул, для меня — загадка. С начала приёма нам уже «посчастливилось» обменяться парой дежурных фраз. Я услышал от него пожелание как можно скорее переговорить с ним наедине о чём-то важном. Судя по самоуверенной улыбке, полной превосходства, скорее всего, он хочет «обрадовать» меня новостями, способными существенно поколебать чашу весов. Не нравится мне это. Появилось какое-то неприятное предчувствие. Попробую оттянуть этот момент, чтобы собрать больше информации.
Увы, как бы мы ни старались, наши действия на Ближнем Востоке не могли пройти незамеченными мимо бесчисленных шпионов всех, кого только можно, и просто беспринципно продажных людей. Как минимум они насторожили англичан, считающих, что у них по-прежнему всё под контролем. Даже дураку понятно, что такие игры в прятки, с неожиданной рокировкой людей и грузов в самый последний момент не возникают сами по себе. Англичане же кто угодно, но не дураки. Когда ты понимаешь, что сегодня видишь меньше, чем вчера — это начинает напрягать. Поэтому, подозреваю, Смит появился здесь не столько для того, чтобы показать возможности своего заказчика, сколько для прямого предупреждения, а то и откровенных угроз. Разумеется, сделанных через фигуру посредника, которую не жалко потерять, или в лучшем случае обменять.