Кладбище прибыли

Чародей переводил взгляд с изображения на закованную в цепи книгу и обратно.
— Я призову десять тысяч запретных имен Изменяющего Пути, чтобы связать тебя с твоим словом. Может, ты и сумел спрятаться от Призматического Короля, но от Тзинча тебе не скрыться.
— Значит, договор, — согласился Кхорам. — Во имя безымянных ужасов Тчара, да будет так.
— Не так быстро, — остановил его Йоширо. — Прежде чем я заложу свою душу и, возможно, обреку ее на вечные муки: что от меня требуется? Я знаю, какая награда ждет меня, но я также хочу знать, чего хочешь ты.
Кхорам посмотрел на Йоширо, в его глазах был холодный блеск.
— Моя цель придется тебе по душе. Харадронское судно и его капитан. Они причина моего позора. Запертый в зеркале, я не в силах расправиться с моим врагом. Но ты можешь. Я хочу отомстить. Поквитаться с «Железным драконом». Я хочу убить капитана Брокрина.
  
ГЛАВА 1
 
Брокрин Улиссон оглядывал зал гильдии, его глаза блуждали по массивным литым фигурам лордов-предков, что в ответ смотрели на него с потолков. Ослепительные ряды драгоценных камней выкладывали собой орнаменты в их бородах. Он изучал великолепные портьеры из золотой парчи с вышитыми поперек них рунными глифами богатого пурпурного цвета, который можно получить только из чернил харкракена. Портьеры ниспадали по обе стороны металлических колонн, опор сводчатой крыши. Стены зала собраний покрывали плиты черного гранита, двенадцать футов в длину и столько же в ширину, но толщиной меньше волоса в усах бороденышей. Каменные панели создавали впечатление горных залов и гротов глубоко под землей, где когда-то давно правили предки Харадрона. Пол тем не менее рассеивал подобные иллюзии. Склеенная из дробленого лазурита, сияющая жемчугом плитка навевала мысли о далеких высотах над вершинами самых величественных гор. Местность, которую харадронцы сделали своим домом.
Брокрин теребил заплетенную светлую бороду, в его глазах появилось почти затравленное выражение. Как сильно ему хотелось ходить среди облаков, вести корабль к неизведанным горизонтам! Тяга к странствиям текла у него в крови. Когда Брокрину приходилось долго оставаться в одном месте, он становился беспокойным и нетерпеливым. Самая длительная его стоянка случилась в Барак-Зилфине, когда он полгода чинил «Железного дракона» после его памятной встречи с Газулом. Прошло всего несколько дней, как они спаслись из крепости Финнольфа, а ему уже вновь хотелось как можно скорее отчалить.
Хотя на этот раз причина как можно скорее отчалить была веская.
В зале собраний вместе с ним присутствовала почти вся его команда, кроме нескольких дуардинов, которым он поручил присматривать за кораблем. Рядом с ним стоял Мортримм. Старый навигатор пожевывал глиняный мундштук курительной трубки. Седовласый дуардин заметил, что мысли капитана где-то блуждают. Он нахмурился, стукнул Брокрииа под локоть и кивком указал на дальний край зала.
Нехотя Брокрин вновь перевел глаза на многоярусные ряды кресел, в которых сидели и пристально разглядывали капитана и его команду торговцы Лиги десяти гильдий, поручители последней экспедиции «Железного дракона». Казалось, каждый из торговцев стремился перещеголять соседа дороговизной одежд. Мундиры с богатой вышивкой и пуговицами из драгоценных камней, искусные пояса из шелка дополнялись пышными шляпами, поля которых прогибались от веса редких перьев на них. Руки торговцев укрывали перчатки, и от переизбытка колец в придачу к золоченым кончикам пальцев на них было больно смотреть. Бороды поручителей пышнели от украшений из алмазов и рубинов. Вокруг суетились слуги в ливреях, следившие за тем, чтобы в графинах из слоновой кости не заканчивались хмельная брага и душистый эль.
Но среди поручителей сновала не только прислуга. Были там и несколько логистикаторов, переходивших от одного торговца к другому с медными листами в руках. Брокрин мог лишь гадать о содержании металлических страниц. На одних наверняка перечислялись расходы, исчерпывающий список всего, чем оснастили «Железного дракона» для последнего путешествия. В других, вероятно, подсчитывался доход, который поручители ожидали увидеть. Но наверняка логистикаторы говорили и о прибыли иных кораблей... и гильдий, что их поддержали.
 
— Уж лучше я бы еще раз сразился с Газулом, чем смотрел, как эти пиявки глазеют на меня, — едва слышно ворчал Брокрин.
— Я тоже, — пробормотал Мортримм в ответ, выпуская облако дыма. — Газул право на корабль у тебя не отберет. А вот Лига десяти гильдий отберет запросто. Поэтому держи себя в руках и изображай уважение.
— Я же не какой-то зеленый кадет прямиком из Академии, — не успокаивался Брокрин, — я знаю, как здесь ведутся дела. Экспедиции не обходятся без политики, поручителям нужно чувствовать себя выше всех. — Он покачал головой. — Сидят тут по горло в роскоши, пока другие на кораблях покоряют небеса в их честь.
— Такой же упрямец, как и твой папаша, — с легким раздражением заметил Мортримм. — Всегда между здравым расчетом и идеалами выбираете идеалы. Ты знаешь, чего они хотят. Контроля над своими вложениями. Быть уверенными, что их деньги принесут им еще больше денег. Не просто набить сундуки, но знать, что, даже когда корабль где-то далеко, их вложениям ничто не угрожает.
— Я не кадет, — напомнил Брокрин, — я все это знаю. Я благодарен тебе за то, что ты помог мне встать на ноги вначале, но сейчас я вполне способен ходить сам.
Мортримм безрадостно улыбнулся и ничего не сказал. Старый навигатор был Брокрину кем-то вроде наставника, и даже спустя много лет один то и дело поучал другого.
Брокрин вернулся к созерцанию Лиги десяти гильдий. Каждый раз, когда очередной логистикатор подносил торговцам новый отчет, взгляды их тяжелели. Их предупредили, что последнее предприятие броненосца не только не принесло прибыли, но даже обернулось убытками. То, что сундуки поручителей полегчали, оскорбляло их само по себе, но куда серьезнее был удар по их чувству контроля. И они непременно предпримут попытку его вернуть.
— М-да, толпа орруков и то выглядит не столь отвратительно, — заметил молодой капер Готрамм, произнеся слова достаточно громко, чтобы Брокрин мог его услышать.
— Помалкивай да изображай внимание, — посоветовал Готрамму Хоргарр, главный двиргателист. — Мы здесь и так влипли по самое... — добавил он настолько тихо, что капитан с трудом расслышал.
Брокрин догадывался, о чем думал каждый член его команды. Лига десяти гильдий вверила ему корабль и, согласно правилам, могла отнять у Брокрина «Железного дракона» вместе с экипажем. Однако у Брокрина была возможность избежать неприятных для себя последствий. В Кодексе Харадрона содержалось положение о бунте, и, согласно этому положению, капитан не нес ответственности за исход кампании, если лишался командования. Брокрин не хотел вести корабль в крепость Финнольфа. Однако, подстрекаемый алчным Скагги, экипаж поднял бунт и передал управление броненосцем Готрамму. И путешествие в крепость обернулось для них полной катастрофой.
Сообщить о мятеже означало получить путь на свободу. Но это также означало гибель его команды. Участь бунтарей — трудиться в неволе до тех пор, пока долг Лиге не будет полностью выплачен. И никто из них больше никогда не взойдет на корабль. Даже в самой безнадежной ситуации ни один капитан не примет к себе в команду бывших мятежников.
Брокрин дал слово забыть о случившемся, но теперь, находясь в Барак-Зилфине под недобрыми взглядами поручителей, он был уверен: некоторые вроде Хоргарра сомневаются, что их капитан способен пойти ради своей команды на такие жертвы. Подтвердить их страхи и рассказать правду — что могло быть прагматичнее? Но, как заметил Мортримм, Брокрин принадлежал к идеалистам, а не к прагматикам. Он крепко держался за идею, что команда корабля как семья, где каждый пойдет на любой риск ради другого. Не для того он спасал их от демонов Хаоса, чтобы смотреть, как их судьбы растопчут ослепленные цифрами поручители.