Кладбище прибыли

От этой мысли логистикатор нахмурился. Он любил деньги. И ненавидел работать. И теперь обе эти крайности вели друг с другом схватку. Чем больше работы он сделает, тем меньше получат остальные. Или нет? По мере того как Агрило все больше знакомился с Кладбищем прибыли, наблюдал хитросплетения его ветвей, он начинал переосмысливать некоторые из своих идей. Чем больше дуардинов узнает о его плане, тем меньше работы останется для него. Придется выплачивать их доли, но это будут доли из более крупной добычи, которую ему ни за что не собрать в одиночку.
Агрило посмотрел на сплошную массу ветвей, тянувшихся по обе стороны выбранной дуардинами тропы. Заметив яркие островки, сиявшие в зелени, его глаза голодно сверкнули. С топориком Лодри стесать кору в области блестящих пятен было пустяковой задачей. Он уже проделывал подобное: лозы никак не реагировали.
Он перевел взгляд на своих спутников. Керрум и два его громовержца шли впереди колонны, за ними следовали Брокрин и Хоргарр, за спиной капитана шествовали два арканавта. Компактный отряд, готовый встретить любую возможную неприятность. Сама экспедиция требовала того, чтобы в нее отправились отважные дуардины. Именно такие и нужны были Агрило. Только бы он мог безошибочно определить, кого из них больше всего заинтересовала бы сделка на стороне, побочное задание, не являющееся основной целью «Железного дракона».
Раздумывая над этой головоломкой, Агрило внезапно сообразил, что не досчитался одного члена отряда. Кто-то пропал! От мысли, что лозы незаметно утащили кого-то из них, у логистикатора внутри все похолодело. Его рука крепко сжала топорик. Нужно немедленно сообщить Брокрину. Пускай даже из-за этого они отправятся назад.
Агрило развернулся: может, он заметит след, найдет место, где пропал их боевой товарищ. И он нашел. Прямо у него за спиной, уперев руки в бока и довольно ухмыляясь, стоял Готрамм.
— Отстаешь, — сказал капер логистикатору.
Агрило сокрушенно склонил голову.
— Кэп Брокрин говорил, что мне не следует идти впереди группы, но не произнес ни слова касательно того, что мне запрещается немного отстать. — Он метнул осторожный взгляд влево, потом вправо и заговорщицки прошептал Готрамму: — Видишь ли, я не выношу большие скопления народа. У меня на них аллергия. Стоит оказаться в центре толпы, как я весь начинаю жутко чесаться.
— Устраивать азартные игры тебе это не мешает, — заметил Готрамм.
— Игра отвлекает от недуга, — ответил Агрило — накал страстей, стук катящихся по столу костей, драматизм ставок, напряженное ожидание и желание узнать, кому на сей раз улыбнется удача...
— Достаточно, — прервал Готрамм. — Хочешь страстей и драмы — не спускай глаз с сорняков и будь готов предупредить, если остров вздумает вновь напасть. Заодно отвлечешься от своего «недуга».
Капер легонько подтолкнул Агрило, побуждая не отставать. Путь впереди уходил вбок, и их небольшой отряд вот-вот был готов исчезнуть за поворотом.
Агрило немного помедлил, и, как только последний арканавт скрылся из виду, положил руку каперу на грудь, преграждая ему дорогу.
— Минутку твоего внимания, — обратился он с просьбой. — Признаю, ты меня раскусил. Все эти россказни про чесотку и толпы — не более чем фарс. По правде, я медлил лишь по одной причине: чтобы поговорить с тобой. Наедине.
Глаза Готрамма недоверчиво сощурились. Он убрал руку Агрило и вновь подтолкнул его вперед.
— Что бы ты ни задумал, мне неинтересно.
— Очень даже интересно, — настаивал Агрило. Он попытался упереться каблуками сапог в ветвь, по которой вынуждал его идти капер, но лишь пропахал ими небольшую канаву в коре. — Любому харадронцу интересно, где можно как следует обогатиться. И я-то знаю: кто, как не ты, имеет самые веские для этого причины: надежда наконец взять любимую в жены и...
— Даже не думай приплетать сюда Хельгу и мои стремления, — угрожающе прорычал Готрамм. — Один подлый лжец уже сбил меня с верного пути, использовал в своих целях.
— Воистину подлый лжец! — охотно согласился Агрило. — Послушай, я не стану скрывать, я умею вертеть правдой и плести из нее гладкий шелк, когда требуется, но я не подлец, и я не использую других. Я предпочитаю как следует встряхнуть собеседника, но дать тому возможность принять решение самому. — Далее его голос смягчился, и Агрило с сочувствием посмотрел в глаза Готрамма. — Я знаю, мой предшественник был пройдохой без грамма чести, и это из-за него вы потеряли доверие к логистикаторам, но клянусь, я не предлагаю поднимать бунт или нечто столь же вопиющее.
 
— Тогда к чему говорить наедине? — осуждающе спросил Готрамм, слова логистикатора ничуть не смягчили его. — К чему секретность? Наверняка кэпу будет интересно узнать, в чем состоит твоя идея.
Готрамм с силой подтолкнул Агрило вперед. Логистикатор сделал несколько неуверенных шагов, но затем развернулся. На его лице было написано отчаяние.
— Слышал когда-нибудь выражение «У семи инженеров двигатель сдох»? Вот к чему. Я кое-что отыскал. Что-то крайне прибыльное, но, если об этом узнает вся команда, а потом и поручители... никакой выгоды не будет.
Гримаса неприязни на лице Готрамма стала еще более отчетливой.
— Ах ты, тощий сребронюх. Вздумал идти против Кодекса, лишь бы набить собственные карманы! Все добытое во время экспедиции подлежит дележке между командой и поручителями.
Агрило мотнул головой и улыбнулся.
— Все верно, «во время экспедиции». Но если мы находимся в порту и занимаемся собственными делами, на такие предприятия действие корабельного устава не распространяется. Это твоя личная инициатива. Твой риск, твоя награда.
— Хочешь сказать, что Кладбище прибыли — это порт? — Гримаса отвращения сменилась недоверием.
— В определенном роде да, — ответил Агрило. — К положению Кодекса есть одно дополнение, которое как раз описывает нашу ситуацию. В случае, когда корабль в течение длительного времени не имеет возможности отправиться в полет, место стоянки приравнивается к порту захода. Команда обязана подчиняться корабельному уставу и приказам капитана, однако — и это самое главное — имеет полное право заниматься собственной деятельностью при условии, что та не противоречит корабельному уставу и приказам капитана.
— Мы договорились, что разделим все добытое с обломков, — заметил Готрамм, — а потом мы узнаем, что Оррик выступил нашим поручителем, поскольку хочет отыскать сердце Кладбища. Если мы найдем там что-либо ценное, это тоже подпадает под условия сделки.
— Абсолютно верно, — согласился Агрило. — Но если я скажу тебе, что есть и третий способ поживиться? Тебе интересно?
Готрамм несколько мгновений молчал. Затем, со смесью раздражения и усталости, он произнес:
— Мы слишком отстали. Пошевеливайся, нужно догнать отряд.
На сей раз Агрило не стал возражать. Он увидел голод в глазах капера, услышал желание в его голосе. Капер попал на крючок, пускай он сам этого еще не понимал. Осталось только аккуратно позволить ему надежнее заглотить наживку и в нужный момент подсечь.
Но, ускоряя шаг и догоняя ушедших вперед, Агрило тяжело размышлял над новой проблемой: какую же долю придется отдать Готрамму, чтобы завербовать капера в свои ряды?
Стены из сплетшихся ветвей по мере продвижения дуардинов сжимались. Готрамм кожей чувствовал, как они будто сдавливают отряд, подкрадываются ближе с каждым шагом тяжелых сапог. Плавно, постепенно, незаметно глазу. Но это происходило. Капер мог поклясться.
Остальные члены группы, казалось, не видели перемен. Готрамм смотрел им вслед и пытался понять: чувствуют ли они то же самое, что чувствует он, замечают ли то, что замечает он. Но ничего. Ни тревоги. Ни беспокойства. Дуардины уверенно и смело шли вперед, словно вокруг них раскинулись улицы Барак-Зилфина.
 
Готрамм вынул меч и ощутил его вес. На острие блеснул пробивавшийся сквозь листву над головой свет. Клинок приковывал взгляд, суля избавление от страха, что бился в груди. Он перевел глаза на зеленую вязь. Возможно, прямо за этой стеной, по другую ее сторону, обнаружится иной путь — что приведет их сразу к сердцу Кладбища прибыли и сделает их всех богачами.