Честное предупреждение
Решение усадить ее в кресло автора развязало мне руки для дальнейших раскопок и проверки того, что я уже нарыл. Кроме того, появилось время оповестить людей, которые помогли с историей и которых я обещал держать в курсе. Мать Кристины Портреро и отец Джейми Флинн были первыми в этом списке.
Я решил сделать эти уведомления по телефону, и разговоры вышли более эмоциональными, чем я ожидал. Уолтер Флинн из Форт-Уэрта разрыдался, когда я сообщил ему, что ФБР теперь официально связывает смерть его дочери с серийным убийцей, который все еще на свободе.
Покончив со звонками, я начал собирать свои заметки и составлять список тех, с кем нужно связаться впервые или перепроверить информацию. По сути, у нас были сутки, хотя мы сказали Рэйчел Уоллинг, что нам нужно вдвое больше. Это старый журналистский трюк: всегда говорить, что репортаж займет больше времени, чем на самом деле, или что публикация выйдет позже реального срока. Это давало нам фору на случай утечки информации о расследовании, чтобы нас не обставили на нашей же собственной теме. Я не был наивен. Рэйчел несла эту историю в полевой офис ФБР в Лос-Анджелесе. А в этом здании вряд ли найдется агент, у которого нет прикормленного репортера, работающего по принципу «ты — мне, я — тебе». ФБР обжигало меня не раз, и шрамы все еще напоминали о себе.
Возглавлял список тех, кого мне нужно было найти и допросить, неизвестный партнер Хаммонда. В распечатках из дома Хаммонда были разбросаны электронные письма, указывающие на то, что у него был напарник по «Dirty4». Тот отвечал за цифровую сторону их даркнет-предприятия, пока Хаммонд занимался лабораторной работой. В имейле партнер значился лишь как «RogueVogueDRD4» и использовал аккаунт на «Gmail». Тот же псевдоним числился администратором на сайте «DRD4». Перед уходом Рэйчел сказала, что уверена: ФБР сможет его вычислить. Но я в этом уверен не был и ждать федералов не собирался. Я подумал о том, чтобы написать «RogueVogue» напрямую. И, обсудив это с Эмили, так и сделал.
«Здравствуйте. Меня зовут Джек. Мне нужно поговорить с вами о Маршалле Хаммонде. Это было не самоубийство, и вы можете быть в опасности. Нам нужно поговорить. Я могу помочь».
Я нажал «отправить» и пустил письмо в свободный полет. Шанс был призрачным, но не использовать его я не мог. Затем я начал компоновать материалы для передачи Эмили. Она еще не начала писать; из ее «кубика» доносилось, как она обзванивает надзорные органы и обозревателей индустрии генетической аналитики, собирая общие комментарии о том, чем может грозить подобная утечка. Каждой истории нужна ударная цитата — фраза авторитетного источника, подытоживающая возмущение, трагедию или иронию ситуации. Она подчеркивает масштаб проблемы. Наша история содержала все эти элементы, и нам нужна была одна цитата, которая скажет всё: никто не застрахован от подобного вторжения и ужаса. Это придаст статье более глубокий резонанс, чем у обычной криминальной хроники, и заставит кабельные и эфирные сети подхватить тему. Майрону будет проще пристроить материал в тяжелую артиллерию СМИ вроде «Washington Post» или «New York Times».
Я слышал, как Эмили кратко излагает наши находки и суть будущей публикации. Как и в письме, в разговоре она умела быть краткой и бить точно в цель. И все же, слушая ее, я начал нервничать. Проснулась моя профессиональная паранойя. С такими запросами нужно быть осторожнее: любой из этих экспертов мог развернуться и слить информацию знакомому репортеру. Хитрость заключалась в том, чтобы дать им достаточно информации для внятного комментария, но не достаточно для того, чтобы передать сенсацию конкурентам.
Я попытался отключиться от ее голоса и заняться делом, пересматривая ранние этапы моего расследования, когда я еще не знал, во что вляпался. Мелькнула мысль позвонить детективам полиции Лос-Анджелеса, спросить, сняли ли с меня подозрения по ДНК и есть ли подвижки в деле. Но я решил, что это пустая трата времени: для Мэтисона и Сакаи я был «персоной нон грата».
Затем я вспомнил о сайте «causesofdeath.net» и понял, что не заходил туда с тех пор, как увидел первый шквал ответов на мой запрос. Этот форум стал для меня отличной отправной точкой в связывании дел, приписываемых — как я полагал — Сорокопуту, и теперь я решил проверить, нет ли там чего нового.
Я зашел в ветку сообщений, которую начал с вопроса об атланто-затылочной дислокации, и увидел три новых поста. Первый был дополнением от доктора Адхиры Ларкспар к ее предыдущему ответу, в котором главный судмедэксперт просила автора темы — то есть меня — представиться.
«Напоминаю, что этот форум открыт только для судмедэкспертов и следователей коронерской службы».
Предупреждение не остановило двух других пользователей. Днем ранее судмедэксперт из Тусона, штат Аризона, сообщил о случае АЗД с жертвой женского пола, который списали на аварию с мотоциклом. Делу было шесть месяцев, других подробностей не приводилось.
Я скопировал пост и переслал его Эмили, предупредив, что у нас может быть пятое дело для проверки. Ответ пришел быстро.
«Это оставим на потом. Сейчас нужно работать с тем, что подтверждено, и выпускать материал».
Я не стал отвечать. Последнее сообщение в ветке полностью захватило мое внимание. Оно было опубликовано всего двадцать минут назад.
«Ого, у нас прямо два таких случая за один день! Повешение в Бербанке и падение в Нортридже. Совпадение? Не думаю. — GTO»
Я остолбенел и перечитал сообщение несколько раз, прежде чем снова смог вздохнуть. Очевидно, повешение в Бербанке — это Хаммонд, и я отметил, что пользователь GTO не назвал это самоубийством. Я не сомневался, что версия Рэйчел о смерти Хаммонда была верной. Возможно, в офисе коронера тоже начали о чем-то догадываться.
Но вот вторая смерть завладела моим вниманием целиком. Смертельное падение в Нортридже. Формулировка «смертельное падение» не исключала убийства. Мне нужны были детали. Нортридж — это район в Долине. Я позвонил в бюро полиции Лос-Анджелеса по Долине, представился журналистом и попросил лейтенанта. Меня не соединяли почти пять минут, но я не вешал трубку, умея играть в «ждуна» лучше большинства тех, кто не хотел со мной разговаривать.
Наконец, меня соединили.
— Лейтенант Харпер, чем могу помочь?
— Лейтенант, это Джек Макэвой. Я работаю на сайте защиты прав потребителей «FairWarning» и...
— Чем могу помочь? — перебил он.
— Хорошо, я ищу информацию о смертельном падении сегодня в Нортридже. Как я уже сказал, мы занимаемся защитой потребителей, отслеживаем производственные травмы, несчастные случаи и так далее. Я надеялся, вы расскажете, что случилось.
— Парень упал с крыши парковки. Вот и всё.
— Какой парковки? Где?
— Он был в торговом центре, вышел к своей машине, а потом прыгнул или упал с крыши гаража. Мы пока не уверены.
— Вы уже установили личность погибшего?
— Да, но мы не разглашаем данные. Мы еще не нашли ближайших родственников. Имя узнавайте у коронера.
— Хорошо. А возраст?
— Ему был тридцать один год, кажется, так мне доложили ребята.
Тот же возраст, что у Хаммонда, отметил я.
— Предсмертной записки или чего-то такого не было?
— Мы не находили. Мне нужно...
— Последняя пара вопросов, лейтенант. Были ли камеры, которые засняли падение и могли бы пролить свет на случившееся?
— Мы проводим проверку камер в подобных случаях, пока ничего не нашли.
— Кто следователь по этому делу?
— Леффертс. Он ведет дело.
— Спасибо, лейтенант.
— Всего доброго.
Пять минут ожидания ради менее чем минуты информации. Я зашел на сайт окружного бюро судмедэкспертизы и открыл список сотрудников. Я пытался понять, кто скрывается под ником GTO. Ни один из патологоанатомов не подходил, но, просматривая список следователей-коронеров, я зацепился за Гонсало Ортиса. Моя догадка: его второе имя начинается на Т.
Иногда телефон — лучший способ получить желаемое, особенно когда пытаешься пробиться сквозь броню полиции Лос-Анджелеса. Но в офис коронера я хотел поехать лично. Мне нужен был разговор с GTO с глазу на глаз, потому что сообщение на форуме подсказывало: этот парень может разговориться. Возможно, это выстрел вслепую, но я хотел рискнуть. Я выключил компьютер и подошел к рабочему месту Эмили. Она печатала заметки после одного из звонков.