Моя анимежизнь. Том 2. Золотая Неделя

 
Павел Смолин
 
Моя анимежизнь 2. Золотая Неделя
 
© Павел Смолин, 2024
 
Глава 1
 
В школе решили за руки не держаться – отношения между школьниками порицались. Будем скрываться и таить. Целомудренно держась друг от друга на расстоянии, мы глупо хихикали. «Они даже не догадываются». Приятно иметь общий секрет.
Сегодня я должен был отчитаться о своем состоянии перед школьной медсестрой. Она, в свою очередь, позвонит и отчитается перед Сугаварой-сенсеем. И уже он сообщит новости директору. Удивительно странная система, но японцы чтут иерархию.
– Сходить с тобой, Иоши? – спросила Хэруки.
– Нет, я справлюсь. Можешь идти в класс, – покачал я головой. Девушка кивнула, тряхнув хвостиками (видимо, запомнила, что такая прическа нравится мне больше всего), и пошла в класс. Я же, найдя на плане эвакуации школьный медпункт, двинулся туда. Он располагался на первом этаже. Найдя нужную дверь, постучал, услышал «Войдите» и вошел.
Быстро осмотрелся – напротив двери большое окно, справа от него пара кроватей, между ними – ширма. Видел, как истощенные недосыпом персонажи аниме отсыпались в таких кроватях. А еще видел некоторый хентай в таких декорациях. Слева от окна – несколько металлических картотечных шкафов. По бокам от них пара каких-то растений в больших напольных горшках. Перед кроватями, вплотную к стене, увидел письменный стол. Рядом – большой застекленный шкаф с медикаментами и всем сопутствующим. За столом сидела Нагата-сенсей.
– А, Одзава-сан, поздравляю с выздоровлением! – вполне добродушно поприветствовала она меня, повернувшись на стуле и положив ногу на ногу.
– Доброе утро, Нагата-сенсей. Спасибо, что навещали меня все это время, – поклонился я медсестре.
– Не благодари, это моя работа, – махнула рукой, – Однако ты доставил неприятностей школе. Когда заболеешь в следующий раз, не забудь позвонить, хорошо? – пожурила она меня.
– Да, еще раз прошу прощения за это, – снова поклонился я.
После этого она усадила меня на стул напротив, поставила градусник, сама вернулась к заполнению каких-то бумаг. Скосил глаза – ко мне они отношения не имели. Какие-то отчеты.
Посмотрела на градусник, удовлетворенно кивнула – 36.6. Хоть в космос отправляй. Интересно, какие у меня шансы стать первым японским космонавтом? Сомнительные – насколько я помнил, первый японец попал в космос в 1990 году. Ну и ладно, мне и на Земле хорошо.
Попрощавшись с медсестрой, я пошел в класс. В коридоре «нашего» этажа наткнулся на Араки-сенсея, поздоровался с поклоном и извинился за доставленные проблемы. Он вставил мне пистон, и я поклялся не относиться к своему здоровью легкомысленно. В класс вошли вместе, начались уроки. На переменах общался с друзьями, они дружно ругались на меня. Как ни странно, было приятно. Заботятся ребята, переживают.
На большой перемене Кейташи побежал в столовую, мы не спеша двинули за ним. Фукуда-сан ехидно на меня косилась. Похоже, Хэруки поделилась с подругой новостями. Ну и ладно, друзья так и так узнали бы.
В столовой нас ждал грандиозный облом. Кейташи сидел за столом, перед ним стояла одинокая тарелка с караагэ. Оказалось, наша схема не осталась незамеченной, хитрые японские школьники тоже начали отправлять в столовую «бегунков». В школьный совет начали массово поступать жалобы, и в столовой ввели правило «одно блюдо – в одни руки». А потом эти люди ругают дефицит в СССР. Мы смирились и двинулись к раздаче. Караагэ хватило Хэруки – она была первой в очереди, и Кеиджи. Нам с Фукудой-сан пришлось довольствоваться удоном.
Сели за стол, Кейташи с улыбкой поменялся блюдом с Фукудой-сан, какой молодец. Интересно, какой у них прогресс? Ладно, увижу в свое время. Моя милая Хэруки снова поделилась со мной курочкой. Кеиджи буркнул себе под нос: «Почему я чувствую себя лишним?» и грустно захлюпал удоном.
После уроков попрощался с друзьями и Хэруки – я не знал, сколько времени займет заседание школьного совета, посвященное моим выкрутасам, поэтому не хотел заставлять девочку ждать.
  
В одиночку пошел в литературный клуб – там нужно встретиться с Такерадой-семпай. Вошел в комнату без стука – это ведь мой клуб, могу себе позволить. Она сидела за столом и читала какую-то книгу с красиво нарисованной парой на обложке. Любит она романтику. Поздоровались, она вложила в книжку розовую закладку. Идеальное сочетание. Вышли в коридор, она повела меня в кабинет школьного совета.
– Поздравляю с выздоровлением, Одзава-сан. Мы волновались.
– Спасибо, Такерада-семпай. Простите, что заставил переживать.
Она покачала головой:
– Ничего страшного. Ты уже придумал, как решить нашу проблему? – со вздохом призналась, – Увы, мне ничего не пришло в голову. Конечно, я могла бы попросить отца, но это – последнее средство. Как литературный клуб, мы должны разобраться со всем этим сами.
– Уважаю и разделяю твою позицию, Такерада-семпай.
Некоторое время шли молча. Вошли в один из коридоров второго этажа. Здесь никого не было, Такерада-семпай зачем-то осмотрелась, и, глядя светящимися глазами, внезапно пошла на меня. Это чего это? На всякий случай начал отступать. На каждый мой шаг она делала свой, пока я не уперся спиной в стену. Ее лицо раскраснелось, она тяжело задышала. Резко уперла руки в стену с обеих сторон от моего лица, отрезав путь к отступлению. Кажется, это называется «Кабэ-дон»? Девушки в таких случаях кричат «Кяяя!», а что кричать мне?
– Одзава-сан, ты должен показать мне его! С того самого дня я думаю только о нем! Это мерзкие, но такие приятные мысли. Я даже потеряла аппетит! Покажи мне его, Одзава-сан! – выпалила она прямо в лицо
Эээ?! Она настолько благодарна мне за уничтожение политического оппонента ее отца?
– Прости, Такерада-семпай, ты мне не противна, но некоторые вещи я готов показывать только Аоки-сан! – быстро протараторил я, зажмурившись и игнорируя глупую биологию, моментально среагировавшую на близость красивой девушки. От нее так приятно пахло…
– Причем тут Аоки-сан? Чем она лучше меня?! – продолжила напирать она. Этот вопрос поставил меня в тупик. Как объяснить нелюбимой девушке, что ты любишь другую?
Тем временем она продолжила:
– А как же та суббота? Тогда ты был гораздо храбрее, чем сейчас!
А? Я что-то пропустил? В принципе, в прошлую субботу было небольшое «окно», когда я оставался дома один. Может, я на время потерял контроль над телом Иоши-куна, и оно наворотило дел?
– Дай мне его, Одзава-сан!
Ааа! Не напирай так, Такерада-семпай, моя сила воли не безгранична!
– Я хочу его! Я не отстану, пока ты не покажешь мне его!
Я уже был готов сдаться, но она закончила фразу:
– Ты же не бросил его, Одзава-сан? Ты же написал продолжение «Биочервя»?
А? Что? Причем тут «Биочервь»? Разве мы говорили о ранобе?
– Все эти мерзкие сцены, вся эта биомасса! – президент литературного клуба, изящная воспитанная дочь главы городского совета шумно втянула выпущенные слюни, наконец-то отстранилась от меня, обхватила себя руками, издала крайне пошлый звук и заявила: – Я никогда не испытывала ничего подобного!
Офигеть. Вот она, мощь биопанка! Сразу вгрызается в мозг, вызывая стокгольмский синдром и последующее привыкание. Испытав странную смесь облегчения и разочарования, ответил:
– Да, написал еще главу, пока болел. Держи, – достал из сумки и передал ей листочки.
Она жадно выхватила их из моих рук и быстро спрятала в сумку, будто боясь, что я передумаю. Жесть. Внезапно в моей голове возникла идея. Судя по тому, что я видел, Такерада-семпай полностью в моих руках, и за свеженькую проду готова на многое. В голове возникла пара весьма притягательных сцен. Усилием воли прогнал их. Я не настолько плохой человек.
Мы пошли дальше, президент, получив желаемое, успокоилась и приняла свой обычный вид скромной девушки. Ты меня не обманешь, я видел твое истинное лицо!