Опасность для альфы (ЛП)

Мы с Фоксфайр добираемся до моей машины, и к тому времени как я сажаю ее на заднее сиденье и пристегиваю, мое сердце перестает колотиться. Тем не менее мой разум все еще мечется. Что я только что видела? Может ли это быть реальным? Нет, это смешно. Это была галлюцинация. Не реальность.
— Оборотней не существует, — бормочу я.
— Эмбер.
Я подскакиваю с воплем.
Гаррет стоит там, безмолвная угроза в тени. — Нам нужно поговорить.
Мурашки пробегают по коже. В ответ я вваливаюсь на свое сиденье, захлопываю дверь и, визжа шинами, убираюсь оттуда. Не имеет значения, кто такой Гаррет или сколько у него недвижимости, или правда ли, что он становится четвероногим и пушистым каждое полнолуние.
Оборотней, может, и не существует, но видение прояснило это. Гаррет — угроза.
~.~
Гаррет
Когда маленький хэтчбек Эмбер выезжает с парковки, я прикасаюсь языком к одному из своих клыков, чтобы убедиться, что они все еще человеческого размера. Маленькая мисс Чопорная и Правильная чуть не упала в обморок у меня на руках — снова — потом уставилась на мои зубы, в белках ее глаз отражалась луна.
Оборотней не существует.
— Черт, — бормочу я. Зубы не изменились. Глаза тоже не сузились из-за грядущей трансформации. Я вышел во внутренний дворик, чтобы подышать свежим воздухом и дать моему волку побольше пространства, я не завывал на луну. Оборотень, сказала она. Как она догадалась?
— Ты в порядке, босс? — Танк шагает через стоянку ко мне.
Я выпрямляюсь, утихомиривая своего волка. — Пойду домой. Ты в порядке, закроешь заведение?
— Конечно. Кто это был? — Он указывает подбородком на машину Эмбер. — Ты ее знаешь?
— Она юрист. Чертовски нервная. А еще она моя соседка.
— Человек?
— Ты знаешь, что это так, — резко говорю я. Танк был одним из немногих старших волков, которые последовали за мной из стаи моего отца. Его волк огромен и доминантен, хотя и не более доминантен, чем мой. Я подозреваю, что его послал мой отец присматривать за мной, хотя столь же вероятно, что, будучи закоренелым холостяком, предпочитает мою стаю стае, состоящей в основном из пар. Спокойный, сильный, преданный, из него получится отличный силовик. На днях я собираюсь сделать его своим официальным протеже. Как только буду уверен, что он не шпионит за мной для отца.
— Трей и Джаред упомянули миниатюрную соседку-блондинку. Они думают, что ты неравнодушен к ней. Говорили, что учуяли ее запах на тебе. — Он преподносит это как обычную сплетню, но я слышу нотку осуждения, и это выводит меня из себя.
— Беспокоишься, что я трахаюсь не с оборотнем? — Оборотни обычно не спариваются с людьми, но это не значит, что волк не может увлекаться по молодости. Нет никаких законов, запрещающих это, хотя более традиционные стаи — такие как у моего отца — не одобряют этого. Я не такой. Вероятно, именно поэтому так много волков-холостяков последовали за мной, когда я ушел, чтобы создать свою собственную стаю.
— Парни сказали, что ты заявил на нее права. — Ага. Цензура в голосе Танка реальна.
Я поворачиваюсь к нему лицом и похрустываю костяшками пальцев. — Я сказал им держаться подальше, но это не значит, что я спаривался с ней. Проблемы?
— Встречаться с человеком — это сложное дело. Трахать их — это прекрасно, но настоящие отношения? Быстро становятся проблемой. Они не должны знать о нас. Правило таково…
— Я знаю старые законы. Ты забыл, кто мой отец? — Я ненавижу ссылаться на авторитет моего отца, но Танк старой закалки. Некоторые думают, что я бы не контролировал свою собственную стаю, если бы мой отец не поддерживал меня. Это неправда. Я никогда не просил его поддержать меня в чем-либо и сам справлялся с возникающими угрозами.
— Нет. — Танк опускает взгляд. — Я не имею в виду неуважение. Я защищаю стаю.
Авторитет признан, мой волк отступает. Я хлопаю Танка по спине. Разница между мной и моим отцом в том, что я знаю, когда быть крутым, а когда другом.
— Мы оба. Я никогда не буду рисковать безопасностью своих волков из-за человека. Этот человек находится под моей защитой, на этом все. Мой волк проникся к ней симпатией. — Черт, это звучит еще более подозрительно. Моему волку нечего обнюхивать человека. Оборотни спариваются с оборотнями. Конец истории.
 
Я снова хрустнул костяшками пальцев, потирая свои татуировки. Полная луна заставляет меня нервничать. Я не новичок, которому приходится перевоплощаться, но желание есть.
— Я поехал. Скажи Трею и Джареду, чтобы никаких вечеринок после работы, или они будут месяц мыть посуду.
— Хорошо, босс. — Танк наклоняет голову, немного демонстрируя шею в знак уважения. Он не спорит и не указывает на то, что мое объяснение того, кто такая Эмбер и что она значит для меня, не соответствует действительности. Волчьи стаи — это не демократия. Мое слово — закон. Тем больше причин не быть таким мудаком, как мой отец.
Но Танк прав, сделав свое предупреждение. Мы все знаем правила. Посторонние не должны знать о нас. В старые времена имелся только один способ справиться с человеком, который узнал секрет оборотня.
Если Эмбер знает то, о чем я думаю, ей, возможно, придется умереть.
~.~
Долгая, извилистая поездка никак не успокаивает моего волка. Слишком скоро я обнаруживаю, что шагаю по коридору своего многоквартирного дома прямо к двери Эмбер.
Мой телефон жужжит, и я достаю его. Сообщение от сестры с большим количеством счастливых лиц и эмодзи в виде пальмы. Прибыли в Сан-Карлос. Смайлы поцелуев и объятий.
Я качаю головой, борясь с усмешкой, и снова сосредотачиваюсь на насущном вопросе.
Посторонний знает наш секрет. Однако мой волк не думает о ней как о посторонней. Он хочет защитить ее так же сильно, как я хочу защитить свою сестру.
Наклонившись ближе к двери, я ощущаю покалывание на коже, когда вдыхаю знойный аромат Эмбер. Внутри телевизор включен на полную мощность, и я слышу, как она ходит по комнате. Эмбер, должно быть, высадила свою подругу и вернулась сюда. Другого запаха нет.
Я стучу в дверь. В квартире воцаряется тишина.
— Эмбер.
Снова тишина.
— Я знаю, что ты там. Это Гаррет. Мне нужно с тобой поговорить.
Ее запах становится сильнее. За дверью раздается легкий шорох. Я понимаю, что хватаюсь за дверную ручку, и отдергиваю руку. Мне не нужно разрушать еще что-то в этом месяце.
— Открой. — Я понижаю голос. Она прямо там, за дверью.
Она не отвечает.
Я добавляю немного авторитета в свой голос. — Эмбер, открой дверь.
— Я занята.
— Открой. Сейчас же.
— Уходи. Или я вызову полицию.
— Нет. — Я кладу руку на дверь, как будто чувствую Эмбер сквозь дерево. — Вызов копов серьезно разозлил бы меня, и поверь мне, малышка, ты не захочешь видеть меня злым. — Чистая правда: я не хочу, чтобы она видела меня злым. — А теперь открой дверь.
— Иди к черту. Я тебя не боюсь.
Уголки моих губ приподнимаются, несмотря на серьезность ситуации. Мне нравится ее бравада. Она такая чертовски милая. — Правильно. Так если ты не боишься, открой дверь. — Когда она не отвечает, я сжимаю руку в кулак. — Открой, или я вышибу ее, Эмбер.
— Я звоню в полицию.
— Никаких копов. Дверь. Сейчас же. — Я не привык, чтобы меня не слушались — ни мои волки, ни люди. Обычно, когда я демонстрирую свою власть, люди подпрыгивают.
Она уходит. Она звонит в полицию?
Черт. Я так привык к тому, что люди выполняют мои приказы, что не думал, что она действительно выполнит свою угрозу. Я прикладываю ухо к двери, но не слышу, что она говорит. Вместо этого… черт возьми. Это звук открывающейся балконной двери. Куда она направляется?
Образ того, как она пытается совершить безумный и опасный гимнастический подвиг — прыгнуть на соседний балкон, чтобы спастись, — переводит меня в режим полной защиты. Мои клыки обнажаются, чтобы защитить ее от невидимого врага гравитации. Я бросаюсь в свою квартиру и выбегаю на балкон.