Опасность для альфы (ЛП)
— Да, — шепчет она. — Что ты спаришься со мной на всю жизнь.
— Все верно. Как только тебя отмечу, то никогда уже не отпущу, ни по какой причине. Я пойду за тобой на край земли, чтобы сохранить то, что принадлежит мне.
Чудесным образом она не выглядит обеспокоенной. Похоже, мой маленький жесткий независимый адвокат с готовностью отдает себя в мои руки.
— Ты слышишь меня? Ты будешь принадлежать мне. Навсегда. Ты будешь моей, чтобы защищать и владеть. Ублажать.
— Я хочу, чтобы ты меня пометил, — повторяет она, похоже, ничуть не обеспокоенная моими словами.
Я закрываю за нами дверь. — Ты понимаешь, что это значит? Я должен буду укусить тебя, Эмбер. Укусить по-волчьи. Будет очень больно, и, скорее всего, останется шрам. — И если я облажаюсь, то могу убить. Боже, не хочу, чтобы с ней случилось подобное. Она не заслуживает такой травмы.
Она кивает: — Я видела шрамы в видении. Вот откуда знаю, что это должно произойти.
Видение. Слава богу. Значит я не облажаюсь, раз она это видела.
Я сажусь в кресло, Эмбер у меня на коленях. Полагаю, мне нужно оставаться внизу. Хоть что-то, чтобы замедлиться и не растерзать ее. Я обхватываю руками ее попку, сжимаю. Она опускает таз вниз, упираясь в мой твердый член.
Стягиваю с нее футболку и расстегиваю бледно-розовый лифчик. Он красивый и нежный, как и она сама. Эмбер определенно не может принадлежать такому парню как я, но не могу остановить себя, чтобы заявить на нее права, раз уж она предложила.
Мое положение в стае изменится. Предсказания отца, что я никогда не смогу возглавить собственную стаю, подтвердятся. Мне плевать. Эмбер — моя. Она нужна мне, как волку нужен бег.
Я освобождаю ее пышные груди и набрасываюсь на одну, всасывая в рот твердый бутон.
Эмбер издает сладострастный вскрик, от которого я едва не кончаю в джинсы. Я и так нахожусь в одном шаге от того, чтобы кончить. В одном вдохе от укуса своими удлиняющимися зубами. Как только погружусь в нее, взорвусь, как пушка. Но для нее стоит постараться. Не хочу, чтобы потом она вспоминала о своей метке только как о боли и травме.
Я переключаю свое внимание на другой сосок, провожу по нему языком, слегка покусывая зубами.
— Сними футболку, — просит она.
— Хм?
Она засовывает палец под ворот моей футболки. — Я тоже хочу снять с тебя футболку.
Я улыбаюсь сквозь дымку похоти, опьяненный желанием, и стягиваю футболку через голову. Эмбер проводит руками по моим грудным мышцам и прижимается ко мне, потираясь прекрасными сиськами о мою голую кожу.
Из моего горла вырывается рык. Я должен пометить ее как можно скорее.
— Мне нужно войти в тебя, детка. — Я провожу языком от солнечного сплетения до ее горла.
Она отстраняется от меня и сбрасывает оставшуюся одежду. — Хорошо, — поощряет она.
— Нет, — стону я. Дыхание учащается, и мне приходится прилагать все усилия, чтобы не повалить ее на пол и не вбиваться в нее до тех пор, пока она не потеряет сознание. — Сомневаюсь, что так будет лучше. Я кончу, едва войдя в тебя. — Я расстегиваю джинсы и освобождаю напряженный член.
Тяну Эмбер к себе на колени, лицом в сторону, и прижимаю пальцы между ее бедер. — Обещаю, что потом все исправлю, — удается мне сказать. — Я стану заглаживать свою вину до конца наших чертовых дней.
По Эмбер пробегает дрожь. Не знаю, что это значит. И очень надеюсь, что это не предчувствие.
Но она мокрая. Я знаю, что она хочет меня. Провожу головкой члена по ее влажной щели. Весь дрожу от усилий сдержать себя. Каждая клеточка моего тела кричит о том, чтобы я повалил ее на пол и грубо трахнул, навсегда пометив ее клыками.
Эмбер меняет положение и открывается для меня, и я резко подаюсь бедрами вверх, проникая в нее. Дрожь удовлетворения пробегает по моему телу. Как будто я только что нашел дом.
Никогда в жизни не чувствовал себя так хорошо. Зрение обостряется, и зверь во мне рвется вперед. Я обхватываю Эмбер за талию, поднимаю и опускаю ее на член, надеясь на судьбу, что не наставлю ей синяков, не напугаю ее тем, как сильно хватаю и как глубоко вхожу.
Наши тела двигаются навстречу друг другу, и темное всепоглощающее желание завладевает мной целиком.
Она издает ободряющие звуки… распутные.
— Эмбер… Эмбер… Я хочу… мне нужно… — Боже, я даже не могу составить предложение. Я трахаю ее так, словно умру, если не насыщусь. Если не войду глубже. Быстрее.
Я зажмуриваю глаза, борясь с желанием овладеть ею целиком. Пока борюсь со своим волком за контроль над ней, быстро и жестко насаживаю ее на член, владею ее телом, полностью доминирую над ним.
— Да, Гаррет, — кричит она.
— Кому ты принадлежишь? — рычу я, оседлав волну вожделения, настолько высокую, что просто схожу с ума. Каждый толчок в ее тугой канал заставляет меня сходить с ума.
— Тебе! Пожалуйста, Гаррет, я так близко.
— Я дам то, что тебе нужно, — снова рычу в ответ, надеясь, что смогу это сделать, потому что жар, охвативший меня, горячее магмы. Я встаю и нагибаю Эмбер, как тряпичную куклу. Теперь могу войти в нее с большей силой.
Она кричит. — Вот так! О Боже, да. Пожалуйста, не останавливайся, не останавливайся, пожа-а-алуйста. — Ее накрывает оргазм. В тот момент, когда ее внутренние мышцы сжимают член, поводок на волке срывается.
Мои движения становятся все более резкими, так как Эмбер продолжает стискивать член все сильнее и сильнее. Рычание заполняет комнату. Открывая глаза, понимаю, что это из моего горла вырываются эти звуки. С клыков капает секрет, который я введу при укусе. Я так хочу ее укусить, пометить. И весь в напряжении.
И в этот момент я кончаю. Сперма бьет струей. Я сажусь и прижимаю Эмбер к себе, мой рев отражается от стен. Если бы она была волчицей, я бы укусил ее за загривок, но должен быть чертовски осторожен. Я убираю с ее шеи светлые волосы и впиваюсь зубами в мягкую трапециевидную мышцу, где меньше всего шансов нанести ей серьезную травму.
Сдерживая бурю эмоций, глубже вонзаю зубы в ее плоть.
Эмбер вскрикивает, и я зажмуриваю глаза, борясь с нахлынувшим чувством вины, но снова кончаю, продолжая в нее входить. Извлекая клыки из ее плоти, я вылизываю рану. Благодаря антителам, содержащимся в моей слюне, рана быстрее заживет. — Все позади, детка. Мне так жаль. — Я хватаю свою футболку и сворачиваю ее в клубок, затем прижимаю к ране, останавливая поток крови.
Эмбер снова ахает и хнычет. Она оборачивается, и в ее широко раскрытых голубых глазах стоят слезы.
— О боже, — задыхаюсь я, у меня самого глаза слезятся.
Она прикасается к моему лицу. — Нет, все хорошо, все хорошо, все хорошо.
Я поднимаю ее с колен и хватаю одеяло с кровати, и затем им укутываю Эмбер.
Видимо, на моем лице написан ужас, потому что она поднимает руку. — Я в порядке. В порядке. — Но, черт возьми, кровь пропитывает футболку у ее плеча. Мне хочется разбить все, что попадется под руку. Моя женщина ранена, и это моя вина.
— Эмбер. — Я произношу ее имя, как молитву. Как причитание. Я прошу прощения, хотя она его уже получила.
Раздается стук в дверь. — Все в порядке? — спрашивает Трей.
Я поднимаю Эмбер и укладываю ее на кровать, затем натягиваю джинсы и открываю дверь. На пороге стоит Трей, за ним Джаред.
Никогда еще не был так благодарен за поддержку товарищей по стае, особенно если учесть, что я только что пытался разбить им лица. — Как думаешь, ей нужно наложить швы? Или что там люди делают с ранами?
Трей входит, излучая спокойствие. — Дай-ка я посмотрю. — Он берет футболку у Эмбер и осматривает раны. — Нет. По-моему, все в порядке. Крупные артерии не задеты. Думаю, с ней все будет хорошо. В любом случае, швы на колотые раны не накладывают; люди говорят, что рану лучше подсушивать, чтобы не занести инфекцию.
Слава богу. Надеюсь, он знает, о чем говорит.
Джаред достает бутылку обезболивающего с испанской этикеткой. — Я сходил за ибупрофеном, — говорит он Эмбер. — И вот еще кокосовое масло, потому что оно должно быть антибактериальным и противогрибковым.